Комментарий эксперта


Агунда Алборова

Андрей ВИЛЬДЕ, руководитель экспертно-аналитического отдела компании «ИМА-консалтинг»:

— Проблема регионов-доноров и регионов-реципиентов в ее нынешнем понимании может быть условно разделена на три основных блока.
С одной стороны, сложившееся в настоящее время положение дел невозможно признать приемлемым.
В бедных регионах усиливаются иждивенческие настроения, дотационность оказывается не только незазорным аспектом регионального администрирования, а напротив, воспринимается как сильная черта областных руководителей: мол, умеют выбить деньги из федерального
центра.

С другой стороны, необходимо учитывать такие факторы, как неравномерность территориального распределения природно-сырьевых запасов, наличие объективно рентабельных и неконкурентоспособных производств, доставшихся в наследство от советских времен, разрыв прежних производственных цепочек, которые, может, так и не удастся восстановить. Бесполезно пенять Ивановской области за то, что у нее сложилась моноотраслевая текстильная структура экономики с вкраплением также не слишком инвестиционноемкого тяжелого машиностроения. Настораживает, когда министр регионального развития Яковлев приводит фактически аналогичный пример с Корякией: было сказано, что она завозит уголь из Кузбасса, хотя сама обладает запасами бурого угля, но ни слова не говорилось об объемах этих запасов, их характеристиках, наличии технологий и реалистичности привлечения инвесторов для их освоения.

Наконец, много вопросов вызывают предлагаемые федеральным министерством инвестиционные проекты. Среди них выделяются развитие российской Арктики и создание свободных экономических зон в индустриальных центрах Восточной Сибири и Дальнего Востока. Освоение континентального шельфа — это проект исключительно экономический, «региональная» составляющая в добыче углеводородов Баренцева моря минимальна. Усиление сильных за счет создания на их территориях СЭЗ и укрупнение регионов также весьма неоднозначные идеи. Свободные зоны в новейшей российской истории пока не ассоциировались ни с чем другим, кроме как с отмыванием денег. Если же они на самом деле заработают, то сделают богатых еще богаче, тем самым увеличив межрегиональный разрыв в бюджетообеспеченности. Увлечение укрупнением тоже чревато, поскольку в российской практике удаление местной власти от региональной только усугубляет проблемы районов и депрессивных территорий. Как следствие, сокращение населения и его старение, потеря трудовых ресурсов, рост доли «периферийных» территорий.

Означает ли это, что центральная власть является своего рода наказанием для регионов, и как в таком случае будет разделяться «мера инвестиционной ответственности» между федералами и бедными краями и областями?

Несоответствие предлагаемых мер принципу субсидиарности, когда помогают тому, кто в помощи действительно нуждается, вызывает вопрос о реальных причинах данной инициативы. Возможно, федеральный центр попросту надеется таким образом выявить «обманщиков», побудить их выйти из дотационной кормушки, но этот замысел наши опытные региональные руководители, скорее всего, разгадают. Также может не сработать тезис о невмешательстве в дела доноров, поскольку подобного прецедента в России еще не было и внимание к тому, у кого деньги и ресурсы, не ослабевает. Напротив, дефицит внимания как государства, так и инвесторов, испытывают те, кто беден и неперспективен.

В сложившихся на сегодняшний день условиях поощрять те регионы, которым досталась богатая минерально-сырьевая база или которые смогли аккумулировать финансовые потоки, — путь сомнительный. Пока не выработана общефедеральная стратегия преодоления сырьевого характера российской экономики, само донорство носит