Кто проходит как хозяин?

Дмитрий Катаев, депутат Московской городской думы, рассказывает о причинах, по которым, с его точки зрения, организация жизни наших городов отличается от той, что на Западе.

Непосредственной жизнью горожан во всем мире занимаются муниципальные власти. Житель какого-нибудь швейцарского, английского, австралийского городка может не знать фамилии своего мэра, но ему обязательно известно «ближнее», муниципальное руководство. Потому душевный и физический комфорт людей зависят от степени обустройства того небольшого кусочка городской земли, где они живут.

На Западе люди обязательно ходят на муниципальные выборы. У нас же в прошлом году из-за неявки москвичей их организовывали дважды.

О работе выборных собраний почти не рассказывает телевидение, молчит радио и городская печать. О ней не говорят мэры в своих публичных выступлениях. На вопрос «почему?» один ответ: самоуправление — институт самостоятельный, мы не обязаны следить за его популяризацией.

Понятно, что местное самоуправление — ближайший конкурент городского правительства в вопросе претензий на собственность, на бюджетное финансирование, на принятие многих достаточно серьезных решений. Естественно, ни один чиновник не хочет делиться властью и полномочиями.

Он может рыдать по поводу своей перегруженности, но отдать даже часть ресурсов, которыми распоряжается, никогда не захочет. Поэтому Конституцией и предусмотрена самостоятельность муниципалитетов. То есть федеральное законодательство, а не сам субъект Федерации решает «вот это буду делать я, а вот это — местный орган».

Москва — Питер

Москва и Питер в отличие от других городов страны — сами субъекты Федерации. Считается, что столицы в состоянии самостоятельно определить полномочия местного самоуправления. Теория вроде бы для столиц правильная, но на деле самоуправление отдали на откуп городским властям.

Возьмем, например, Самару, Екатеринбург, Краснодар, огромные города-муниципальные образования. Екатеринбург решает без Свердловской области, где строить и дороги проводить, что и как финансировать. В Москве субъект самоуправления — район, небольшая часть города. Конечно, он не в состоянии сам финансировать, например, строительство магистрали. Или содержать кладбища, эту огромную индустрию.

Именно поэтому федеральный законодатель должен был выделить полномочия местного самоуправления в Москве и Петербурге; сказать, что вопросы транспортного строительства, например, полностью решает город, благоустройство же, скажем, дворов — вопрос района, городу незачем лезть в помойки и песочницы. Такую сложную вещь, как жилищное строительство, надо согласовывать между городом и районом, потому что здесь интересы можно считать равнозначными.

Но все полномочия местного самоуправления сегодня определяет город — «и это мне, и это мне тоже». При разделе полномочий муниципальным собраниям оставили лишь некоторые функции, совершенно безобидные: органы опеки и попечительства, комиссии по делам несовершеннолетних.

Сила слабых

Единственная более или менее мощная общественная сила в Москве связана с проблемами нежелательной застройки. «Антистроительное» движение — самое яркое проявление гражданской активности жителей. Оно куда ярче и сильнее, чем экологическое, женское или молодежное движения. Протесты горожан изредка имеют воздействие: местная власть избирается легитимно, что все-таки на чиновников действует. Приходится считаться с тем, что других выборных лиц в районе нет.

На самом же деле муниципальные собрания могут взять на себя все. Или им можно дать очень многое. Именно поэтому Правительство Москвы и Дума предприняли шаги, меняющие положение дел. Сейчас, по крайней мере на бумаге, с собраниями согласуется очень серьезная функция — землеотвод под новое строительство. То есть появилось право двух ключей: решает город при обязательном согласии советников собраний.

Конечно, бюджет у муниципальной власти хилый, примерно четырехсотая часть одного процента городского бюджета на всех, или 6—7 млн руб. ежегодно на один муниципалитет. В основном деньги идут на содержание чиновников, работающих в комиссиях, но что-то остается. В масштабах города суммы выглядят ничтожными, но — все-таки бюджет. Деньги, прямо говоря, можно украсть или подкупить ими совет ветеранов с видом на следующие выборы. А можно использовать с реальной пользой для района.

Словом, прав у муниципальных собраний недостаточно. И все же имеющиеся достойны того, чтобы обратить на них внимание. Не стоит говорить уничижительно об этом институте. Даже в настоящем времени. А перспективы у него серьезные. Правительство, конечно, будет продолжать свою политику подавления, но сама жизнь подведет к расширению полномочий муниципальной власти.

Нет управы на управу

Пока же полнотой власти пользуются управы с руководителями, назначаемыми мэром города. В последнее время стала очевидна их новая функция — фактически управление выборами, избирательным процессом. Она просто вопиюща. На прошлогодних муниципальных выборах управы фактически навязали результаты голосования. Списки кандидатов «Единой России» и администрации (что, как правило, одно и то же) заранее согласовывались между управой и префектурой, негласно конечно. И протаскивались через избирком. На этом этапе под разными предлогами избиркомы отсеяли, зарезали кандидатуры многих независимых депутатов.

Каким образом? Вот один пример. Своих кандидатов единороссы выдвигали на городской конференции, им не надо было собирать подписи в свою поддержку. А независимым кандидатам — надо. А каждый из них по одному закону называется «независимый депутат», а по другому — «самовыдвиженец». Начиналась путаница, за ней следовали придирки избиркома.

Понятно, что к избирателю и его волеизъявлению эта суета никакого отношения не имеет. Таким способом комиссия подменяла избирателя, то есть узурпировала процесс выборов. О какой демократии, власти народа, записанной в Конституции, можно говорить, если все решает избирательная комиссия?

Выборы опирались на управы, управы командовали ДЭЗами и РЭУ, они в свою очередь — дворниками, а дворники ходили и срывали, как им было приказано, всю агитацию. Иногда даже расклеивали собственную против неугодных депутатов.

В Академическом районе поймали такого дворника, привели в милицию, и он с перепугу рассказал: начальник ДЭЗа собрал дворников и уборщиц и дал такое указание. А избиратели, не имея достоверной информации, естественно, голосовали против всех. В итоге в 53 избирательных округах прошли повторные выборы. Дорогое удовольствие, но правительство в таких случаях за ценой не стоит.

Новые советники

Повторю, бюрократия определила исход последних столичных выборов. «Единая Россия», получившая в Москве в декабре 2003 года 34% голосов пришедших на выборы, сейчас обладает 60% мандатов в муниципальных образованиях. Выступая перед городской думой, представитель мэра Анатолий Петров отметил, что даже в трех известных мятежным настроем московских округах — Левобережном, Дмитровском, Головинском выбрали «кого надо».

В Кунцевском районе обстоятельства сложились так, что места в муниципальном собрании разделили между собой несколько сильных коммерческих структур — «Горбушка», крупный завод… С одной стороны, не надо относиться к такому делению сугубо отрицательно: весь мир так живет, крупные фирмы всегда обращают внимание на местное самоуправление. Проблема в том, чтобы и житель на него внимание обращал. Чем лучше ситуация сейчас, когда городом, по сути дела, правит строительный комплекс? Особой разницы не вижу. Только влиять на стройкомплекс труднее, чем на «Горбушку», скажем.

Корни и плоды

Демократичное самоуправление нельзя считать противовесом командно-административной системе. Факт местного самоуправления и его нормальных полномочий вовсе не означает победу над этой системой. Она способна влезть в другую шкуру. В Самаре, например, или в любом другом городе России, кроме Москвы и Питера, самоуправление существует — с бюджетом, с правом распоряжаться городской собственностью, но ведь и оно может оказаться частью командно-административной системы.

Беда в том, что реального самоуправления в России никогда не было. Корень отсутствия надо искать не в том или ином политическом устройстве. Литва, Эстония тоже десятилетия были советскими республиками, но их городская среда иная. В любой стране Западной Европы человек входит во взрослую жизнь с сознанием причастности к районным делам, с уверенностью, что покушение на его права и свободы — вопиющий факт. Этому учат родители и учителя, учат ухоженные скверы и памятники старины и улицы, не перечеркнутые новоделом.

Говорят: сейчас на дворе прагматичные времена. Я думаю, нет ничего прагматичнее свободы и прав личности. Свободный человек делает то, что считает нужным. На него не давит чиновник или рэкетир, у него есть право выбора, начиная с того, в какой садик отдать ребенка, и заканчивая — в какой стране жить. Повторю: права человека практичны и прагматичны. Я не говорю об элементарном — нельзя взять за шкирку и кинуть в кутузку, но ведь важно и это.

Права по-нашенски

Недавно мне звонили из моего избирательного округа, где фирма «СУ-155», любимая московским правительством, сносит гаражи, готовясь к новому строительству. Не времянки, каменные, нормальные, у людей на них есть право собственности. А их отнять у человека можно только судом.

В Москве почти нет кооперативов, владеющих землей согласно Земельному кодексу. Имеется в виду земля под самим домом и двор. ЖСК имеет право все это приватизировать. Но не дают. Не потому что там могут быть любимые кварталом скверики, где гуляют старушки, дети и собаки.

Если три—четыре кооперативные пятиэтажки получат двор в собственность, они в силах стать богаче владельца высотки. Они могут сами начать волновое расселение. Построить во дворе дом, расселиться, лишние квартиры продать и получить прибыль. Эта схема реальна. Вопрос в компетенции органов самоуправления. Но мы знаем, что прибыль получит стройкомплекс.

Многим кажется, что партия, пришедшая сейчас к власти, напоминает прежнюю, общеизвестную, только аббревиатура другая. Я бы сказал, дело обстоит хуже. В 70—80-х годах КПСС действовала потоньше, пожалуй. А здесь все настолько откровенно… Б

Записала Наталия Краминова