Грефопостроитель


Текст | Александр Полянский

В конце 2004 года либералы во властных структурах подняли форменный бунт. Министр финансов Алексей Кудрин заявил о невозможности удвоения ВВП. Начальник Экспертного управления президента РФ Аркадий Дворкович провозгласил, что инфляция по итогам 2004 года выйдет за установленные рамки. А заместитель министра экономического развития и торговли Андрей Шаронов обвинил силовые структуры во вмешательстве в экономическую жизнь. Есть основания предполагать, что они озвучили мнение Германа Грефа, патрона одного чиновника и непосредственного начальника другого.

Апогеем бунта стала пресс-конференция советника президента Андрея Илларионова, который назвал прошедший год «годом великого перелома», имея в виду отход от либерализма, а переход «Юганскнефтегаза» к новому владельцу – действиями наперсточников.

До декабря прошлого года Кудрин, например, никогда не позволял себе высказываться так резко, почти никогда он не затрагивал столь щепетильные темы. Предыдущий случай подобного выступления был связан с арестом в прошлом году главы ЮКОСа Михаила Ходорковского. Впрочем тогда Алексей Леонидович довольно быстро сменил негодование на поддержку действий силовиков против «неплательщика налогов».

Говорят, ценой поддержки стало обещание премьерского поста, который тогдашний председатель правительства Касьянов уже не в состоянии был сохранить. Но премьером назначили близкого к силовикам Михаила Фрадкова, Кудрину же пришлось довольствоваться расширением функций своего министерства, в него, в частности, включили налоговые органы. Ирония судьбы состоит в том, что Федеральная налоговая служба Кудрину де-факто не подчиняется – ее руководство ориентируется на силовиков.

Впрочем, после отставки Касьянова Кудрин вместе с Грефом де-факто стали определять экономическую политику России во всех ее аспектах, превратив пост премьера во второстепенную должность. Алексей Леонидович и Герман Оскарович, как известно, имеют (или имели до недавних пор?) прямой доступ к президенту, и именно в ходе встреч с Путиным, а не заседаний правительства решались ключевые экономические вопросы.

Герман Греф, ранее активно выступавший, на этот раз решил отмолчаться, выпустив на первый план Шаронова и Дворковича. Аркадий Дворкович, напомню, экс-заместитель министра экономразвития, делегированный несколько месяцев назад в Администрацию президента. Весь период работы в президентском аппарате он практически никогда не выступал с заявлениями и не давал интервью (одним из редких исключений – интервью нашему журналу, опубликованное в N 11 за 2004 год). Его выступление в декабре явно не было санкционировано руководством Администрации президента, но, будучи «человеком Грефа», по видимому, можно позволять себе игнорировать бюрократические правила.

Илларионов и раньше не выбирал выражений, но на этот раз он превзошел самые смелые ожидания. При этом он «кошка, которая гуляет сама по себе», – не связан с либеральной группой во власти корпоративной солидарностью. Чего стоят хотя бы его атаки на реформу электроэнергетики по Чубайсу – Грефу. Хотя вполне возможно, что его декабрьская акция была согласована с либеральной группой. (По поводу выступления Илларионова см. материал «Читая Илларионова» в этом блоке.)

Cбой либеральной программы

«БОСС» писал (см. N 9 за 2004 год), что, несмотря на довольно дирижистские декларации президента, реальная экономическая политика продолжала оставаться последовательно либеральной. Греф и Кудрин взяли под козырек в ответ на приказ Путина об удвоении ВВП, но стимулировать рост специальными средствами не собирались. Это со всей очевидностью следует из официальных документов правительства, принятых летом (Прогноз социально-экономического развития на 2005 год и последующие годы, Основные направления денежно-кредитной политики, структура ФЦП и Федеральная инвестиционная программа).

Таким образом, экономическая политика России представляла собой дирижистские и патерналистские (особенно по социальным вопросам) заявления на публику и неафишируемый, но фактически дистиллированный либерализм на практике. Это и полный отказ от промышленной политики, и нежелание использовать для инвестирования в экономику ресурсов стабилизационного фонда, и монетизация льгот, и перевод ЖКХ на рыночные рельсы с неизбежным увеличением стоимости соответствующих услуг, и разделение естественных монополий, за исключением «священной коровы» – «Газпрома», которому надлежит, судя по всему, сыграть роль финансово-экономического ресурса для группы Путина до и после 2008 года.

Осуществлению этих планов способствовал полностью контролируемый Грефом и Кудриным состав как экономического, так и социального блоков кабинета министров, чего никогда не было. В социальном оказались либеральный финансист Михаил Зурабов, монетизирующий и переводящий с федерального на региональный уровень льготы, радикально сокращающий затраты на медицину и предлагающий ликвидировать целые системы здравоохранения, например, педиатрию; креатура Грефа Андрей Фурсенко, стремящийся дерегулировать образование и лишить льгот государственные вузы; также, судя по всему, назначенный не без участия Грефа и Кудрина Александр Соколов, в министерстве которого говорят о необходимости сократить затраты на государственные учреждения культуры, разгосударствить часть из них.

Реализации планов помешали две группы причин: объективные – проблемы, с которыми столкнулась российская экономика из-за мировой экономической конъюнктуры, и субъективные – непринятие адекватных решений в экономической политике и стремление силовиков к усилению своих экономических позиций.

Анализируя первую группу причин сбоя, следует сказать прежде всего о «голландской болезни», одну из последний стадий которой мы сейчас переносим. Эта болезнь, как известно, вызывается экспортными свердоходами. Первоначально они приводят к улучшению торгового баланса и росту экономики, однако вызывают укрепление национальной валюты, высокий внутренний спрос со стороны экспортирующих отраслей, и, как следствие, рост внутренних цен, уменьшение роста или даже спад в других отраслях экономики. А затем – увеличение импорта, ухудшение торгового баланса и остановку экономического роста. Именно это и произошло в России – несмотря на то, что об опасности «голландской болезни» и необходимости «терапии» экономисты говорили с 2000 года – начала роста цен на мировом нефтяном рынке.

Однако, несмотря на ряд мер, в частности усиления налогообложения нефтяников, тяжелой фазы болезни избежать не удалось. Этому способствовала и неблагоприятная конъюнктура мирового валютного рынка: продолжающееся падение доллара, являющее собой политику властей США, направленную на увеличение американского экспорта. В результате внутренние цены стремительно приближаются к мировым, и у российских производителей товаров и услуг исчезает ценовое конкурентное преимущество перед иностранными.

Первая субъективная причина – с 1999 года правительство не предприняло достаточных мер для того, чтобы была создана система перевода сбережений в инвестиции, то есть практически не работало над созданием развитой финансовой системы. Кроме того, не было в достаточной мере снижено налоговое бремя для стимулирования роста в несырьевых отраслях.

Вторая причина – странная, не очень сообразующаяся со здравым смыслом налоговая политика, проводящаяся в последние месяцы, а также спорадические действия силовиков против любых компаний, которые по каким-то причинам их не устраивают. Вспомнить хотя бы весенний «банковский кризис», в ходе которого был поглощен Гута-банк, ущерб был нанесен Альфа-банку; продолжающийся еще разгром ЮКОСа; совсем недавние атаки на «ВымпелКом» и банк «Русский стандарт». Все эти действия весьма отрицательно сказались на инвестиционном климате. Основным видом инвестиций в нашей стране являются, как известно, внутренние инвестиции предприятий. И в новой для бизнеса обстановке инвестиции сократились даже в нефтяном секторе.

Именно эти обстоятельства стали причиной резких выступлений либералов. Хотя окорот силовиков, установление жестких, а-ля китайских, правил игры в бизнесе решат многие инвестиционные проблемы, они не решат других проблем, стоящих на пути роста: укрепления рубля, остановка роста, а то и сокращение производства в отраслях, ориентированных на внутренний рынок, инфляции, имеющей тенденцию к усилению из-за сокращения производства. А рост, как известно, не только экономическая, но и политическая задача, которая позволяет России вернуться к статусу одного из ведущих государств мира.

Пока эту задачу со всей очевидностью можно было решить стандартными либеральными средствами, Путин не мешал Грефу и Кудрину действовать по собственному усмотрению. Но сейчас ясно, что если не либеральная политика вообще, то политика Грефа и Кудрина стали одной из причин сокращения темпов роста. В этой ситуации нужны срочные меры для возобновления экономического роста.

Лыжи Путина

Созданную президентом Путин замену демократии в виде нескольких (грубо говоря, двух) группировок в своем окружении, конкурирующих за влияние на главу государства, политологи окрестили лыжами Путина. Президент стремится сохранить обе части своего окружения, именно поэтому демарши либеральных чиновников, безусловно, действенны. Путин освободил Илларионова от обязанностей председателя межведомственной комиссии по взаимодействию в рамках Большой восьмерки, но с должности не снял. И новым председателем комиссии сделал другого либерала – Игоря Шувалова.

Таким образом, отставлять либералов он может, но при этом будет заменять их на других либералов – более сговорчивых, гибких. Примером таких либералов являются, бесспорно, Игорь Шувалов и Владислав Сурков. И есть немало экономистов с политической закалкой, обретающихся сейчас во втором эшелоне государственного управления или в бизнесе, которые могут прийти на смену Грефу и Кудрину (см. врез «Второй эшелон либералов» в этом блоке).

Понимая это и желая показать готовность к сотрудничеству, либеральная группа выдвинула государственническую инициативу – новую Программу социально-экономического развития в 2005-2015 годах, презентованную в декабре Германом Грефом на заседании правительства.

Греф сохранил лицо в публичном пространстве – заявил, что удвоение к 2010 году нереально, а возможно только к 2015-му. Но от этого радикализм смены постулатов, которую он предлагает, – переход к государственному капитализму, где рост будет происходить прежде всего за счет государственных проектов, осуществляемых так называемыми ЧГП (частно-государственными партнерствами), – не становится менее радикальным.

Безусловно, эта программа для Германа Грефа – вынужденный шаг, позволяющий, с одной стороны, сохранить влияние во власти, а с другой – обеспечить основу для консенсуса между властными группировками. Программа в большей ее части, несомненно, будет саботироваться контролируемой либералами частью министерств и ведомств.

Тем не менее, данная программа – шаг к примирению с силовиками, который оказался скрыт от внимания общественности. На поверхности же оказались шумные выступления представителей либеральный группы на поле правой оппозиции, стремящихся с помощью этой вилки добиться собственных целей. Насколько успешно, мы скоро узнаем.