Алексей КОНТОРОВИЧ: газовая промышленность требует постоянного обновления

Сколько бы ни рассуждали ученые, аналитики и эксперты о необходимости развернуть нефтегазовую отрасль в том или ином направлении, реальность остается неизменной: экономика России опирается на ресурсы углеводородного сырья, и в отсутствие той самой высокотехнологичной промышленности, о которой столько говорят, недра продолжают поддерживать и экономическую устойчивость страны, и ее безопасность, и социальные программы, реализуемые с достаточно высоким КПД. И все же… Что ждет отрасль в недалеком будущем, что нужно сделать, чтобы это будущее было более или менее понятным, какие варианты кроются во всевозможных новациях и пертурбациях? Об этом наш корреспондент беседует с директором Института геологии нефти и газа Сибирского отделения Российской академии наук академиком А.Э. Конторовичем.

Алексей Эмильевич, первый вопрос похож на заголовок основополагающих документов прошлых лет: каковы, на ваш взгляд как ученого, проблемы развития газовой промышленности России?

— Газовая отрасль — одна из самых устойчивых, правильнее, наверное, даже сказать, самая устойчивая область российской экономики. Она наименее болезненно пережила кризис 90-х годов ушедшего столетия и в значительной мере была тем локомотивом, который помог стране выйти из него. Это объясняется тремя причинами. Во-первых, газовая промышленность располагала и располагает уникальной сырьевой базой, бесспорно лучшей в мире. Во-вторых, она в наименьшей степени подверглась непродуманным, поспешным, часто просто вредным реформам и приватизационным акциям того времени. И, наконец, третье — это люди, кадры. Газовая отрасль страны всегда выделялась великолепными кадрами. Руководителям ОАО «Газпром» удалось сохранить эти кадры, отраслевую науку, что и стало одним из важнейших факторов успеха газовой промышленности.

Значит ли это, что у газовой промышленности России нет проблем? Конечно, не значит. Как всякая развивающаяся отрасль экономики, она требует постоянного обновления, требует, как теперь принято говорить, инноваций.

Какие проблемы являются сегодня или станут завтра определяющими для развития газовой отрасли? Подчеркиваю, не ОАО «Газпром», а отрасли в целом.

Первая проблема — это необходимость ускоренного ввода в разработку месторождений на полуострове Ямал. Газовая промышленность России опирается на добычу газа на четырех месторождениях: Уренгойском, Ямбургском, Медвежьем и Заполярном. Все они находятся на севере Западной Сибири, в Ямало-Ненецком автономном округе. На них в 2003 году было добыто свыше 90% российского газа. Но на первых трех добыча уже вступила в падающую фазу. В 2000 году ОАО «Газпром» ввело в разработку гигантское Заполярное, а затем Ень-Яхинское (2003 год) и Песцовое (2004 год) месторождения. Два последних фактически являются северным продолжением Уренгойского гиганта. В 2004 году добыча газа в стране выросла на 2,3%. Но долго так продолжаться не может. Если не вводить в разработку новые гиганты, добыча газа в стране начнет падать. Возможности для их ввода есть. Точнее, есть только одна возможность — на полуострове Ямал. Об этом говорил и председатель ОАО «Газпром» А.Б. Миллер еще в 2000 году в докладе президенту страны В.В. Путину на совещании в Новом Уренгое. Однако проходят годы, а начало крупномасштабного решения этой проблемы все откладывается и откладывается. Некоторые стратеги в ОАО «Газпром» пытались найти разные альтернативы Ямалу, называют, например, Штокмановское месторождение в Баренцевом море. Это выдающееся открытие, замечательное месторождение, но оно не является и не может являться альтернативой газовым кладовым Ямала.

Из последних заявлений руководителей ОАО «Газпром», в частности заместителя председателя правления А.Г. Ананенкова, видно, что компания планирует в 2005 году завершить обоснование инвестиций в освоение газа Ямала и в 2010 году начать добычу на Бованенковском месторождении.

О существовании этого нерешенного вопроса свидетельствуют все возрастающие закупки газа в Туркменистане. Подчеркиваю, не транзит газа, что было бы понятно и логично, а его закупки для внутреннего потребления. Осложнения с поставками газа из Туркмении в начале 2005 года, конфликт в вопросе о ценах на газ лишний раз показывают, что России следует ориентироваться на собственные газовые ресурсы.

В сложившейся ситуации с вводом в разработку месторождений Ямала нельзя спрашивать только с «Газпрома». Свою лепту вносят и МЭРТ, и правительство. Ведь они ежегодно утверждают бюджет ОАО «Газпром». Но денег на этот важнейший и дорогостоящий проект все нет и нет… А потом будет поздно…

Вторая проблема. Сегодня Россия добывает главным образом сухой (содержащий только метан) сеноманский газ. На севере Западной Сибири, в отложениях валанжина, в Восточной Сибири и Республике Саха (Якутия) много жирного, конденсатного газа. Для его эффективного использования нужно развивать газоперерабатывающую промышленность и газохимию, о чем также постоянно говорят представители «Газпрома». Наши восточные месторождения (Красноярский край, Иркутская область, Якутия), я об этом говорил и писал не раз, содержат в уникальных концентрациях гелий. Надо создавать производство для выделения и сжижения гелия. Все это потребует значительных инвестиций. Это огромная область для инноваций, для, так сказать, несырьевого развития экономики, для создания новых рабочих мест, для подъема экономики восточных регионов России, для роста ВВП. Необходима государственная программа развития газопереработки и газохимии. Ее нет, и, хотя проблема очевидна — она уже стучится в окна и двери нашей экономики, — вопрос так же не решается.

Третья проблема — это расширение сырьевой базы газовой промышленности. Нельзя добывать свыше 600 млрд куб. м газа в год, а новых запасов готовить 200—300 млрд куб. м. МПР России два последних года принимает определенные меры, чтобы выправить положение. Но только этих мер мало. Необходимо существенно увеличить инвестиции в геологоразведку. Замечу, что ОАО «Газпром» — главный недропользователь в газовой промышленности России — в 2000 году проявил такую инициативу, но его остановил всесильный и всезнающий МЭРТ. Уверен, что это ошибка…

Четвертая проблема — цены на газ. Нельзя дать сколько-нибудь обоснованное объяснение, почему цены на нефть и уголь у нас близки к мировым, а на газ — намного ниже. Но если мы реализуем газ по заведомо заниженным ценам, то откуда возьмутся средства на инвестиции так необходимых стране проектов? Получается замкнутый круг.

И, наконец, пятая проблема, которая имеет в основном субъективную природу, но отражается на экономике серьезными объективными последствиями. Эта проблема состоит в том, что мы все время опаздываем с принятием решений, что наносит в конечном счете значительный ущерб экономике. Это касается освоения газовых запасов Ямала, о чем я уже говорил. Это касается строительства нефте- и газопроводов в Восточной Сибири. Это касается формирования газоперерабатывающей, газохимической и гелиевой промышленности. Перечень вопросов, решение которых затягивается бюрократическими проволочками, можно продолжить. В итоге мы теряем в росте ВВП, в подъеме уровня жизни населения, теряем рынки.

Вот пример. В течение всего XX века главным поставщиком гелия на мировой рынок были США. Сохраняют они эту позицию и сейчас. Но добыча газа в США падает, и будет падать. Вместе с ней начнет быстро падать и добыча гелия. Кто способен занять этот рынок? По логике — Россия. На месторождениях Восточной Сибири и Республики Саха мы располагаем огромными запасами гелия и можем их увеличить. Но находятся люди, всеми правдами, а больше неправдами, пытающиеся убедить правительство: не нужно развивать гелиевую промышленность, в мире нет спроса на гелий.

Что же происходит на самом деле? Алжир, который имеет и запасы гелия много меньшие, чем Россия, и качество гелиевого сырья — хуже, уже построил один завод и производит 16 млн куб. м сжиженного гелия в год, нашел рынки сбыта для этого сырья и строит вторую очередь гелиевого завода такой же мощности. К сооружению завода по производству сжиженного гелия приступил Катар. А мы теряем будущие рынки… Такова цена фактора времени! Есть, конечно, и другие проблемы, но эти, на мой взгляд, главные.

— Что вы предлагаете для их решения?

— Нужна, причем в достаточно короткие сроки, комплексная программа развития газовой отрасли страны на средне- и долгосрочную перспективу и, что особенно важно, ее последовательная и настойчивая реализация, политическая и административная воля для ее осуществления. При этом замечу, ОАО «Газпром» не должен быть главным разработчиком программы. Как у всякого акционерного общества, у него есть свои корпоративные интересы. Не должен он быть и третейским судьей. Вместе с тем разрабатывать такую программу без ОАО «Газпром», без учета его уникального опыта и великолепных кадров, тоже неверно. Думаю, что ее генеральным разработчиком может быть только Российская академия наук. Программу следует принимать на самом высоком уровне, возможно в Государственной думе, она должна иметь силу закона. Ответственность за ее реализацию обязано нести не то или иное министерство, а правительство. За последние годы у нас накопилось много хороших по задумке документов, которые сначала в коридорах министерств выхолостят, потом примут, а затем даже не собираются выполнять. Приведу примеры: Энергетическая стратегия России, Стратегия экономического развития Сибири и др. Этого допускать нельзя. Слишком велика цена вопроса.

— Устраивает ли государство и ОАО «Газпром» применяющаяся сейчас схема или вы видите иное устройство отношений на рынке?

— Прежде всего, ОАО «Газпром» — компания, в которой весьма значителен государственный пакет акций. И только. ОАО «Газпром» — это не государство.

Я думаю, схема отношений на рынке газа должна быть постепенно реформирована в схему, подобную той, что сложилась на нефтяном рынке. Но здесь недопустимо слепое копирование.

— Внутрироссийская цена газа несопоставима со среднемировой. Что вы думаете об этом?

— Мы будем вынуждены постепенно поднять цены на газ и отрегулировать соотношение цен между отдельными энергоносителями (газ, нефть, уголь) соответственно их качеству и потребительским свойствам. Иначе мы заведем экономику страны, энергетику в тупик. Но делать это нужно постепенно, четко обозначив сроки и масштаб роста цен на каждом шагу, с тем чтобы потребитель энергоносителей мог заблаговременно подготовиться и изменить свой энергетический баланс. Программа постепенного выравнивания цен была намечена одобренной правительством Энергетической стратегией России. Но сразу выяснилось, что производители угля тоже немедленно начали наращивать цены, да еще опережающими темпами. Так баланса не достигнешь. Эти два тесно связанных процесса государство должно регулировать.

Привести в соответствие с мировыми стандартами соотношение цен на энергоносители необходимо для совершенствования топливно-энергетического баланса, для создания экономических предпосылок развития ТЭК.

— Существует мнение, что низкая цена на газ в России не позволяет подняться другим отраслям ТЭК, в частности угольной. Вы согласны с этим?

— Проблема значительно сложнее и не так однозначна. Быстрый рост добычи нефти в России показал, что при наличии экспортного рынка низкие цены на газ не мешают развитию этой отрасли. Не мешают по крайней мере до тех пор, пока рынки двух этих отраслей пересекаются слабо. Нефть и нефтепродукты в России и в мире используются в настоящее время в основном не в электро- и теплоэнергетике, как газ, а в автомобильном и других видах транспорта. Если автомобильный транспорт с двигателями на газе получит значительное развитие и окажется при низких ценах на газ по потребительским свойствам и экономическим показателям сопоставим или даже эффективнее нефтепродуктов, то конкуренция между этими энергоносителями возникнуть может. Но будет это не скоро.

Другое дело — конкуренция газа и угля в электро- и теплоэнергетике. Действительно, как экологически чистое топливо газ в странах, где есть соответствующие условия, в определенной степени вытеснил уголь из данных отраслей энергетики. Это общая мировая тенденция, характерная и для США, и для Западной Европы, и для развитых стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Но в России это приняло гипертрофированные размеры. Так, в топливно-энергетическом балансе мира газ составляет сегодня 23,9%, в Западной Европе — 24,3%, в США — 24,7%, а в России — 52%. В электроэнергетическом балансе Центрального федерального округа газ составляет 92%, в Москве — 97%. Важно, что подобный перекос сопровождается огромной асимметрией в потреблении газа. В Сибирском и Дальневосточном федеральных округах доля газа в топливно-энергетических балансах ничтожна — 5% и 2% соответственно. Развитие системы потребления газа здесь целенаправленно сдерживается, что вряд ли можно считать правильным.

Поможет ли рост цен на газ быстро выправить перекосы в топливно-энергетическом балансе? Быстро вряд ли. Для выправления ситуации необходим комплекс мер: повышение цен на газ, снижение цен на уголь при одновременном повышении его качества (обогащении) и инвестиции в частичный перевод энергетики с газовой на угольную. Как можно добиться снижения цен на уголь? Во-первых, повысить производительность труда при его добыче. Во-вторых, снизить тарифы на железнодорожные перевозки угля. Только в этом случае уголь, основные запасы которого сосредоточены в Сибири, сможет конкурировать с газом. Продавая газ по низкой цене, в первую очередь в европейской части России, государство по существу дотирует бюджеты этих регионов. Необходимо регулировать потребление угля не только путем повышения цены на газ, но и путем снижения тарифов на транспорт угля.

Вместе с тем население юга Западной Сибири, Восточной Сибири и Дальнего Востока должно получить газ.

И последнее. Я уже говорил, и это очень важно: низкие цены на газ сдерживают развитие и самой газовой отрасли.

— Известно, что для поддержания высокой степени обеспеченности запасами газа необходимо постоянно совершенствовать методы геологоразведочных работ. В частности, по таким перспективным направлениям, как внедрение трехмерной сейсмики, новые технологии геофизических и гидродинамических исследований, переход на прямые поиски залежей газа, совершенствование методов построения геолого-промысловых моделей и др. Можно ли сказать, что все это присутствует в повседневной практике «Газпрома» и его дочерних фирм?

— Несомненно. «Газпром» — выдающаяся высокотехнологичная компания. При проведении геологоразведочных работ она широко использует самые современные технологии. Более того, никто в мире до ОАО «Газпром» не разрабатывал такие гиганты, как уже перечисленные мной месторождения Западной Сибири, никто не разрабатывал подобные месторождения в зоне развития многолетнемерзлых пород, никто не создавал промыслы, не строил систем транспорта газа в подобных горно-геологических и природно-климатических условиях. ОАО «Газпром» в целом удовлетворительно решил сложнейшие экологические проблемы в условиях Крайнего Севера.

Мне посчастливилось в прошлом году побывать на Астраханском газоконденсатном месторождении. Это очень сложное месторождение с уникальным содержанием серы. Для разработки такого месторождения и переработки его газа необходимо было решить широкий комплекс сложнейших технологических проблем. Более того, на промысле в песчаной пустыне работающие там и любящие свое дело, свой край люди создали город-сад. Мировая практика не знала ничего подобного! Короче, для меня несомненно, что ОАО «Газпром» располагает отраслевой наукой мирового уровня.

— Сегодня известен ряд нефтегазоносных провинций, на месторождениях которых и «стоит» «Газпром». Бо2льшая часть разрабатываемых компанией месторождений находится в Надым-Пур-Тазовском районе Ямало-Ненецкого автономного округа в Западной Сибири. Кроме того, около 7% добычи газа ОАО «Газпром» приходится на европейскую часть страны. Богаты газом и другие регионы России. Как по-вашему, есть уверенность в перспективах отрасли на 5—10—20 лет?

— Именно так. Более того, у газовой отрасли есть сырьевая база для устойчивой добычи газа на бо2льшую часть, не побоюсь сказать, на весь XXI век! Помимо Западной Сибири это Восточная Сибирь, Республика Саха (Якутия), шельф Охотского моря, в первую очередь острова Сахалин, шельфы арктических морей, особенно Баренцева и Карского. Появились новые перспективы и в европейской части страны: ОАО «ЛУКОЙЛ» выявило целый ряд крупных месторождений газа и нефти в российском секторе Каспийского моря. Но это не значит, что мы можем почивать на лаврах. Нужна постоянная работа, нужна забота о геологическом изучении недр, о сырьевой базе, надо своевременно формировать инфраструктуру и, что самое главное, энергично развивать науку, щедро ее финансировать. Затраты на науку всегда окупались многократно. Ведь это наши, отечественные ученые предсказали и вместе с геологами, геофизиками, буровиками открыли и Западную Сибирь, и Восточную Сибирь, и Норильск, и Штокмановское месторождение в Баренцевом море, и многие другие кладовые полезных ископаемых. Наши ученые и инженеры создали технологии и технику для их освоения. По этой же причине трудно понять бесконечные разговоры неспециалистов о якобы низкой эффективности отечественной науки. По этой причине трудно понять реформаторский зуд правительственных чиновников по отношению к науке. И не только к науке. А недра? Недра нас не подведут. Напомню пророческие слова М.В. Ломоносова: «Могущество России прирастать будет Сибирью и Северным Ледовитым океаном». Добавлю от себя: а также талантом и трудолюбием наших ученых, инженеров, рабочих.

— Ваше мнение о ходе реформирования и реструктуризации газовой отрасли? Как лучше изменить газовую монополию?

— Насколько я знаю, существует несколько точек зрения на пути реформирования газовой отрасли. Первую развивает само акционерное общество в лице его руководства и совета директоров, вторую — Министерство экономического развития и торговли, третью — независимые производители газа. На деле пока реализуется схема, намеченная ОАО «Газпром». В чем она состоит? Как я понимаю, руководство концерна разделило реформирование, точнее было бы сказать, реструктуризацию на два этапа. На первом осуществлено совершенствование структуры управления на уровне головной компании, на втором должна быть проведена оптимизация структуры управления основными видами деятельности на уровне дочерних предприятий и разделены финансовые потоки в добыче, транспортировке, переработке, сбыте газа и других видах деятельности. Думаю, что это нормальный путь. По нему шли все нефтяные компании, и они смогли повысить эффективность своей работы. Добивается этого и ОАО «Газпром», и компании самой судить, как ей это лучше сделать.

Многих раздражает, что ОАО «Газпром» — монополист в газовой отрасли. Я думаю иначе: мы должны гордиться, что крупнейшая и лучшая в мире газовая компания – наша, российская. В мире наметилась четкая тенденция по слиянию и укрупнению нефтяных и газовых компаний. Примеры тому — ExssonMobile и Esso Mobil, TotalFinaElf, Elf Aciten и Petrofin и пр. А нам неймется все делить и перекраивать. Но ведь старая народная мудрость гласит: «От добра добра не ищут». В 90-х годах в ходу был термин «естественные монополии». Это в полной мере относится к ОАО «Газпром». Это наше счастье, предмет национальной гордости, что Россия располагает такими гигантскими месторождениями газа, как Уренгойское, Заполярное, Бованенковское, Штокмановское и др. Так что, необходимо их делить на части, чтобы не было монополиста? Нелепо. На примере Самотлора мы знаем, что ни к чему хорошему это не приводит.

Но наличие такого гиганта, как ОАО «Газпром», не должно сдерживать развитие независимых производителей газа.

— Какую часть функций «Газпрома» лучше передать независимым производителям газа в случае демонополизации?

— Никакие функции ОАО «Газпром» передавать независимым производителям нельзя. Можно говорить лишь о реформировании самого «Газпрома» — и мы видим происходящие процессы в этом направлении, — или об изменении системы доступа к магистральным газопроводам, или об изменении системы экспорта газа. Но в каждом случае решения не должны быть поспешными. Их надо всесторонне, и не на словах, а реально, продумать. Чтобы не получилось так, как вышло с пресловутой монетизацией льгот.

— Какова сейчас доля независимых от газовой монополии участников рынка?

— По большому счету, независимых от ОАО «Газпром» участников рынка газа в России сегодня нет. Все добывающие газ компании, которые не входят в концерн, зависят от него: только ОАО «Газпром» определяет, пустит оно их к трубе, то есть к транспорту газа, или нет, только ОАО «Газпром» осуществляет экспорт газа. С этими оговорками независимых участников рынка газа следует разделить на две категории: вертикально-интегрированные нефтяные компании (ВИНК) и неинтегрированные производители газа. Во вторую группу входят как специализированные газодобывающие компании — «НОВАТЭК», «Якутгазпром», так и предприятия, аффилированные с крупными компаниями других отраслей, — «Норильскгазпром» («Норникель»). На долю тех и других приходится примерно по 7% общероссийской добычи газа, в сумме в 2004 году они обеспечили 13,7% всей добычи газа. При этом нефтяные компании добывали преимущественно попутный нефтяной газ.

— Какое, по вашему мнению, место отводится ОАО «Газпром» в Энергетической стратегии России до 2020 года, в разработке которой вы принимали непосредственное участие? Реальны ли задачи, поставленные перед ним?

— В реализации Энергетической стратегии России до 2020 года ОАО «Газпром» принадлежит и будет принадлежать выдающаяся роль. Убежден, что задачи, поставленные перед компанией, вполне реальны. Б

Беседу вел Леонтий Букштейн