Приехали


Текст | Григорий Колпаков

Поскольку в России испокон веку модно проявлять скепсис в отношении к чему бы то ни было, давайте в привычном русле скажем так: через 44 года после триумфального гагаринского «Поехали!» мы, похоже, почти «приехали» со своей космонавтикой. Или, если уж точней, «подъезжаем». Мизерные надежды все-таки остаются.

Своих собственных космических программ в России с 1996 года нет, если не считать уже тогда умиравшую орбитальную станцию «Мир». Да и последнюю программу «Марс-96» только политики и неумеренные оптимисты могли называть своей, потому что машина была наша, а вот начинка — почти вся европейская. Это вообще чудо, что в те тяжелые годы страна нашла возможность что-то такое крупное космическое запустить. И даже запустила, хотя и неудачно – 16 ноября 1996 года «Марс-96» стоимостью в $300 млн, как мы все помним, погиб при запуске. С марсианскими программами такое случается. После катастрофы все планы относительно полетов в космос были заморожены.

Танцы в космосе

После рекорда станции « Мир» по прыжкам в океан с высоты (почему-то это всемирное шоу так и не занесли в Книгу рекордов Гиннеса), у нас осталось только участие в МКС и то, что иногда называется «космическая подтанцовка», иначе говоря, «международное сотрудничество в космосе». С одной стороны, это здорово – при минимальных финансах присутствовать в безвоздушном пространстве своими «Союзами», своими приборами, своим уникальным опытом, своими ноу-хау, своими идеями. Мы еще о-го-го! С другой стороны, одно только международное сотрудничество без собственных мало-мальски амбициозных программ – путь в никуда, и это «никуда» приближается к нам со второй космической скоростью.

Например, тревожно выглядит наше сотрудничество с НАСА. Создается впечатление, что орбитальные полеты вокруг Земли с людьми на борту надолго, если не навсегда, прекратятся. Возникают если не подозрения, но, во всяком случае, весьма обоснованные сомнения в дальнейшем эффективном использовании МКС.

Тут, правда, есть «про» и «контра». Сьюзен Эйзенхауэр и Роальд Сагдеев, посетившие недавно Москву по поводу выхода в свет их общей книги «Партнерство в космосе», убеждали своих российских коллег в самых высоких оценках Америкой сотрудничества с Россией в программах МКС. Без России, считают там, международной станции вообще бы не было, мы для них «надежнейшие партнеры», они очень рассчитывают на наше дальнейшее участие в работах на МКС и прочих, уже чисто национальных программах НАСА, таких, как лунная или марсианская. Одновременно и нам без партнерства с Америкой тоже никак не обойтись. Это мнение специалистов НАСА, с которыми г-жа Эйзенхауэр провела, по ее словам, множество интервью.

Правда, насчет дальнейших перспектив развития МКС оптимизм был более чем умеренным. Дело в том, что еще в 2001 году комиссия, возглавляемая конгрессменом Томасом Янгом, представила Конгрессу США доклад, в котором обвинила НАСА в неэффективном менеджменте и, в частности, поставила под вопрос развитие МКС, не видя больших перспектив проведения на ней научных исследований.

Это был удар, что называется, под ложечку. МКС вообще никогда особенно не интересовала американские власти. По словам Роальда Сагдеева, многие считают, что программа, запущенная в свое время по инициативе Клинтона и Гора, имела цели чисто политические. А именно – вовлечь Россию в проект, дав тем самым толчок ее ракетно-космической конверсии и отказу от дальнейшего использования станции «Мир». В Конгрессе при голосовании будущее МКС предрешили лишь несколькими процентами голосов. Сейчас, после трагедии с шаттлом «Колумбия», противники станции призывают к пересмотру программы МКС, вплоть до ее полного замораживания.

Последнее, правда, маловероятно – на полигоне мыса Канаверал скопилось большое количество оборудования для МКС, изготовленного в Европе и Японии, поэтому односторонний выход США из программы привел бы к большим политическим неприятностям. К тому же и президент Буш, с большим энтузиазмом относящийся к завоеванию Луны, все же намерен довести строительство МКС до «планируемого состояния», потому что станция может оказаться полезной для лунной программы. Так что, хотя МКС сегодня и не заморожена, вопрос о ее дальнейшей судьбе находится, по словам директора Института космических исследований Льва Зеленого, в замороженном состоянии.

«На мой взгляд, оптимизм в отношении перспектив российско-американского сотрудничества, высказанный на пресс-конференции, несколько преувеличен, – сказал он корреспонденту «БОССа». – Надежды на это сотрудничество я бы определил труднопереводимым английским термином “wishful thinking” (что-то вроде “благих намерений” или, точнее, “благих ожиданий” – Авт.). Я был на нескольких последних встречах со специалистами НАСА, и с каждым разом оптимизма в этом отношении становится все меньше. МКС американцы считают отыгранной картой. Что же до остальных проектов – лунного и марсианского, – то, хотя эти программы и открыты для сотрудничества, они даже в лучшем случае мало что нам дадут. Помимо всего прочего этому препятствует американский подход – мы делаем основное, остальные на подхвате, для дозаполнения оставшихся ниш. Их можно понять – как минимум, 75% мирового космического бюджета принадлежат США.»

Пионер пионеров

Американцы, как хорошо известно, всегда и во всем хотят быть первыми – за это многие их не любят, хотя само по себе такое желание вполне логично и даже вполне похвально. Поэтому, если точнее, их не любят не за само желание, а за то, что они уже сейчас чувствуют себя первыми, что тоже, между прочим, небезосновательно. Временами это стремление к первенству принимает, как мы знаем, несколько уродливые формы. Так, автор этих строк стал однажды случайным свидетелем весьма неприятного конфликта на МКС, еще в ту пору, когда на станции поселилась первая космическая американо-российская команда.

И у наших, и у американцев были свои программы научных исследований. Возможно, из-за того, что у нас больше опыта в делах такого свойства, российские космонавты подготовились к проведению своих исследований быстрее, чем американские. И уже готовились к ним приступить, когда с Земли пришел приказ остановиться: первые эксперименты должны были начать все-таки американцы. Они и начали.

Скандал мгновенно замяли, он даже не дошел до публики, да и бог бы с ним, если бы не проскользнуло здесь что-то мелочное, неприличное и недостойное «первых» (именно поэтому, думается, надо ставить больше на евро, чем на доллар). Конечно, надо сделать обязательную оговорку – ученые США то ли думали иначе, то ли не считали для себя возможным проявлять публично подобные настроения, все было сделано чиновниками. Которых, конечно, тоже можно понять, но… с некоторым сморщиванием лица.

Поэтому на американском поле игра всегда и неизбежно будет не в нашу пользу. Более того. Что касается МКС и вообще идеи обитаемых станций на земной орбите, то все это, кажется, уходит в прошлое. Вопрос даже не в том, нужно это нам или нет – просто именно таким образом ложатся сегодня карты.

Лицом к Фобосу

Так что вектор международного сотрудничества в космосе для России все больше смещается в сторону Европы и Китая. Как утверждает Лев Зеленый, особенно в сторону Китая. Он с воодушевлением рассказывает о своих визитах на китайский космический полигон, о китайских космических планах и о том, какие интересные у нас с Китаем на этом поле завязываются отношения.

«Китайская космическая программа, – говорит он, – заслуживает отдельного разговора. Денег они не считают, причем каждый шаг у них – это шаг в освоении новых рубежей. Сейчас обсуждается несколько совместных китайско-российских проектов. Китайцы очень заинтересованы в сотрудничестве с Россией, на этом этапе мы им интересны – у нас есть чему поучиться. Но Китай – самодостаточная страна, и лет через 10-15 они уже сами всему научатся».

Словом, повторимся, сотрудничество сотрудничеством, но для России это путь, ведущий к уходу из космоса. Как и прежде, если мы не хотим терять своих космических позиций, нам нужны собственные программы.

Хотя время от времени и начинаются разговоры о необходимости для России очередного полета на Марс, они, судя по всему, так и остаются досужими. А пока есть только одна программа, старинная, связанная с полетом на Фобос, возникшая вскоре после трагедии с «Марсом-96». Он, точней, его усовершенствованный дубль, в конце концов, взлетел и сейчас благополучно накручивает витки вокруг Красной планеты, но уже под другим названием – теперь это «Марс-Экспресс» производства Европейского космического агентства. После того как на Марс высадился десант «Викингов», американских исследовательских зондов, наши подумали – раз уж русификация Марса не получается, надо хотя бы русифицировать один из его загадочных спутников – Фобос.

Если уж быть точным, то к Фобосу наше космическое агентство уже давно присматривалось еще с советских времен. В 1989 году мы уже посылали к нему свой зонд, и с этим связано еще одно фиаско отечественной космонавтики. Станция должна была приземлиться на спутник Марса, взять пробу грунта, с помощью возвращаемого модуля выслать ее на Землю, а затем продолжать исследования Фобоса и Марса, пока хватит энергии. До Фобоса станция добралась без приключений, и поэтому хотя бы с частью своих задач – а именно с изучением Марса и Фобоса при подлете – справилась. Но в момент приближения к Фобосу связь со станцией прервалась. Предполагают, что космический аппарат из-за ошибок в системе управления упал на поверхность Фобоса, начав выполнять предпосадочные маневры.

Многие годы эта программа тоже находилась в замороженном состоянии. Правда, в конце 1999 года что-то такое забрезжило, появились надежды на то, что в 2004 году российская межпланетная станция все-таки вольется в стайку американских и европейских аппаратов и, наконец, полетит к спутнику Марса. Не сложилось. То ли воли политической не хватило, то ли деньги понадобились кому-то больше, чем космическому агентству. Но сейчас, по словам Льва Зеленого, проект начал потихонечку размораживаться и появились реальные надежды на его осуществление. «В наше космическое агентство пришли новые люди, люди с очень деловым настроем, наметился крен в будущее, если так можно выразиться», – отметил директор ИКИ.
Остается только надеяться, что это не очередной wishful thinking. Дай-то бог. Однако в проекте настораживает отсутствие масштабности. Дело в том, что практика реализации дорогостоящих научных проектов показывает: успех тем вероятнее, чем дороже проект и чем глобальнее цели. Политик, от которого зависит финансирование, пусть даже с десятью высшими образованиями, смотрит на вещи со своей колокольни. Ему трудно втолковать, зачем нам нужен какой-то там спутник какого-то там Марса, его куда больше убедит задача освоения всей Солнечной системы, хотя для этого придется выложить на порядок больше рублей.

Словом, посмотрим.