Леонид КОГАН: воздух города делает людей свободными

Исстари города были средоточием культуры. Сегодняшние наши города генерируют антикультуру, плодят преступность. В них зачастую неуютно жить. О том, почему это происходит, рассказывает Леонид Коган, исследователь социальных проблем урбанизации.

Леонид Борисович, и старшее, и среднее, и младшее поколения россиян жили и живут в условиях ломки среды обитания. Причем уничтожается обычно не худшее, а лучшее. Вы согласны с тем, что города нынче противостоят человеку?

— Согласен. ХХ век усиленно разрушал многовековой культурный слой дореволюционной жизни. Процесс бюрократизации городской среды охватил всю страну. Особенно пострадала столица. Вспомните хотя бы Октябрьскую площадь — набор мрачных административных зданий, окна вечером не горят, неживое пространство. Окраинные районы раскатывались до невероятных размеров. Бескрайние пустыри, унылые кварталы-дубли — привыкнуть к типовой картине новоселу было чрезвычайно сложно.

Спонтанная, скоротечная индустриализация заменила городскую культуру на суррогатную, поселковую. Многие наши города по сути — индустриальные деревни. Даже Петербург. Григорий Романов (в 70-х годах прошлого века — председатель Ленинградского горкома КПСС. — Ред.) в свое время провозгласил лозунг «Превратим Ленинград в пролетарский город». И превратил.

— А между тем с древности города считались родиной народовластия. В них с самого начала демократия шла рука об руку с Законом, с напряженной и ревнивой охраной юридических норм.

— Римское право, к примеру, существовало именно как полисное право. Горожане со времен античности сами определяли свои цели и интересы. Есть средневековая формула: «Воздух города делает людей свободными». То есть город освобождает человека от рамок жесткого подчинения. Той же бюрократии, в частности.

Большие города — носители эволюционного начала. В странах Запада благодаря опыту коллективного решения проблем они преобразовывались в государства. Эволюционна сама урбанизация как естественно-исторический процесс. А у нас ростки городской культуры, самоуправления, сами по себе возникавшие, неоднократно уничтожались. Вспомним хотя бы, как душили «самость» вольного Новгорода: сначала Иван III выселил из родных мест новгородцев и заменил переселенцами. Спустя век Иван Грозный под корень вырубил горожан. В николаевское время Новгород стал казармой из-за аракчеевских поселений.

И т. д. Центральной российской власти всегда было невыносимо видеть где-то самобытную городскую культуру, сообщество, основанное на законе, не подчиненное столице.

— Вы говорили об «урбанизации». Это понятие ведь тоже долго было под запретом?

— Я бы сказал — под сомнением. Урбанизацию — повышение роли городов в развитии общества — полвека назад объявляли «буржуазным термином». Подобно «лженауке» генетике и «продажной девке империализма» социологии. Соответственно слово «урбанист» звучало бранно.

— В последние годы мне не раз приходилось присутствовать на многолюдных митингах жителей разных городов. Они сопровождались накалом страстей. Казалось, что до момента, когда горожане начнут сами решать свои проблемы, совсем недолго.

— Думаю, пока можно говорить лишь о подступах к демократии. Почему я так считаю? Вот, скажем, в городе Кимры Тверской области какое-то время назад разгорелся скандал из-за того, что рядом с заповедным бором на берегу Волги началось строительство лаборатории с опытным производством. Правда, по оценкам экспертов, экологически безвредной. Тем не менее граждане негодовали, а власти пребывали в растерянности. Но после детального анализа ситуации стало ясно, что протестовавшие, хоть и выдавали себя за выразителей общественного мнения, на самом деле вовсе таковыми не являлись. Они представляли малочисленные, экстремистски настроенные «группы давления».

Ситуация для наших городов достаточно типичная. Институтов изучения общественного мнения, способных прогнозировать те или иные стрессовые ситуации, в стране так долго не было, что издержки неизбежны. До сих пор важные внутригородские проекты принимаются бюрократическими инстанциями без участия горожан.

Предположим, жители одного района могут сообща решить, нужен или не нужен их району, например, зоопарк. Но как нескольким миллионам жителей договориться о приоритетах в строительстве? Как связать стратегические задачи региона, страны с переменами в отдельно взятом городе? На смену митинговой демократии должно прийти умение принимать конструктивные решения. Но для этого нужен слой истинных горожан.

— Что, по-вашему, значит быть истинным горожанином?

— Слова «горожанин» и «гражданин» — одного корня. Быть горожанином означает ощущать связи не только с родственниками, друзьями, соседями, но и с людьми, которых не знаешь в лицо. Истинному горожанину свойственны умение настраиваться на новшества, высокая мобильность, гибкость ума, способность строить свою деятельность одновременно в нескольких пространствах, вне замкнутого цикла. Он далеко не безразличен к качеству своей жизни, к тому, чем занят на работе и после нее. Например, если его интересует выставка или контакт с коллегой, мчится туда невзирая на расстояния.

— При этом в среде горожан, вероятно, существуют разные по социальной заряженности слои?

— Особенно активный слой — «инноваторы». Они — закваска прогресса. «Серединный» слой, обыкновенные горожане, не очень активны. Вряд ли они проводят вечера в концертном зале или в библиотеке. Но они же не бросят в парке бутылку из-под пива. Им закон писан, то есть свойствен определенный уровень правосознания. Эти люди, в частности, никогда не пойдут захватывать телецентр во время каких-либо событий.

Главная сегодняшняя проблема — в истончении именно этого слоя жителей, горожан в третьем или четвертом поколении. Отсюда и слабость городского патриотизма, чувства ответственности за происходящее не только в квартире, доме или районе, но и в городе в целом, дефицит взвешенности, трезвости в оценке событий, терпимости.

Существует и слой мигрантов. У них нет интереса к истории места, где живут, нет ответственности за его социум. Соображения более высокой зарплаты могут перевесить привязанность к сообществу, в котором они случайно оказались. Этот распространенный человеческий тип, чей «адрес не дом, и не улица», — продукт поспешной индустриализации. Ведь считалось нормальным, что человек существует при производстве, при станке, заводе. Не только человек, но и целый город.

— Что должен, на ваш взгляд, делать современный муниципальный чиновник, предприниматель, чтобы не навредить, а принести пользу городу, в котором он живет?

— «Не навредить» — значит предупреждать разрушения сложившейся среды горожан. Посмотрите на Москву. Гастроном «Новоарбатский» закрыт из-за спора хозяйствующих субъектов. Других продуктовых магазинов поблизости нет — сплошные казино. Значит, местный чиновник забыл об ответственности за благополучие людей. Он не понимает, что существующие законы городских сообществ столь же объективны, как и законы физики или экономики.

— Поддерживает ли сейчас, на ваш взгляд, Москва свой высокий уровень городской среды, столичного интеллекта, всегда отличавший ее от других городов?

— Нет, Москва стремительно деградирует. В Нью-Йорке, скажем, 80% бюджета формируют малый и средний бизнес. Тамошняя мэрия, городское сообщество бесконечно придумывают и проворачивают программы, работающие на нью-йоркцев. Московский же бизнес обращен сам к себе.

У нас любят порассуждать о гражданском обществе — основе преобразований. Но гражданское общество — это общество людей, не обязательно объединенных по месту проживания, но и по психологии, по привычкам, по восприятию окружающего мира. Однако, когда в Москве сгорел один из ее исторических символов — Манеж, горожане никак не отреагировали. Когда стремительно сносили «Военторг», замечательное здание в стиле русского модерна, спроектированное архитектором Залесским, общественность и пикнуть не успела. Возникает вопрос: а есть ли сообщество москвичей как граждан своего города, граждан своей страны, наконец?

— Но ведь есть, наверное, люди, которые по должности должны противостоять разрушениям, корректировать городскую политику?

— Еще десять лет назад отдел социально-градостроительных исследований НИиПИ Генплана Москвы, которым я руководил, проводил изучение социальных приоритетов горожан. В анкетах звучал общий мотив — беспокойство по поводу потерь в архитектуре и традициях. Люди отмечали, что Москва теряет «столичность», это город, «сдающий позиции», где забота о жителях «отошла на второй план». Среди острых проблем назывались «безопасность жителей», «экология», излишний наплыв мигрантов, «деформирующих привычный городской облик».

Но эти данные не были учтены в городской политике. Да и отдел социально-градостроительных исследований НИиПИ Генплана Москвы просто-напросто в одночасье ликвидировали. Городской политики как таковой как не было, так и нет.

Москвичам угрожает страшнейший вид нашествия. Столицу захватывает бескультурье. Оно разрыхляет социальную среду городов, исторически сложившееся окружение горожан. «Большой новодел» разрушает преемственность московского городского пространства, подает дурной пример другим городам.

Не инвестор должен управлять городом, а сам мегаполис создавать условия, объединяющие инвесторов, специалистов, администрацию. Только в этом случае города будут индивидуальны и самобытны. Единство многообразия создает жизнеспособную страну. Соответственно нужна городская политика, схожая по важности с политикой экономической, аграрной, культурной, международной. Каждый кусочек городской территории зависит от того, как функционирует город в целом. Вот этим и должна заниматься городская политика, иначе мы превратимся в хаотически существующее поселение. Б

Беседу вел Илья Медовой