Смена всех


Текст | Иван ДМИТРИЕВ, Алмат ИЛАНОВ, Михаил ФЕДОРОВ

На постсоветском пространстве в целом и в России в частности идет болезненный процесс смены политических элит, который является одной из причин «цветных революций» и перекройки геополитического ландшафта бывшего СССР.
Вне России это часто приводит к негативным для наших национальных интересов последствиям, так как за рубежами страны действуют и другие геополитические игроки. Внутри России вполне возможно обеспечить управляемый процесс смены элит, и он должен стать предметом специальной политики федерального центра, так как стремление некоторых групп сохраниться у власти любой ценой вредит интересам и регионов, и страны в целом.

Советском Союзе проблема ротации элит появилась в годы правления Брежнева. До него элиты сменялись часто, путем регулярной перетряски руководящих органов, которую проводили и Сталин, и Хрущев. Брежневский «застой» был временем спокойствия для бюрократии, превращения ее фактически в социальный класс.

В управляющем слое не происходило даже формальных, поколенческих изменений: большинство первых лиц были весьма преклонного возраста и принадлежали еще к сталинской генерации партийных работников. Единственная волна смены чиновнического слоя оказалась связана с приходом к власти в республиках в позднебрежневский период креатур Юрия Андропова, как правило руководителей местных структур КГБ. Однако тогда перемены коснулись лишь нескольких регионов СССР.

В годы перестройки произошла значительная смена первых лиц, но не смена правящих в том или ином регионе групп. Чаще всего к власти приводился представитель более молодого поколения, относительно либеральный, менее, чем другие, коррумпированный, приемлемый для Михаила Горбачева, но при этом в подавляющем большинстве случаев представитель сложившейся бюрократической группы. При другом варианте назначенец обычно быстро выживался, как это случилось, например, в Казахстане с Геннадием Колбиным, которого после массовых волнений в Алма-Ате и силового наведения порядка опять сменил представитель прежней, кунаевской, группы — Нурсултан Назарбаев.

Таким образом, к началу 90-х годов в союзных республиках и регионах РСФСР в большинстве своем у власти находились сформировавшиеся при Брежневе кланы бюрократии. Ослабление позиций Горбачева в конце 80-х годов привело к тому, что бюрократические группировки сделали свое положение максимально автономным — за счет взятия под контроль ключевых ресурсов на территориях и максимального контроля в общественно-политической сфере. 15 республик бывшего СССР под руководством своих партийных элит объявили себя независимыми государствами. О частичном суверенитете объявили и многие республики РСФСР, ведомые старыми элитами, в частности Татария (ставшая Татарстаном), Башкирия (превратившаяся в Башкортостан) и Якутия.

Постсоветская волна ротации элит была сильнее, чем горбачевская. К власти в Грузии пришел писатель и диссидент Звиад Гамсахурдиа, в Армении — ученый-филолог Левон Тер-Петросян, в Белоруссии — профессор-философ Станислав Шушкевич, в Киргизии — академик-физик Аскар Акаев, в Азербайджане — общественный деятель Абульфаз Эльчибей.

Однако в России президентом избран опальный партийный лидер Борис Ельцин, в Украине главой государства сделался один из прежних руководителей — председатель президиума Верховного Совета Украинской ССР Леонид Кравчук, а в Таджикистане после периода безвластия лидером страны стал председатель Кулябского облисполкома Эмомали Рахмонов. В Казахстане же, Узбекистане и Туркмении у власти остались прежние руководители: Нурсултан Назарбаев, Ислам Каримов и Сапармурад Ниязов. Точно так же в прибалтийских республиках власть сохранили бывшие партийные или советские лидеры: Бразаускас, Горбунов и Рюйтель.

Ротация по-русски

Обратимся к Российской Федерации. В нашем государстве президент в начале 90-х годов пользовался правом назначать губернаторов по собственному усмотрению. Благодаря этому Москва имела возможность управлять сменой элит. И первоначально создавалось впечатление, что это право будет использовано для их действительной ротации.
В регионах и городах к власти приходили народные трибуны, яркие общественные деятели: профессор экономики и один из лидеров Межрегиональной депутатской группы Гавриил Попов в Москве, профессор права и депутат Верховного совета Анатолий Собчак в Санкт-Петербурге, кооператор Евгений Наздратенко в Приморском крае, инженер Иван Индинок в Новосибирской области, научный сотрудник физического НИИ депутат Борис Немцов в Нижегородской области, экономист Валерий Зубов в Красноярском крае… Как говорится, иных уж нет, а те далече — в большинстве регионов старые элиты довольно быстро восстановили статус-кво или нашли общий язык с новыми руководителями.

Во многих регионах Ельцин назначал, как когда-то и Горбачев, внешне более прогрессивных или сумевших договориться с центром представителей старой элиты — партийно-советской или хозяйственной. Это, например, экс-директор Уфимского НПЗ Муртаза Рахимов, ставший президентом Башкирии; экс-председатель облисполкома Эдуард Россель, ставший губернатором Свердловской области; бывший ответственный работник Белгородского обкома, ЦК КПСС и Минсельхоза Евгений Савченко, ставший главой администрации Белгородской области; экс-председатель президиума Верховного Совета Якутской АССР Михаил Николаев, ставший президентом Якутии; бывший председатель Омского облисполкома Леонид Полежаев, ставший губернатором Омской области; экс-директор Волгоградского судостроительного завода Николай Максюта, ставший губернатором Волгоградской области; бывший председатель Рыбинского горисполкома Анатолий Лисицын, ставший губернатором Ярославской области… В некоторых областях и республиках власть сохранили даже прежние первые секретари обкомов: Анатолий Тяжлов в Московской области, Минтимер Шаймиев в Татарстане, Леонид Потапов в Бурятии, Егор Строев в Орловской области (он только на время «уходил» в Москву, а потом опять вернулся на Орловщину)… Шаймиев, Потапов и Строев руководят своими регионами по сей день.

Совершенно очевидно, что установившаяся в России в середине 90-х годов псевдодемократическая система избрания губернаторов способствовала укреплению старых элит. Благодаря ей в Нижегородской области губернатором сделался бывший первый секретарь обкома Геннадий Ходырев, в Новосибирской — бывший первый секретарь обкома Виталий Муха, в других регионах — бывшие просто секретари обкомов и председатели облисполкомов. Российский губернаторский корпус с тех пор состоит на 99% из бывших партийных, советских руководителей, директоров крупных промышленных предприятий. Подавляющее большинство руководителей, пришедших к власти в начале 90-х годов и устоявших в середине 90-х (а не устояли в основном демократы), находятся у кормила власти по сей день. То есть уже по 13—14 лет.

Период полураспада

Многие бывшие советские республики и регионы стремились реформировать экономику и политическую систему в соответствии с собственными представлениями, а не представлениями «обезумевшего центра». Это стало одним из источников распада СССР и ельцинского полураспада России. Центробежным тенденциям в Российской Федерации способствовала система выборности губернаторов, а также концепция «реальной Федерации», воплощенная в Конституции 1993 года, когда регионы были объявлены субъектами Федерации с определенными суверенными правами (в соответствии со знаменитым лозунгом Ельцина «Берите суверенитета столько, сколько сможете унести»).

В результате дудаевская Чечня провозгласила независимость; по сути дела, в договорных отношениях с центром находились Татарстан, Башкортостан и Якутия; весьма вольно вел себя Краснодарский край; проект создания Уральской республики пытались воплотить в Свердловской области (это стоило назначенному Ельциным губернатору Росселю должности, которую он, впрочем, скоро вернул на губернаторских выборах).

Но это примеры самого далеко идущего сепаратизма, однако и обычный, типичный сепаратизм был весьма глубок, особенно в экономической сфере. Получить заказы от региональных администраций да и вообще работать в соответствующих областях, краях и республиках имели шанс только местные предприниматели. В каждом регионе России сложился свой набор строительных, торговых, пищевых компаний и банков — испытывавших страшный дефицит инвестиционных ресурсов, зато «родных». Лишь с середины 90-х годов их начали приобретать московские и санкт-петербургские корпорации, как правило через подкуп местных властей.

В нескольких регионах были созданы даже местные нефтяные, горно-рудные и электроэнергетические компании. «Татнефть», «Башнефть», «Иркутскэнерго», якутская АЛРОСА по-прежнему в значительной степени контролируются властями регионов (правда, сами эти власти теперь жестко контролируются центром).

Во всех без исключения регионах закрывали рынки потребительских товаров, особенно алкогольной продукции, мобилизовывали милицию на защиту административных границ от «чужих» продавцов.

В каждой области, республике, в каждом крае действовали свои правительства и министры, свое законодательство, фактически подконтрольные губернатору правоохранительные органы. Некоторое единство государства сохранялось только за счет трансфертных платежей Минфина РФ, а также центрального подчинения управлений ФСБ, налоговой полиции, РУБОПов и прокуратур.

Таким образом, бюрократические элиты, в основе своей, как уже говорилось, сформировавшиеся еще в брежневские времена и не смененные ни Горбачевым, ни Ельциным, легально получили возможность переоформиться в новый феодальный класс. Наступала новая феодальная раздробленность.

Олигархическая ротация

Первое слово в борьбе с конфедерализацией России сказали крупнейшие топливно-энергетические и банковские корпорации, которые стали превращаться в межрегиональные вертикально-интегрированные холдинги. Руководившие ими олигархи использовали все средства для получения контроля над интересующими их предприятиями в регионах — обычно они договаривались с местными властями.

Так произошло, например, в столице империи «Сибнефти» Омске, где губернатор Полежаев смог сохранить власть благодаря тому, что «присягнул на верность» владельцу этой нефтяной компании Роману Абрамовичу (налоговые платежи «Сибнефти» в областной бюджет, по некоторым оценкам, уменьшились в четыре раза). За это Полежаев длительное время был членом совета директоров «Сибнефти», пресса писала о работе в компании на высокой должности его сына.

Пришлось договариваться с получившим Самарский НПЗ Ходорковским и губернатору Самарской области Константину Титову — с тех пор в областной администрации весьма влиятельны выходцы из ЮКОСа. Губернатор ХМАО Александр Филипенко уцелел за счет того, что в его регионе работает сразу несколько олигархов и ему удается между ними лавировать.

Но в большинстве случаев олигархи смещали мешавших им губернаторов, и это можно считать олигархической сменой (частичной) региональных элит. Главой Таймырского автономного округа, на территории которого базируется «Норильский никель», стал Александр Хлопонин (позднее он, как известно, возглавил весь Красноярский край). Губернатором Эвенкийского автономного округа, где активно работает ЮКОС, сделался ставленник этой компании ее бывший топ-менеджер Борис Золотарев.

По стопам энергетических и банковских компаний пошли торговые, пищевые и сервисные, которые также достигли значительных успехов в захвате местных активов. А вот об оборонно-промышленном комплексе этого сказать нельзя. Здесь, как и в ТЭК, и в АПК, в середине — конце 90-х годов начался процесс создания вертикально-интегрированных холдингов. Но поскольку ОПК сохранил государственный и полугосударственный характер, а основным аргументом в диалоге с местными властями были неформальные коммерческие отношения, попытки взять под контроль местные активы во многих случаях успеха не имели.

Например, не один уже год концерн «Сухой» бьется за контроль над деятельностью Комсомольского-на-Амуре авиационного ПО и Иркутского ПО, вошедшего в созданную на его базе корпорацию «Иркут». Результата «Сухой» не достиг: эти экспортные предприятия находятся в значительной степени под контролем местных властей.

Интересы ОПК не защищаются так, как интересы компаний ТЭК, — и в регионах, и на федеральном уровне, что негативно сказывается на их развитии. Особенно это относится к ранее задействованным в больших технологических циклах уральским и сибирским предприятиям, на многих из которых не преодолена тенденция к падению производства.

В конце 90-х годов Совет безопасности России на выездном заседании в Сибири отмечал, что до середины 90-х годов сибирский ВПК производил 20% продукции всего российского оборонно-промышленного комплекса, однако затем этот процент резко снизился.

«Большой» сепаратизм терпит
поражение

Правовая и политическая борьба с конфедерализацией началась уже в позднеельцинские времена, ее возглавил ставленник олигархов руководитель Администрации президента РФ Александр Волошин. Благодаря ему была создана система управления региональными выборами, когда Москва стала одним из ключевых игроков на региональных политических полях.

Но системный характер борьба с региональным сепаратизмом приобрела после прихода к власти Владимира Путина. Был реформирован Совет Федерации, выступавший органом шантажа федерального центра местными элитами; образованы федеральные округа и назначены полпреды президента в них; созданы законодательные основания для смещения президентом губернаторов с должности.

С 1999 года была проведена огромная работа по «собиранию» России, приведению законодательств субъектов Федерации в соответствие с федеральным, согласованию федеральной и региональных социально-экономических политик, созданию единой налоговой системы, устранению от власти откровенных популистов и коррупционеров.

Но это не позволило полностью исключить фактор сепаратизма, суть которого состоит в политическом и экономическом господстве местного клана. Именно поэтому избрание губернаторов заменено в 2004 году их назначением из центра, начался процесс объединения регионов.

Уже сейчас федеральный центр заменил ряд губернаторов-самостийщиков на людей, которые не связаны с местной элитой и действуют в интересах всей России. Эти новые люди — Павел Ипатов в Саратовской области, возглавлявший Балаковскую АЭС, предприятие системы Росэнергоатома, Вячеслав Дудка в Тульской области, армейский полковник, трудившийся в последнее время на должности главного инженера ГУП «КБ приборостроения», и рыбопромышленник Олег Кожемяко в Корякском автономном округе. Наверняка это только начало, и смена представителей бюрократической и олигархической элит пойдет полным ходом, так как именно они продолжают оставаться главным источником сепаратизма и основным препятствием для развития России.

Семь видов самостийности

Сепаратизм в путинской России носит латентный характер. Эксперты выделяют несколько его видов в современных условиях. Сохраняется еще инерционный политический сепаратизм, то есть существующий по инерции с периода, когда был выдвинут лозунг «Берите суверенитета столько, сколько сможете унести». Символами мирного сепаратизма в постсоветской России являлись Татарстан, Якутия, Свердловская область, бывшие свободные экономические зоны: Калмыкия, Мордовия, Горный Алтай; в этих регионах преимущественно и наблюдается инерционный сепаратизм.

Не уничтожен полностью террористический, военный сепаратизм, характерный для части населения вернувшейся в состав России Чечни.

Идеологический сепаратизм присутствует главным образом в книгах, на интернет-сайтах, обычно он связан с религиозными или национальными идеями. В последнее время активно развивается идеологический сепаратизм финно-угорских народов России.

Отраслевой сепаратизм — чисто экономическое явление. Такой сепаратизм существует сейчас в основном на алкогольном рынке, потому что именно предприятия алкогольной промышленности чаще всего выступают одним из важных источников пополнения региональной казны.

Тактический сепаратизм обычно диктуется желанием притормозить те или иные федеральные новации. Иллюстрацией может служить прошлогоднее письмо руководителей дальневосточных регионов, выступавших против монетизации льгот, инициированное хабаровским губернатором Виктором Ишаевым.

Стихийный сепаратизм вызывается неуклюжими действиями федерального центра. Недавний тому пример — угроза запрета использования автомобилей с правым рулем, наиболее распространенных на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, которая вызвала массовые акции протеста.

Наконец, системный и наиболее опасный сейчас феодально-политический сепаратизм нацелен на выстраивание эшелонированной обороны собственной власти от вмешательства извне. Он может вбирать в себя другие виды сепаратизма (скажем, экономический), но отличается от них тем, что, во-первых, нацелен на сохранение привилегий бюрократического сословия, увеличивая дистанцию между властью и гражданином, в том числе «оберегая» последнего от благотворного влияния реформ федерального центра.
А во-вторых, тем, что всячески маскируется под лояльность центру, используя его инновации в собственных целях. Например, в Омской области так поступают с муниципальной реформой. В апреле президент на заседании Совета законодателей заявил, что реформа должна облегчить гражданам взаимодействие с властью, а здесь, наоборот, и выборы мэра Омска, и выстраивание новых органов муниципальной власти проводятся с целью усиления авторитарной структуры.

Феодально-политический сепаратизм характерен для регионов, в которых не только долгие годы у власти находится одна команда, но и уровень контроля над экономикой и общественной жизнью с ее стороны не снижается. Таких регионов много, но среди наиболее ярких примеров можно рассматривать прежде всего Башкортостан и Омскую область.

Двойной портрет феодального
сепаратизма

Башкирский и омский сепаратизм проявляется, во-первых, в стремлении контролировать местные рынки конечной продукции, не допускать на него чужаков, о чем не раз писала федеральная пресса (сейчас, впрочем, региональным властям это удается с большим трудом); во-вторых, в абсолютной закрытости республиканской и областной элит; в-третьих, в акценте на поддержку нефтяных предприятий в ущерб развитию высоких технологий, которыми сильны башкирские химические и машиностроительные заводы и омские оборонные. Внимание другим отраслям экономики также оказывается по остаточному принципу.

Но при этом нефтяной бизнес Башкирии находится под контролем Рахимова. А нефтяной бизнес Омской области — под контролем «Сибнефти», чьим фактическим владельцем является Роман Абрамович.

Президент Муртаза Рахимов находится у власти с 1993 года, губернатор Леонид Полежаев — с 1991-го. За это время оба успели выстроить жесткую вертикаль власти в рамках одного отдельно взятого субъекта Федерации и постоянно подправляют ее. Рахимову в этом смысле было проще: он на основе республиканского законодательства назначал до недавнего времени всех глав муниципалитетов. Полежаеву же пришлось вести сложную борьбу за муниципалитеты, последний этап которой — завоевание омской мэрии — завершен только в нынешнем году.

Мэром Омска был пользующийся уважением в области, самостоятельный, при этом лояльный Полежаеву политик Евгений Белов. Леонид Полежаев, после введения системы назначения губернаторов опасающийся за свое политическое будущее, решил избавиться от потенциального соперника. Пользуясь созданной им в области системой контроля над СМИ и общественно-политическими организациями, Полежаев продвинул на пост мэра своего первого заместителя Виктора Шрейдера.

Рахимов — ставленник нефтяной элиты, которая выхватила власть из рук прежней партийно-хозяйственной элиты и полностью взяла ее под контроль.
В руководящих органах республики не осталось не только никого из старых руководителей, но почти никого из тех, с кем Муртаза Рахимов начинал, кроме министра внешних экономических связей.

Полежаев — ставленник окружения прежнего первого секретаря Омского обкома Евгения Похитайло. Леонид Константинович был начальником строительства канала «Иртыш — Караганда», на котором работали в основном заключенные. Потом его перевели на должность зампреда Карагандинского облисполкома, где он руководил, помимо прочего, транспортной сферой. Была некая история, связанная вроде бы с экономическими нарушениями в этой сфере, от больших последствий Полежаева тогда, говорят, спасло только заступничество Похитайло. Леонида Константиновича опять перевели в Омскую область, но с понижением: он стал начальником областного управления водного транспорта.

Вновь пошел Полежаев в гору через политику: избран народным депутатом СССР от города горняков Тары при помощи первого секретаря Тарского горкома Александра Луппова (Луппов — бессменный вице-губернатор Омской области с 1991 года). Перед самым развалом Союза Полежаев был уже председателем облисполкома и как крепкий хозяйственник с опытом работы в демократическом парламенте назначен Ельциным губернатором Омской области.

И Рахимов, и Полежаев, полностью «закупорив» элиту от представителей чужих политических и экономических кланов, от новой генерации политиков, которые могут стать альтернативой им, создали весьма совершенную систему управления своим окружением. В Башкирии это постоянная смена руководителей. Очень распространенным является резкое повышение чиновника, в данном случае назначенец оказывается обязан своим положением лично президенту республики. Используется тотальный надзор за всеми чиновниками через специальные органы госконтроля, прокуратуру и правоохранительные органы.

В Омской области губернатор Полежаев всегда проводил политику сдержек и противовесов. Леонид Константинович выступает арбитром в противостоянии нескольких влиятельных фигур, занимающих посты вице-губернаторов. В конкуренции группировок, а не в анализе потребностей области формируется экономическая политика Омской области.

Фиаско феодальной экономики

Башкирия — богатый регион-донор, который за счет своего нефтекомплекса в состоянии решать многочисленные экономические и социальные проблемы. И если представители других отраслей и ропщут, то на гражданах недостаток внимания к этим отраслям не сказывается. С социальным обеспечением в республике все в порядке — там трудности с соблюдением гражданских прав.

Омская область — другое дело. Объективно более трудная экономическая ситуация демонстрирует во всей красе фиаско попытки строить капитализм в одной отдельно взятой области и ненормальность самофинансирования, сепаратного развития в отрыве от Сибирского региона, России в целом.

Для Полежаева первоначально это была вынужденная политика: ему пришлось действовать в условиях одномоментного отказа федерального центра от управления «военно-промышленной» ранее областью. Руководство регионом он начал с создания так называемого стабилизационного фонда продукции предприятий. Суть проекта в том, что часть нефтепродуктов и редких металлов, которыми богата область, продается на Запад. Оттуда в Омск идут вагоны с зерном и мясом.

Но проект закончился неудачей. Полежаев сменил экономические приоритеты.

Акцент был сделан на налоги от Омского НПЗ и развитие алкогольных производств, а также Тарского месторождения циркония. Однако после вхождения НПЗ в состав «Сибнефти» (после того как странным образом утонул в Иртыше директор завода Лицкевич), которая чуть не сместила Леонида Константиновича, экономическая политика обладминистрации свелась к обслуживанию интересов этой компании. Налоги «Сибнефть» платит в основном в Москве. После того как попытки регулировать алкогольный рынок окончились неудачей, перестала приносить большие доходы водка. Жив только Тарский проект по разработке циркония. Область крепко села на дотации из центра.

По звучавшей в СМИ оценке выходца из Омска, бывшего коллеги Полежаева по столичному депутатскому корпусу, экс-зампреда Верховного Совета РСФСР доктора экономических наук Владимира Исправникова, который сейчас работает в одном из столичных академических институтов, за короткий период Омская область потеряла половину экономического потенциала и «превратилась в зону обвала», заняв одно из последних мест в Сибирском регионе по уровню жизни, что приводит к постоянным акциям социального протеста.

Следует заметить, что об ухудшении экономического положения Омской области впервые заговорили еще несколько лет назад. Тогда аналитиками была дана крайне негативная оценка уровня ее социально-экономического развития: за каких-то два года из группы регионов со средним уровнем развития она перешла в группу регионов с низким уровнем развития, стремительно проскочив группу «ниже среднего». Министерство экономического развития и торговли РФ обнародовало комплексную экспертную оценку всех российских регионов. Согласно ей, в
1998 году Омская область имела балл _ 0,5, что соответствует показателям регионов со средним уровнем развития.
В 1999 она опустилась до _13,3 (ниже среднего), а в 2000-м — уже до _24,6, перейдя в группу регионов с низким уровнем развития. И с тех пор ситуация улучшилась ненамного.

Владимир Исправников подсчитал, что сельское хозяйство области «достигло» уровня 1965 года. Экспортный потенциал омского машиностроения ниже среднероссийского уровня почти в 20 раз.

В области одна из самых низких среднемесячных зарплат в Сибирском федеральном округе — 12-е место, она ниже, чем в среднем по СФО и в целом по России. И одна из самых высоких задолженностей по зарплате (280,5 млн руб. на 1 мая 2005 года, 316,0 млн руб. на
1 июня 2005 года), причем исключительно за счет отсутствия собственных средств (соответственно 276,6 млн руб. и 311,9 млн руб.).

В Омской области довольно высок уровень безработицы, к тому же он растет из года в год. А также плохая криминогенная обстановка, которая тоже год от года ухудшается. По обоим показателям область занимает одно из последних мест в Сибирском федеральном округе — 12-е место.

Такие низкие показатели уровня социально-экономического развития являются следствием глобальных проблем экономики области и главная из них — ее зависимость от одной-единственной компании — НК «Сибнефть», которой принадлежит «главное» предприятие Омской области — Омский НПЗ. НК «Сибнефть» обеспечивает шестую часть налоговых поступлений в бюджет региона, при этом более трети (36%) от общего объема поступлений приносят лишь 15 налогоплательщиков. Все это говорит о слабости и неразвитости экономики. От «Сибнефти», по большому счету, зависит и состояние финансов области, и параметры ее развития.

Источник роста сознательно
не используется

Именно машиностроительным, военно-промышленным комплексом всегда была сильна Омская область. Но складывается впечатление, что губернатор не заинтересован в его развитии, так как оборонно-промышленная элита сможет составить конкуренцию нефтяной и старой партийной элитам, на которые он опирается. В результате политики поддержки предприятий ОПК не проводится, они предоставлены сами себе и конъюнктуре рынка.

Более или менее прилично из двух десятков производств себя чувствуют завод имени Баранова и Омское ПО «Радиозавод им. А.С. Попова», выпускающий комплексы наведения для систем ПВО, а также гражданскую телекоммуникационную продукцию. Оба предприятия получают награды на международных оружейных выставках.

Генеральный директор Омского ПО «Радиозавод им. А.С. Попова» Иван Поляков рассматривается Леонидом Полежаевым как злейший враг. Поляков даже вынужден опасаться за свою жизнь — он по большей части руководит предприятием из московского представительства. Как и Исправников после своей аналитической записки о состоянии экономики области, цитировавшейся ранее, Поляков с некоторых пор стал в Омской области персоной нон грата.

И причина единственная: Полежаев собирался продать предприятие, предварительно искусственно его обанкротив, но этот сценарий не был реализован благодаря назначению директором Ивана Полякова.

Возглавляемый Поляковым завод шерстят проверками. С точки зрения нормальной логики не понятно, в чем проблема. Завод успешно работает, приносит немалые налоги в областную казну. Авторитет директора — эффективного менеджера, обеспечившего за пару лет рост производства в несколько раз без привлечения дополнительных инвестиционных ресурсов, мог бы быть использован в интересах Омской области.

Но создается впечатление, что Полежаев, не добившийся особого успеха в реализации рыночных проектов советский чиновник, просто как черт ладана боится эффективного, амбициозного директора, в сыновья ему годящегося по возрасту, который умеет решать проблемы управления в рыночных условиях. И эта паника порождает широкий спектр неправовых действий.

Вредная политика

Искусственная «закупорка» экономики и общественной жизни обоих регионов вредит и самим названным субъектам Федерации, и России в целом. Как в одном, так и в другом регионе это ведет к росту протестных настроений.

Ситуацию в Башкирии после известных милицейских репрессий наблюдатели уже сравнивают с новой «оранжевой революцией». Это, конечно, преувеличение, но негатив по отношению к властям Башкортостана со стороны многих жителей республики очень велик. Однако сильны и их надежды на вмешательство центра. Вместе с тем большинство руководителей крупных предприятий республики продолжают поддерживать Рахимова.

Будущее Муртазы Рахимова не вызывает опасений: либо он останется, проведя под руководством центра демократизацию в республике, либо передаст власть преемнику, который сделает это за него.

Омскую область также сотрясают акции социального протеста по поводу монетизации, проблем с зарплатами бюджетникам и т. п. Но в отличие от Башкирии она оказалась обременена тяжелыми экономическими проблемами. Кроме того, Полежаева не поддерживает значительная часть директорского корпуса машиностроительных предприятий.

Так что, скорее всего, Леониду Полежаеву придется выбирать: продолжать линию на полный контроль ситуации в регионе или демократизировать жизнь в области, допустить существование независимых СМИ, дать возможность ответственным производственникам войти в областную элиту и сформировать сбалансированную экономическую политику. То есть самому произвести смену элиты в мягком варианте — или дождаться, когда федеральный центр или само население области сменит ее в жестком.

Революция неизбежна. Но сверху или снизу?

«Цветные революции», прокатившиеся по постсоветскому пространству, — свидетельство острой потребности общества в «увольнении» от власти советской, еще по сути брежневской бюрократии, ставшей социальным классом.

В некоторых регионах России (Башкирия, Кабардино-Балкария, Ингушетия…) мы сталкиваемся со сходными явлениями. И чем быстрее власть проведет революцию сверху, тем меньшими негативными последствиями для страны обернется замена элиты.

Президент Путин, как представитель нового поколения руководителей, имеет шанс совершить то, чего не смогли сделать Горбачев и Ельцин, — отстранить от власти класс правителей, выросший из бюрократии эпохи застоя. Наверняка он использует этот шанс. Б
Авторы — независимые аналитики
Напоминаем, что мнение авторов может не совпадать с мнением редакции