На курьих ножках


Текст | Геннадий Лисичкин

Российская экономика представляет собой телегу, к которой забыли приладить четвертое колесо. А на таком транспорте далеко не уедешь, какой бы искусный кучер-реформатор ни держал в руках вожжи.

Этим недостающим колесом является сельское хозяйство. Государство относится к селу лишь как к поставщику неограниченного числа солдат и минимума довольствия для них и горожан. Коровы, телята щиплют травку на вольных пастбищах; овцы поднимаются на зиму в горы, где есть скудная растительность; лошади добывают сами себе корм из-под снега. Вольно или невольно сельское хозяйство как отрасль считается самодостаточным, тем более что можно не платить зарплату. И так – до сих пор, хотя продолжение столь бездарной аграрной политики ведет к неминуемой катастрофе.

Согласно представленной Минфином схеме бюджета 2005 года, количество федеральных целевых программ, ориентированных на оборону, составит 15% от общего числа, на социальную сферу – 9%. Бюджетные же ассигнования на агропромышленный сектор исчисляются менее 1%. Причем просьбы сельхозотрасли об увеличении финансирования до 2% от бюджета власть отклонила.

Сенатор Михаил Коробейников, комментируя эти ничтожные суммы, привел исторические факты. Ассигнования на аграрную отрасль в Советской России (до 1923 года) составляли 20% бюджета страны, в Советском Союзе – 24% бюджета. В 90-х, в период так называемых аграрных реформ, валовой объем продукции во всех категориях хозяйств сократился почти вполовину, производство зерна на душу населения к концу века оказалось на уровне 1923 года. Но самое опасное, что подорван и начинает разрушаться производственный потенциал сельского хозяйства: почти в два раза сократилось поголовье скота, выведены из оборота более 30 млн га земли, заброшена мелиорация, выходят из строя и не восполняются техника и основные фонды.

Между тем министр финансов Алексей Кудрин считает, что в агропром, как в «убыточную» отрасль, не следует направлять деньги, предлагая в качестве альтернативы выводить рабочую силу из сельскохозяйственной в другие, «более прибыльные» отрасли экономики.

Часть целого

Так чтоже, опять, как всегда, затянем пояса (не все, конечно) и будем ждать «милостей от природы»? Но вряд ли поможет. Развал сельского хозяйства лишь часть общего развала экономики, во многом предопределенного бедственным положением села. 40,5% россиян почти полностью тратят свои доходы на продовольствие. Еще 25% тратят на еду две трети заработков. Российский потребительский рынок тем самым сжат до размеров булавочной головки. О какой рыночной экономике, о каком рынке может идти речь, если по нему ходят, как на экскурсии, большей частью бюджетники и пенсионеры с пустыми карманами?

Худосочное сельское хозяйство сдерживает развитие отечественной пищевой и перерабатывающей промышленности. Спасибо еще американцам, подкармливающим нас, дураков. А может, все-таки не нас, дураков, а многочисленных умных и ловких посредников? Представьте себе на секунду, что будет, если иностранный продовольственный бизнес вдруг лишится российских заказов?!

Есть у сельского хозяйства еще одна «вина» перед страной. Деревня пополняет нашу армию не самыми физически сильными солдатами. Да и откуда бы взяться богатырям? Потребление продуктов (без учета картошки и хлеба) в США и Западной Европе составляет 788 кг в год, а в России – 468 кг, или 1,5 кг в сутки. Причем российская продовольственная корзина более чем наполовину заполнена хлебом, макаронами и картошкой. А на импорт продуктов питания государство тратит ежегодно 280 млрд руб.

Село не кормит армию вкусной, здоровой и недорогой пищей. Голодные же солдаты, как показывает опыт, могут стрелять не в ту сторону.

За этими короткими замечаниями (если бы автор не был ограничен рамками статьи, они могли бы быть более развернутыми и аргументированными) просвечивает генеральная болезнь всей нынешней экономики: ее развитие целиком зависит от того «крючка», на который она попалась еще в 1917 году.

Начало – с сельского конца

Удастся ли соскочить с этого «крючка» целыми и невредимыми? Может быть, и да, но не скоро, не сразу и не при нынешней политике. Власти нужно признать, что тракторизация, химизация, мелиорация и прочее дают эффект только тогда, когда командиром сельхозпроизводства является крестьянин. Но где и когда это было видано в советской и постсоветской деревне?

А вот помещик-эксплуататор А.Н. Энгельгардт считал крестьянина не босяком-лапотником, а человеком уникальных природных дарований, способных сделать из него того самого командира производства. В своих знаменитых «Письмах из деревни» он писал: «Для достижения степени магистра химии или звания лекаря нужно 13 лет. Чтобы сделаться настоящим земледельцем нужно тоже лет 13, нужно учиться с малолетства». Причем, подчеркивал Энгельгардт, надо не просто учиться, но и быть способным учеником.

Тяжелейшая беда России состоит в том, что за годы двух мировых войн, коллективизации и оргнаборов на стройки коммунизма она растеряла золотой фонд своего крестьянства. Сами посудите: если, скажем, студентов консерватории вместе с их профессорами пустить по-большевистcки в расход, воспроизведет ли случайно сохранившееся здание консерватории былую музыкальную культуру? Хотя, канечно, можно рассуждать и оптимистичнее, как Сталин: незаменимых у нас нет.

Ну кто из молодых пойдет работать в нынешнюю деревню, когда условия жизни там хуже, чем 100 лет назад? В большинстве районов даже на самую простую работу трудно найти трезвого работника моложе 60 лет. Человек усталый, битый-перебитый в годы колхозных эпопей, вряд ли способен поднять провальную отрасль. Поэтому, когда речь заходит о настоящих реформах, начинать их надо, на мой взгляд, во-первых, с кадровой политики, а во-вторых, именно с сельского конца. Ведь когда-то все равно придется решать этот больной вопрос.

Автор – доктор экономических наук