Александр ШОХИН: черт прячется в деталях!


Беседу вела Татьяна Кособокова

На вопросы нашего корреспондента отвечает Александр ШОХИН, сопредседатель рабочей группы Совета по налоговой политике при Минфине, глава Координационного совета предпринимательских организаций.

– Александр Николаевич, правительство недавно констатировало: количество малых предприятий существенно выросло. Министры акцентировали в этом процессе упрощенную систему налогообложения. Вы согласны?

– Малый бизнес действительно вырос в числе. Тем не менее остаются проблемы, сильно усложняющие его жизнь – милицейский произвол, произвол чиновников… Возникают сложности с реализацией упрощенной системы налогообложения, отсутствуют такие механизмы, как продажа патентов, способные заменить в некоторых случаях «упрощенку». Нет технологий, по которым малый бизнес мог бы включиться в производственные цепочки.

Из-за этого малое предпринимательство концентрируется в области торговли, а не в производстве, как хотелось бы. Явно недостаточно его присутствие в инновационной, венчурной сфере. Обсуждение этих проблем в правительстве зачастую сводится к формуле: маленьким – маленькую поддержку.

– Но правительство в начале года решило увеличить годовой оборот предприятий, подпадающих под упрощенную схему налогообложения, с 15 до 20 млн руб.

– Большинство бизнес-объединений, даже крупные предприниматели из РСПП, предлагали этот порог повысить как минимум до 40 млн руб. Но здесь есть известная опасность для налоговых органов: предприниматели могут уходить от налогов, разделив свой бизнес на ряд маленьких. Скажем, гостиница распадется на ресторан, кухню, вешалку…

Мы считаем, нужно внимательнее рассмотреть меры, помогающие стимулировать малый бизнес.

– Что это за меры, можно их назвать?

– Сейчас, скажем, если расходы на НИОКР себя не оправдали, их нельзя списать по статье «затраты». Туда попадают лишь эффективные начинания. Мы предложили отказаться от этой системы: тот же венчурный бизнес обладает очень высокой степенью риска, и если его не поощрять, результата вообще не будет. Наше предложение позволит высвободить прибыль малого предприятия, в том числе и в венчурной сфере.

Еще одна мера: отнесение убытков на будущие периоды без ограничения. С ее помощью предприятия, вошедшие по ряду причин в неблагоприятную зону, смогут, что называется, выкарабкаться. Сегодня по правилам на убытки относят не больше 30% прибыли.

Стимулировать бизнес способны меры по возмещению НДС с капвложений; исключение уплаты НДС на авансы, получаемые предпринимателями в порядке предоплаты; амортизационная премия, когда 10% стоимости оборудования, которое ставится на учет, может списываться сразу. Все это высвободит прибыль для решения других задач. Для малых предприятий, сосредоточенных, как правило, в сфере услуг, перечисленные меры очень важны.

– Эти идеи вы предлагаете правительству. Какова его реакция?

– Правительство нас во многом поддерживает. Мы также предлагаем и меры по снижению налоговых ставок.

– Речь идет об НДС?

– Со снижением ставок вопрос сложный. У разного бизнеса разные приоритеты. Малые и средние предприятия настаивают на ЕСН, предприятия с высоким уровнем добавленной стоимости – на снижении НДС. Оптимальной стратегии снижения ставок пока нет.

Названные мною ранее меры эффективны и без снижения налоговых ставок, сами по себе. Они оставляют в руках предприятий дополнительные средства. Упорядочивание налогов дает им, по сути, новые ресурсы. В денежном выражении перечисленные меры составят 400-500 млрд руб. – гораздо больше, чем от снижения того же НДС до 13%.

– Проясните, пожалуйста, сказанное вами о «новых ресурсах».

– Возьмем, например, возмещение капвложений. В настоящее время действует порядок, по которому сначала надо ввести объект в действие, а весь НДС возмещается после его постановки на учет. Но, чтобы построить завод, нужен кредит. А поскольку НДС сразу не возвращается, то затраты увеличиваются на 18%. Мы предлагаем возмещать НДС сразу. Для текущего периода это станет равносильно снижению налогового бремени.

Правительство пока отложило вопрос снижения НДС на 2-3 года. Я считаю это правильным решением. По моим оценкам, в 2006 году надо прежде всего упорядочить налоговую систему, а уже с 2007 года можно снижать ставки. Вернемся к возмещению капвложений. Представьте, вам говорят: в 2006 году будут возмещаться капвложения сразу, до ввода объекта в действие. А ввод намечен на середину 2005 года. Что вы сделаете? Попытаетесь оттянуть время, чтобы получить НДС сразу. Значит, новый порядок должен начать действовать с момента одобрения этой нормы правительством, чем скорее, тем лучше.

– Правительство с вами согласно?

– В принципе да. Но снижение налоговых ставок для него – более яркий, заметный жест. Похоже, правительство не очень надеется упорядочить налоговую сферу. Как отметил один из крупных бизнесменов на недавнем заседании Совета по конкурентоспособности, «все добрые намерения все равно кончатся в кабинете налогового инспектора, который начнет законы толковать по-своему». По его убеждению, только снижения ставок смогут компенсировать непорядок в налоговой системе.

Думаю, начинать нужно с наведения порядка в отношениях налогоплательщика и налогового органа.

– Таким образом, мы подошли к теме налогового администрирования.

– У нас налоговая служба по закону не занимается сбором налогов. Законодательно обозначена функция налогоплательщика: платить налоги. А налоговой службе положено смотреть, как он справляется с этой функцией. Однако у нее есть задание по сбору налогов. Поэтому, когда налоговый инспектор приходит к знакомому предпринимателю и говорит: «Извини, может, у тебя и все в порядке, но у меня есть план столько-то доначислить. И что бы ты там ни доказывал, все равно я доначислю положенные по плану налоги. А иначе меня уволят!»

В итоге налоговые органы берут на себя функции сбора налогов. А их, повторюсь, закон не прописывает.

– Налоговое законодательство, похоже, у нас дырявое.

– Его и налогоплательщик может толковать в свою сторону, и инспектор, и суд. Эта неопределенность не способствует доверию бизнеса к власти. Именно поэтому нужно сообща менять первую часть Налогового кодекса, где как раз прописаны нормы отношений налогоплательщика и налоговых органов.

Порядок в налоговом администрировании – это повторные проверки только по решению суда; обязательное присутствие налогоплательщика при объявлении налоговых претензий; предоставление отсрочек и рассрочек в уплате налогов и некоторые меры, которые следует узаконить. Кроме того, нужно прописать закрытый перечень документов, необходимый к предъявлению в налоговую службу. Тогда некий баланс будет достигнут.

Понятно, без перегибов не обойтись, но возможность для произвола и субъективного толкования существенно снизится.

– Но все это пока только проект? К примеру, в Минфине говорят, что все эти прекрасные планы пока даже не оформлены в законодательную инициативу.

– Законопроект скоро появится. Но точки зрения бизнеса и правительства в нем по некоторым деталям расходятся. Минфин, например, не видит связи повторной проверки с судами. Он считает, что вышестоящий налоговый орган может проверять нижестоящий на предмет сговора с налогоплательщиком. Мы же убеждены, что налогоплательщик здесь вообще ни при чем. Пусть налоговая служба заводит у себя отдел внутренней безопасности или, если хотите, разведки и в суде доказывает факт сговора. И только тогда, по решению суда, может производиться выемка всех документов налогоплательщика.

Конечно, суд не панацея. Многие говорят, что получить решение суда не составит проблем. Но эта технология, возможно, сконцентрирует внимание, скажем, на несовершенстве нашей судебной системы. К тому же в судебной системе присутствует главное – публичность и состязательность.

Кроме того, мы не исключаем, что при споре в суде может привлекаться по согласию двух сторон независимый аудитор. Условно говоря, если ЮКОС и налоговая служба назначили какой-нибудь «Price Waterhouse Corp» независимым аудитором, то не признать итоги его проверки стороны уже не смогли бы.

Пресекательный срок выездной проверки – еще один момент, по которому мнение правительства и бизнеса расходится. Бизнес считает необходимым строго определенный срок проверки – 3-4 месяца. Правительство возражает: вдруг потребуется привлечение экспертов или встречная проверка партнеров, в 3-4 месяца не уложиться. Но ведь налоговая служба и должна исходить из того, что проверка может быть сложной. А эксперты у налоговиков всегда должны быть «под ружьем».

Разногласия вроде бы не носят принципиального характера, но черт прячется в деталях!

– Постоянные изменения правил игры, как бы хороши они не были, предпринимателей только пугают и стимулируют уклоняться от их исполнения. Вы согласны с этим?

– Да, безусловно. И я уже говорил: бизнес опасается снижения ставок из-за боязни дестабилизации уже сложившейся, пусть и не самой хорошей, системы. Если снижение ставок приведет к официальному ужесточению проверок, то возникнет новый период неопределенности отношений с государством.

Надо иметь в виду, что часть бизнеса, конечно, находится в тени. Налоги платит не весь бизнес. Но ни в одном государстве мира 100-процентной уплаты налогов нет. Более того, 70-80-процентная собираемость налогов в России – это в каком-то смысле подстраивание ко всем несуразностям существующей налоговой системы.

А в малом бизнесе, к примеру, некоторые даже и не регистрируют свои предприятия. И не столько для уменьшения налогооблагаемой базы, сколько для того, чтобы бизнес не отобрали – чтобы милиционер не «наехал», СЭС не потребовала взяток…

– Можно ли, по-вашему, быстро устранить недостатки?

– Резкие изменения в налоговой системе не всегда благо. Надо просчитывать последствия. Поэтому сейчас ставится вопрос о введении трехлетнего моратория на любые налоговые новации. То есть надо определиться по налоговому администрированию, то, что в 2006 году не удастся сделать, заявить на 2006-2007 годы и на этом остановиться. Дальше оставить только перманентные изменения: специфические ставки налогов индексировать на инфляцию, а порог малого бизнеса для «упрощенки» постепенно индексировать с учетом роста ВВП. И все. Базовая налоговая система должна быть выстроена уже сейчас. Иначе не совсем понятно, что подразумевается под завершением налоговой реформы.

– Александр Николаевич, как вы считаете, в правительстве есть понимание того, что мораторий необходим?

– Правительство оперирует термином «завершение налоговой реформы» и считает, что в 2007 году оно ее завершит. Это косвенно означает введение моратория. По-моему, правительство в лице идеологов налоговой реформы понимает, что мораторий необходим.

Конечно, хуже всего будет, если через три года придется повышать налоги. Ведь уже сейчас говорится: давайте повысим налоги на доходы физических лиц, 13% мало, сделаем 20% для богатых. Но доходы у нас все равно прячут. И чем больше прогрессивный налог, тем чаще ждать «захоронок».