Хоттабыч не хочет в кувшин


Текст | Татьяна Кособокова

Есть ли у правительства Фрадкова четкий экономический курс? Таким вопросом задались многие эксперты, когда по России покатилась волна антимонетизационных акций. Журнал «БОСС» искал собственный ответ на этот вопрос. И нашел: курс у правительства есть, и даже не один.

Льготы — вещь хорошая. Особенно когда их много. Одна беда — преференции советского периода оказывались непосильной ношей для региональных бюджетов.

— Льготы на местах в большинстве своем держались на экономике взаимозачетов, — говорит ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Дмитрий Белоусов. — К примеру, в транспортном секторе по безналичным расчетам «крутилось» порядка 40 млрд руб. Транспортники, как правило, вместо бюджетных компенсаций за провоз пассажиров льготных категорий получали карт-бланш на самостоятельное повышение тарифов плюс некие реальные суммы. То есть ситуация с исполнением льгот оставалась сложной, но не критической и зависела от финансовой состоятельности каждого конкретного региона.

Услуга оказалась медвежьей

Идея передать региональных льготников на баланс федерального бюджета появилась несколько лет назад. Когда налоговая реформа отняла у регионов внушительную часть доходов, их участь решили облегчить. Переход региональных льготников на содержание госбюджета по официальной версии должен был служить «гармонизации межбюджетных отношений». Но к такой нагрузке общегосударственный бюджет оказался не готов.

ЦМАКП консультирует российское правительство. Дмитрий Белоусов говорит, что там практически не имелось информации о количестве и градациях людей льготных категорий в субъектах РФ — за исключением Героев Советского Союза и участников ВОВ. О том, что регионы делятся на богатые и бедные, правительство знало, но этот факт не учло. Скажем, что касается транспорта, за основу начисления денежных компенсаций решили принять среднюю стоимость проезда. Соответственно богатые регионы, где проезд обходится дороже, от монетизации проиграли. К октябрю 2004 года, когда транспортники объявили о резком повышении тарифов, стало ясно: денег на реформу потребуется значительно больше, чем планировалось.

— Проводя монетизацию, власть выпустила джина из бутылки, — считает директор Центра политических технологий Игорь Бунин. — Реформа обидела народ. Ведь за льготами граждане привыкли видеть признание заслуг, приоритетное право на государственное внимание. Митинги — реакция на игнорирование достоинства людей. Фактически, отменив льготы, государство отменило особый социальный статус льготников.

Дмитрий Белоусов называет монетизацию ошибкой. Но, по его же заверениям, и тянуть с заменой льгот было нельзя. Точку возврата правительство прошло, когда пообещало регионам взять на себя расходы на льготников.

— Они оказались заложниками ситуации. Выполнять обязательства не могли и срочно включили механизм денежных компенсаций. Все делалось в безумной спешке. В ответ на предупреждения нашего Центра о возможной резкой реакции россиян в правительстве сказали одно: процесс запущен. Самой разумной в сложившейся ситуации Дмитрию Белоусову видится квазимонетизация, то есть поиск грани между монетизацией и сохранением льгот.

Жертвой пали не все

Не все субъекты Федерации пали жертвой ошибки. По словам члена фракции «Единая Россия» в Госдуме Геннадия Райкова, 17 регионов самостоятельно решили сохранить прежнюю систему льгот, отложив внедрение реформы. Так, считает Райков, могли бы поступить и остальные субъекты РФ. Правда, парламентарий забывает, что в этом вопросе нашло отражение неравенство регионов. Сумевшие оплатить услуги или «договориться» действительно отсрочили неизбежное.

Научный руководитель ВЦИОМ, сопредседатель Совета по национальной стратегии Иосиф Дискин считает, что государство зря стремилось полностью отказаться от льготников.

— Даже в либеральных Штатах существуют талоны на питание. Достаточно было бы просто привести в порядок систему льгот, выделить нужное, отказаться от лишнего.

Если же монетизация связывается у государства с жизненно важной необходимостью, проводить ее следовало, только пополнив средний класс за счет повышения зарплат преподавателям вузов и военным. Цена вопроса, по подсчетам Дискина, около 60 млрд руб. «У нас профицит бюджета, значит, деньги есть», — говорит эксперт, добавляя, что на худой конец можно было бы использовать в этих гуманных целях деньги проданного «Юганскнефтегаза».

Впрочем, по заверениям научного руководителя ВЦИОМа, в Администрации президента не принимают словосочетания «социальная справедливость». Мотивируют тем, что «от социализма мы ушли».

Проездным не откупишься

В регионах в срочном порядке вводят льготные проездные (президент наказал избегать разночтений с суммой компенсации) и начинаются разговоры о введении социальной карты.

Пойдет ли народ c площадей домой? По мнению Игоря Бунина, уступки власти митингующим уже повлекли новые требования, и теперь процесс не остановить. Он накладывается на действия маргинальных партийных сил, что может привести в итоге к событиям в ключе «массы готовы на радикальные шаги».

Власть теряет свой многозначительный имидж. А теперь еще будет терять сторонников. «Единая Россия» (жаждущая новой победы на думских выборах 2007 года) и губернаторы (нежелающие терять нынешнюю популярность) начнут лавировать между обществом и правительством и займут в итоге сторону «сильного».

Игорь Бунин ожидает отставок в либеральной части правительства. Иосиф Дискин тоже: «Локальные кадровые изменения нас ждут к лету».

И все же — что впереди? Бунин считает, что пострадавший от утери сакральности режим будет и дальше расшатываться. Новая, не моноцентристская игра приведет к появлению растущего числа преемников Путина. У разрозненной оппозиции появится шанс подняться и выдвинуть собственного кандидата.

В кабинете министров очевидна необходимость перестановок. В правительстве работают представители двух противоположных экономических школ — либеральной и дирижистской. Их абсолютно разные взгляды на дальнейшее развитие России не позволят вместе строить ее будущее.

Считается, что президент разделяет взгляды и тех, и других. Видимо, потому у нас в рамках одного правительства работают по сути два кабинета министров. Подобный подход, может, и заслуживал бы места в учебниках политэкономии, однако, вероятнее всего, положительным примером он не станет. При существующих обстоятельствах экономисты предрекают стране стагнацию (либо еле заметный рост). А рост народного недовольства при подобных исходных данных неизбежен.