Февральский пасьянс


Текст | Татьяна КОСОБОКОВА

9 февраля Дума поставила под вопрос доверие к действующему правительству. Инициаторами выступили представители КПРФ. Великому почину предшествовала, как известно, монетизация льгот.

Вынести вотум недоверия правительству — дело непростое. Решение сакраментального вопроса требует первоначального сбора минимум 90 подписей. Потом документ поступает на рассмотрение совета фракций. И лишь с его одобрения — к депутатам Думы.

Особой веры в успешную реализацию даже первого шага не было, в общем-то, ни у кого. КПРФ в Думе представлена всего 47 депутатами. ЛДПР сразу отказалась от участия в затее. Фракция «Родина» с ее 39 голосами согласилась было подписать документ, но быстро передумала, объявив голодовку. Шаг выглядел эффектно. Жаль только, что о нем проправительственным СМИ запретили писать и говорить. В информационной пустоте (сведения о голодовке поступали изредка лишь из Интернета и от НТВ) «Родина» сочла за лучшее присоединиться к коммунистам. Из единороссов проект поддержали депутаты Николай Безбородов, Борис Резник, Александр Хинштейн (в день голосования отозвавший свой автограф) и еще ряд парламентариев.

Раскаяние вслух

Отдуваться за грехи пришлось министрам Михаилу Зурабову и Алексею Кудрину. К главе правительства претензии не высказывались. Михаил Фрадков со дня назначения позиционировал себя в качестве куратора кабинета министров, а кураторы персональной ответственности за конкретные шаги, как известно, не несут. По этой логике премьер не обязан отвечать перед Думой за ошибки подчиненных и лично участвовать в заседании.

Но Фрадков пришел. Он мог бы просто поприсутствовать при голосовании, ответить на вопросы… Однако Михаил Ефимович специально попросил парламентариев перенести свой традиционный доклад «Об итогах социально-экономического развития РФ» за 2004 год с марта на 9 февраля. И в течение получаса подробно отчитывался перед страной.

Выступление премьера вызвало сильные чувства. Глава кабинета то оправдывался, то грозил незримому врагу. Несколько раз брал высокую ноту: «Просто организовывать нужно было лучше!» (Никто не понял, правда, кому адресовано ценное замечание.) Речь Михаила Ефимовича так и кишела программными заявлениями. Он оценил состояние экономики страны, наметил ряд перспективных шагов, расставил акценты и обозначил приоритетные направления. Прекрасная речь, увы, не нашла отклика ни в депутатских сердцах, ни в журналистских умах, поскольку запоздала на год с лишним.

Реакция парламентариев последовала незамедлительно. Премьер «поставил всех нас в неудобное положение», гневался Жириновский, так как в планах ЛДПР значилось голосование против вотума недоверия. «Единая Россия» в лице депутата Олега Морозова назвала правительство Фрадкова «техническим». А руководитель фракции КПРФ Геннадий Зюганов подвел итог, заметив, что премьеру «потребовался год, чтобы понять то, что мы все и так понимали».

В результате за вотум недоверия правительству проголосовало 112 парламентариев: коммунисты, независимые, почти вся «Родина», часть ЛДПР и несколько единороссов. Против выступило 20 человек, воздержалось — четыре. Остальные (практически все представители «Единой России») выражать отношение к правительству никак не стали. И вотум не прошел.

Интересные перспективы

Отправь Дума правительство в отставку, президент вряд ли бы согласился с таким решением. Причин несколько. Главная в том, что отставка правительства означала бы признание ошибочности начатых реформ. А власть четко дает понять: реформы должны идти во что бы то ни стало. После несостоявшегося вотума недоверия Владимир Путин даже встретился с лидерами думских фракций (ничего подобного не было уже почти год) и лично прояснил социальные перспективы.

Как считают некоторые политологи, довести реформы до конца настолько важно для Кремля, что 9 февраля Дума рисковала оказаться распущенной. Что, впрочем, грозило бы вылиться в политический кризис.

В сумме с недавними социальными потрясениями он мог стать смертельным для власти. Именно поэтому Фрадков решился на личную встречу с Думой. Он посыпал голову пеплом и расписался в собственной несостоятельности.

В том, что Фрадкова «уйдут», не сомневаются многие наблюдатели. Назван и срок: работать над ошибками Фрадкову придется два месяца. Затем ему снова предстоит отчитаться перед Думой. За это время в стране вступят в силу остальные болезненные социальные новшества. Станислав Белковский, директор Института национальной стратегии, убежден: «Путину не жалко Фрадкова. Ему был нужен премьер без программы, при котором пройдут непопулярные реформы. Таким премьером и стал Фрадков». Косвенно точность этого срока подтверждает Глеб Павловский, президент Фонда эффективной политики: «Кадровые перемены в правительстве могут произойти даже раньше».

Но уволят или нет Фрадкова — уже не столь важно. Главный вывод иной.

За последние месяцы Владимир Путин развил небывалую активность, исправляя огрехи монетизаторов. Он, словно фея, появлялся на самых трудных участках. Такого количества совещаний по социальным вопросам в Кремле не было давно. А ведь то, чем президент сейчас занимается, находится в компетенции правительства. Вникать в сложности прохождения реформ, вырабатывать и контролировать решения — задачи премьера. Кабинет министров, по сути, переведен на «ручное» президентское управление.

Все «горит в руках» у Путина. И невольно приходит мысль: не готовится ли он переместиться из президентского кресла на место главы правительства? Если наша страна превратится в парламентскую республику (что, кстати, уже сделала Украина), президенту останется роль «английской королевы». Рычаги власти перейдут к премьеру и парламенту. Б