Юрий ПОХОЛКОВ: Россия должна конкурировать на рынке образовательных услуг


Беседу вела Анастасия Саломеева

Томский политехнический университет – вуз уникальный, это первое высшее техническое учебное заведение в азиатской части России. За более чем 100-летнюю историю вуза на его базе создано 17 университетов. Томский политех включен в свод особо ценных объектов культурного наследия народов РФ. Но он гордится не только своей историей и традициями: за последнее десятилетие управленческая команда университета разработала и внедрила в образовательный процесс множество инноваций. А одна из стратегических целей ТПУ – вхождение в рейтинг лучших высших учебных заведений мира. Об этом и многом другом – наша беседа с ректором ТПУ Юрием Похолковым.

– Юрий Петрович, вы являетесь президентом Ассоциации инженерного образования. В чем заключается ее деятельность?

– Ассоциация содействует совершенствованию инженерного образования в России и повышению качества подготовки специалистов в области техники и технологий для отечественной промышленности. Здесь одним из важнейших критериев является конкурентоспособность продукции, которую они выпускают. Совсем недавно ассоциация заключила договор с Торгово-промышленной палатой РФ. Совместными усилиями мы надеемся провести независимую экспертизу образовательных программ в области техники и технологий в России. Ее результаты помогут нам понять, что нужно изменить в подготовке наших специалистов, для того чтобы они могли производить конкурентоспособную продукцию.

Другое направление работы ассоциации – создание национальной системы общественно-профессиональной аккредитации образовательных программ в области техники и технологий. Ничего подобного в России еще не было. В развитых странах системы общественно-профессиональной аккредитации образовательных программ уже созданы, активное участие в них принимают работодатели, то есть «потребители» тех специалистов, которых выпускают вузы. ТПП принадлежит к числу структур, представляющих работодателей. Надеюсь, что в скором времени мы найдем общий язык и с другими профессиональными союзами.

– А почему сегодня наши инженеры не выпускают конкурентоспособную продукцию?

– Проблема в том, что мы не учим студентов использовать те знания, которые им дали, на практике. К этому не готовы ни структура образования, ни сами выпускники.

Еще в 1995 году Мировой банк задался целью сравнить уровень подготовки выпускников вузов, получивших образование на территории постсоветского пространства, и тех, кто учился в Европе. Оценка производилась по десятибалльной шкале и пяти позициям: знания, понимание, навыки презентации материала, способность создать команду, умение реализовать идеи на практике. По первым двум позициям наши ребята получили по восемь – десять баллов, а европейцы всего лишь по одному – два. Однако по остальным уже наши получили по одному – два балла, а иностранцы – по восемь – десять. С тех пор мало что изменилось.

Дело в том, что в СССР существовала только одна отрасль промышленности, которая действовала в конкурентной среде, в условиях рынка. Это оборонка, и в ней мы были на высоте. А гражданская промышленность являлась лишь производной от военной, там нам не требовалось с кем-либо конкурировать. Страны социалистического лагеря работали не в рыночной, а в плановой экономике.

Но потом все стало иным. Возникла необходимость конкурировать на других рынках – и мы оказались не готовы. Сейчас мы это осознаем, начинаем понимать, что именно не так и как надо готовить специалистов.

– Считается, что российское образование, в том числе и инженерное, самое лучшее в мире. Зачем же тогда его менять?

– Тут однозначно ответить нельзя. В чем-то лучше российское образование, а в чем-то – западное. Наше преимущество в фундаментальности – в том, как преподаются физика, математика, химия и многие другие дисциплины. Мы еще молодая нация с точки зрения образования, и наши соотечественники очень восприимчивы к знаниям. Заметьте, на различных международных олимпиадах и конкурсах, там, где нужно продемонстрировать уровень знаний, российские ребята занимают призовые места. Но на этом наши преимущества заканчиваются.

– Однако многие российские специалисты находят работу за рубежом и с успехом трудятся в западных фирмах.

– Конечно, выпускников ведущих отечественных вузов с радостью берут в западные компании. Их помещают в отработанную структуру, и они там приносят пользу. А потом мы за валюту покупаем продукцию, нашими же людьми произведенную. Эту ситуацию необходимо менять, что совсем не означает, что следует ограничить выезд российских специалистов за рубеж, просто условия для их работы нужно создавать здесь.

А для начала надо определиться, что такое качество образования. Сегодня все говорят об этом, но согласованности в терминологии нет. Ассоциация инженерного образования разработала концепцию инновационного университета. С нашей точки зрения, качественное образование – это образование, которое позволяет выпускнику обеспечить позитивные изменения в экономике своей страны, обеспечить выпуск конкурентоспособной продукции.

– Не приведут ли изменения в отечественной системе образования к тому, что оно потеряет свое главное достоинство – фундаментальность?

– Нет. Есть два метода получения знаний – активный и пассивный. Наша высшая школа в основном использует пассивный метод. Выглядит он следующим образом. Я, преподаватель, читаю вам, студенту, лекции. Вы слушаете, конспектируете, затем сдаете мне экзамен по этим конспектам, я ставлю вам оценку. Но проходит год, и от полученных знаний по данному предмету у вас в памяти остается лишь 20%, в лучшем случае – 50%.

А ведь знания можно добывать и самостоятельно, в этом заключается активный метод. Я читаю установочную лекцию – описываю структуру курса, круг наиболее проблемных вопросов – и даю вам задание: выполнить в такой-то срок контрольную работу по определенной теме, а всю необходимую информацию вам нужно искать самостоятельно. Знания, полученные таким образом, имеют гораздо более высокую ценность, чем те, что приобретены пассивным путем. Одновременно человек получает навыки самостоятельной работы.

Кроме того, нужно учить будущих специалистов работать в команде. К сожалению, наши люди к этому не привыкли.

Когда мои коллеги-ректоры говорят, что у нас самое лучшее в мире образование, я всегда спрашиваю: «Если так, то где же очереди из иностранных граждан, желающих его получить?» Их нет (я сейчас не говорю о тех иностранцах, которые изучают русский язык: кстати, и там очередей нет). Почему? Дело не в деньгах, ведь наши образовательные услуги значительно дешевле, чем западные. Да, в ведущих отечественных вузах есть иностранные студенты, но их число несопоставимо с тем, сколько их было до 1990 года (исключение, пожалуй, составляют МГУ и еще два-три вуза).

Одна из причин, почему к нам не едут учиться иностранные граждане, это та, что российское образование для них непонятно. Есть несколько вариантов, как выйти из подобной ситуации. Например, готовить таких специалистов, за которыми работодатели будут выстраиваться в очередь. Но, увы, сегодня это для нас нереально: у большинства вузов кадры старые, да и оборудование далеко не лучшее, это могут делать только элитные вузы в небольших объемах.

Значит, мы должны выйти на мировой образовательный рынок с понятными иностранцам программами и работать по понятным им правилам. Нам нужно стать узнаваемыми и признаваемыми. Надо участвовать в конкуренции на рынке образовательных услуг наравне с французами, немцами, американцами, англичанами, австралийцами. Сегодня России на этом рынке не слышно и не видно.

– Но ведь Россия присоединилась к Болонскому процессу, и рано или поздно наше образование приблизится к западному.

– Да, однако здесь есть проблемы. Мы перешли к двухступенчатому высшему образованию – подготовке бакалавров и магистров. Но российские бакалавры, в отличие от зарубежных, не работают в промышленности. К этому не готовы ни они, ни работодатели.

ТПУ готовит бакалавров с 1992 года, но у нас почти нет выпускников-бакалавров, большинство из них продолжает обучение либо по инженерным специальностям, либо по магистерскому направлению.

– Почему?

– Тут многое связано с традициями российского образования. В процессе 11-летнего школьного обучения наши ученики не получают достаточных знаний в области математики, химии, физики. Основательно эти науки студенты изучают на двух первых курсах вуза.

В западных же странах по-другому: там 12-летнее школьное образование, и последние два года, как правило, отводятся на подготовку школьников к вузу, они изучают математику, физику, химию на университетском уровне. И в бакалаврских программах высшей школы этих дисциплин уже меньше, зато инженерных, технических – больше.

А в российских вузах два года уходит на фундаментальные дисциплины, год – на общеинженерные и два – на специальные. По окончании этого пятилетнего курса мы выдаем диплом специалиста. Бакалаврская программа занимает четыре года. Но в нашей бакалаврской программе мало специальных дисциплин, на них не хватает академических часов.

К классической системе подготовки бакалавров мы сможем перейти только после того, как в стране появится полноценное 12-летнее школьное образование. Поэтому сегодня, пока у нас 11-летнее общее образование, в России сделан очень правильный шаг: наряду с введением дипломов бакалавров и магистров мы выдаем нашим выпускникам и диплом специалиста.

Здесь возникает еще один важный вопрос: является ли человек, только что покинувший студенческую скамью, настоящим инженером? Конечно, нет, таких выпускников единицы. Молодой специалист должен адаптироваться к своей профессии. Мне импонирует система, принятая в Японии. Там существует национальный регистр инженеров-профессионалов, в него может попасть человек с высшим техническим образованием, но далеко не сразу. После окончания вуза выпускник получает диплом бакалавра, затем необходимо как минимум пять лет работать по специальности, из них два года – на должности, требующей принятия инженерных решений. Эти инженерные решения должны быть защищены патентами или каким-то иным способом. По истечении пятилетнего срока специалист обращается с просьбой включить его в национальный регистр инженеров-профессионалов, после чего ему предлагают сдать несколько экзаменов по смежным с его специальностью областям, например по инженерной или деловой этике, экологии. И только после этого (да и то с вероятностью 10–15%) он может быть включен в национальный регистр. Вот это – инженеры в полном смысле слова, интеллектуальный капитал нации.

Нам нужна аналогичная система. Когда-то у нас были заводы НПО, где поддерживались традиции подготовки и воспитания инженеров, там существовали школы, устоявшиеся инженерные коллективы. Но сегодня ничего подобного почти нет.

– Томский политехнический университет сегодня известен далеко за пределами России. Вы считаете, что вуз добился международного признания?

– В какой-то степени. Я стал ректором в 1990 году, через несколько месяцев вместе с коллегами мы разработали первую комплексную программу развития института, сформулировали и нашу первую стратегическую цель. С тех пор живем по таким программам. Сейчас выполняем уже третью.

Первая программа, с 1990 по 1995 год, имела стратегической целью преобразование Томского политехнического института в Томский политехнический университет. Мы подготовили проект (я представил его на заседании коллегии Комитета по образованию при Совете министров, премьеру И.С. Силаеву), в котором проанализировали опыт мировых технических университетов, выделили направления развития вуза. В 1991 году в соответствии с постановлением СМ РСФСР ТПИ был преобразован в Томский политехнический университет.

Вторая программа была принята на период с 1995 по 2000 год, ее стратегическая цель – добиться устойчивого развития университета. За эти пять лет мы реконструировали и отремонтировали учебные корпуса, общежития, заменили оборудование, ввели в вузе новые специальности, создали языковой институт.

Сейчас у нас действует программа с 2000 по 2005 год. Главная задача, поставленная в ней, – обеспечить вхождение вуза в международное научно-образовательное пространство. Томский политехнический университет должен стать известным в мире высшим учебным заведением. ТПУ является первым и пока единственным вузом России, получившим международный сертификат менеджмента качества образовательных услуг и подготовки специалистов ISO 9001:2000. Также впервые в России четыре наших программы подготовки специалистов были сертифицированы в международном аккредитационном центре GATE (Global Alliance for Transnational Education), который отвечает за программы, пересекающие границы стран. У вуза ведь филиалы в Узбекистане, Чехии, представительства в Германии, на Кипре. Кроме того, часть наших преподавателей сдали соответствующие экзамены и получили сертификат европейских преподавателей Международного общества по инженерной педагогике IGIP (Internationale Gesellschaft fur Ingenering).

В настоящее время мы готовим четвертую комплексную программу развития вуза. Ее цель – университет должен попасть в список ведущих вузов мира.

Стоит отметить, что мы регулярно участвуем в крупнейших международных образовательных выставках. К сожалению, пока наш университет является фактически единственным их участником из России. Имеем 114 соглашений с университетами различных стран, входим в ряд союзов ведущих университетов.

– Устраивают ли вас финансовые отношения, которые сегодня существуют между вузами и государством? Нужно ли, на ваш взгляд, их менять?

– Сейчас для вузов созданы нормальные финансовые условия. И я считаю, что менять их не нужно. Конечно, государство выделяет нам мало средств, и бюджетное финансирование надо поддерживать и стимулировать, но мы в состоянии зарабатывать деньги и собственными силами. В 2004 году бюджет университета составил более 1,5 млрд руб., одна его половина – государственная поддержка, а другая – средства, которые мы зарабатываем и привлекаем сами.

Способов пополнения вузовского бюджета четыре. Первый – научные исследования: они составляют примерно 50% наших внебюджетных доходов. Научная деятельность университета очень востребованна, и смело скажу, что за Уралом равных нам в этом нет. На втором месте – образовательные услуги, они дают около 30% внебюджетных средств. На третьем месте — спонсорская поддержка, которую осуществляют в основном наши выпускники. И, наконец, аренда.

По российским меркам, ТПУ – вуз не бедный, но, конечно, в разы отстает от западных университетов. Но самое главное – каждый наш сотрудник заинтересован в привлечении денег в вузовский бюджет, так как у нас создана соответствующая система стимулирования.

– А вы не опасаетесь, что после всех усовершенствований питомцы вашего вуза будут более востребованы за границей, нежели в России?

– Так и это совсем неплохо. Если еще учесть, что среди них должны быть граждане других государств. Почему мы считаем, что выпускники Гарварда, Оксфорда, Кембриджа являются хорошими специалистами? Потому что они работают по всему миру. А чем шире ареал распространения деятельности выпускников вуза, тем более известно это учебное заведение. Ведь такие люди несут информацию об университете, а если у них есть успехи в работе, то они формируют его имидж.

Бывшие студенты Томского политехнического университета также работают за рубежом. В 1992 году мы открыли Русско-американский центр, который стал готовить бакалавров и магистров по финансово-экономическому и техническому направлениям. Его программы включают в себя и языковую базу, и стажировки за рубежом. За время существования центра выпущено более 200 специалистов. 14 из них работают за границей, причем все занимают очень приличные позиции. Те же, кто остался в России, сделали это сознательно, и отнюдь не потому, что их подготовка была хуже. Они тоже занимают очень престижные должности в ведущих компаниях.

Среди наших выпускников много известных людей. Это, например, вице-президент РАН Геннадий Месяц, министр химической промышленности СССР Владимир Листов, министр угольной промышленности СССР Михаил Щадов, знаменитый конструктор вертолетов Николай Камов, создатель Останкинской телебашни Николай Никитин. Кто бы знал о Томском политехническом университете, если бы не наши выпускники?