Пролетариат ни при чем


Текст | Геннадий ЛИСИЧКИН

Наши реформы не идут по разным причинам — политическим, экономическим, социальным, даже географическим. Мы рассматривали их в предыдущих номерах. Но есть и еще одна сторона вопроса: кто и как реформирует страну?

«Интеллигент» — слово русское. В других странах интеллигенции нет, а есть писатели, философы, журналисты, юристы, землевладельцы, банкиры, большие и малые предприниматели, артисты. Наиболее ярких, умных, даровитых там называют интеллектуалами. Вместе или порознь, эти люди не претендуют на роль вожаков народных масс, полагая, что для политических действий предназначены партии. Те, кто в политические игры не играет, спокойно стоят в стороне.

По мнению западного историка культуры Умберто Эко, русское слово «интеллигент» в европейские языки вошло для обозначения категории людей, называемой французами maitres a penger, что переводится как «метры общественного мнения». Это слово, несущее в себе иронический оттенок, они употребляют в отношении тех, кто беспрерывно вылезает с поучениями.

Идеальные схемы?

До прихода с Запада социалистических идей русской интеллигенции не существовало, утверждал век назад Петр Струве. Что же тогда было? Образованный класс, а в нем — разные направления. Культурная категория «интеллигент», по Струве, порождена взаимодействием прогрессивной общественной мысли Запада с особенностями нашего собственного культурного, экономического и политического развития.

Российская интеллигенция с царских времен не соглашалась на роль пассивного наблюдателя. Заявив о претензиях переделать общество по своим идеальным схемам, она не останавливалась ни перед чем. Впрочем, все это описано в «Бесах».

На самых разных собраниях встречались оппозиционно настроенные профессора, адвокаты, земские врачи, студенты, освистывающие профессоров-консерваторов при их появлении в аудитории, и даже наборщики либеральных газет, которых и за 10 руб. прибавки к жалованию нельзя было сманить на работу в реакционные издания. Иными словами, интеллигентом мог быть (стать) человек, принимающий логику большинства, а колеблющихся соответственно относили к числу ренегатов, то есть предателей дела трудящихся (Каутский, Плеханов и иже с ними). Настоящий интеллигент с этих позиций не должен обладать терпимостью, толерантностью, склонностью к компромиссам.

В один ряд с Лениным, Троцким, Луначарским не могли встать Бердяев, Ильин, Булгаков. Почему? Русский философ и писатель Федор Степун (1884—1965) уточняет принципиальную разницу: интеллигентом является только тот, кто жертвенно борется за превращение монархии в правовое государство независимо от степени своего образования.

Опора империи

Ленин и его сторонники о правовом государстве думали, разумеется, меньше всего. Не на Конституции, не на законе, не на парламенте — большевистская идея держалась на тех, кого философ Иван Ильин назвал «полуинтеллигентами» (позже Солженицын напишет об «образованщине»). Ильин, вводя понятие «полуинтеллигент», писал: «Полуинтеллигент есть весьма типичен для нашего времени (начало ХХ века. — Авт.). Он не имеет законченного образования (сейчас это вечернее, заочное образование, другие суррогаты. — Авт.), он наслушался и начитался достаточно, чтобы импонировать “умственной словесностью”. В сущности, он не знает и не умеет ничего, но отнюдь не знает, где кончаются его знания и умения. Сложность и утонченность мира как предмета совершенно недоступна ему: для него все просто, все доступно, все решается с плеча и с апломбом. Духа он не ведает, над религией посмеивается, честность для него понятие относительное, зато он верит в технику, силу лжи и интриги. Он легко усваивает и практикует искусство играть на чужой и массовой зависти».

Не рабочих и крестьян надо винить в ужасах, свалившихся на Россию после 1917 года. Никакой диктатуры пролетариата в стране не было. Переворот осуществила диктатура той самой полуинтеллигенции, сумевшей втравить народ в Гражданскую войну. Самих же трудящихся на пушечный выстрел не подпускали к вершинам власти, предоставив декоративные роли в разного рода советах.

Полуинтеллигенция сочиняла мифы о вождях революции, без нее не смогла бы процветать лысенковщина, ее представители успешно громили космополитизм, боролись с диссидентами и т. д.

Ничего нового

Сложное, тонкое дело реформирования и сейчас целиком и полностью находится в руках людей, устойчиво сохранивших родовые признаки полуинтеллигентов. «Молодое правительство Гайдара, — свидетельствовал академик Никита Моисеев, член президентского совета времен Ельцина, — было укомплектовано людьми более образованными, чем прежде, но все-таки недостаточно компетентными. Им не хватало фундаментальной университетской базы, они получили отвратительное советское экономическое и общественное образование. Бурбулис в роли куратора науки оказался совершенно несостоятельным».

Не случайно процесс реформ, не окрепнув, был дискредитирован приватизацией в том виде, в котором она прошла, и дефолтом. До сих пор ни в экономике, ни в политике нет ни одного по-настоящему интересного имени.

Появится ли у нас лидер, способный мыслить и действовать не в интересах больших и малых капиталов, а в интересах нации? Время покажет. Но, наверное, он придет не с баррикад. Там место людей, способных разрушать, но не создавать. А разрушениями и разрухой страна сыта по горло. Б

Автор — доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН