Ужас на фоне восторга, или Восторг на фоне ужаса (нужное подчеркнуть)


Письмо в Москву ПБОЮЛу* Вале Беленко от киевского жителя сисадмина** Сережи Максимова

Доброго вам времени, пан Бульденко! (Не забыл, Валя, студенческое прозвище?)

Пишу вам из стародавнего города Киева (может, слышали о таком?), перед которым вся ваша Москва с Лужковым и его кепкой все равно что Новый Арбат перед Старым Арбатом, я имею в виду по масштабу возраста. У нас тут события – мне почему-то так кажется, что вы о них уже слышали. А если не слышали, то найдите, пан Бульденко, селедку, а если не найдете селедку, найдите еще что-нибудь поядренее заверните это письмо, не читая, и бросьте все это в тот шифоньер, где вы храните ваших самых мерзких скелетов. А через месяц выньте и скушайте. А емейлу мою забудьте, потому что я вашу емейлу раз и навсегда занесу в «черный список».

Словом, Валя, ты спрашиваешь, что у нас творится. Ты и сам видишь – ваш телевизор наконец, проснулся и начал передавать об Украине действительно новости, потому что куда же вам деваться, если они такие. Немножко поздно проснулся, лет на несколько, хотя лучше поздно, чем никогда, или, если уже совсем поздно, лучше все-таки никогда. Я, честно говоря, удивлен был твоим долгим молчанием, потому что это ты родился в Киеве, а я, как ты знаешь еще с универа, родился как раз в Москве. Просто тебе повезло, а мне посчастливилось. Привет тебе от Виты.

Я живу если не хорошо, то где-то близко, иногда хорошо себя веду по улице Артема, но в последние шесть дней этот маршрут забыл и вечерами и
выгуливаю свой выводок на Майдане. Как и многие другие кияне. Они ходят перед палатками – за ограждение не – пускают, и говорят детям: вот смотрите, завтра все это могут разогнать. Но кто же, Валя, разгонит такую прорву? На Майдане и прилежащих улицах народ как минимум миллион. Это ночью. Днем же собирается до полутора миллионов. Глаза у всех, что с оранжевыми шарфиками, бантиками, свитерками, шапочками (один молодой нашел даже оранжевые ботинки – с прадеда, наверно, снял), – сияют, Валя, будто фонарики!

Мне тут сказали, что наконец-то все мы ощутили себя гражданским обществом. Я не знаю, что это такое, но, наверное, это очень хорошо. Ничего себе, 12 лет народу долбили про незалежность, а теперь удивляются. Может, я ошибаюсь, но некоторое время украинцы (я не говорю про киевлян, тут особый случай) втайне чувствовали себя хохлами и потому вас москалями звали, чтоб хоть как-то этот привкус перебить неприятный. А теперь на улицах я вижу ну не то чтобы сплошных, но очень разросшихся в числе украинцев, а не хохлов, понимаешь. Есть девиз, не помню у кого: «Nemo me impune lacessit» или что-то в этом роде, у меня с латынью не очень. «Никто не оскорбит меня безнаказанно». Они не то чтобы агрессивны, наоборот, они очень спокойны и очень уверены, esse homo. Это счастье, пан Бульденко! Зуб даю, счастье! Порыв, напор, подъем, драйв – как хочешь, так и называй.

Ну ты знаешь, так уж случилось, что я провел 19 – 22 августа 1991 года в оцеплении перед Белым домом, и теперь могу сравнивать. Я не рассказывал, вроде как бы стеснялся. Все было очень серьезно – и все немножко походило на фарс. Нас, конечно, было намного меньше миллиона – миллион до того собирался на площадях, – нас было вообще несколько десятков тысяч. Нам говорили: как только на мосту появятся войска, а танки и бронетранспортеры вот-вот появятся, они уже давят своими траками Кутузовский проспект, сразу расходитесь. А мы думали: хрен вам! Мы сцеплялись локтями несколькими кольцами по периметру, и, когда нам говорили приготовиться, что они сейчас вот-вот и может быть газовая атака, мы мочили платки в лужах (перед тем прошел небольшой дождь) и готовились прижимать их к лицу. Мы тоже чувствовали себя гражданским обществом, хоть я и не знаю, что это такое, и плюнь тому в лицо, кто скажет тебе, Валя, какую-нибудь гадость про митинговые страсти.

Здесь, конечно, нет танков и бронетранспортеров на улицах, здесь не давят гусеницами парней с коктейлями Молотова в руках и трассирующие пули над городом не шныряют, как было тогда. Но согласись,Бульденко, это не регресс, а прогресс. Это разница: у вас был путч, у нас – революция. Но настроение такое же. Так же как и тогда, бутылка водки или просто пьяный человек среди сторонников Ющенки воспринимается как провокация. Так же никаких агрессивных не то что действий – намерений. Сплошная доброжелательность!

И конечно, при всей серьезности и драматичности происходящего здесь, как и в Москве 91-го, нет-нет да и проскользнет ощущение фарсовости.

Пятый день стояния. Полностью блокировано здание Администрации президента, по всему периметру перекрыто. Там с внутренней стороны стоит ОМОН, четыре ряда со щитами. Парни добродушно на нас посматривают, утыканные гвоздиками и увешанные оранжевыми воздушными шариками. Вокруг стоят симпатичные барышни и поют им народни украиньски писни, с другими, правда, словами: ОМОН, дубинкой нас не бей, ты ж хороший, ты ж народ и тому подобное.

Студенты почувствовали себя действительно незалежными и поэтому решили захватить здание Министерства освиты, по-вашему — образования. Заняли холл, к ним вышел министр, такой же доброжелательный, вышел как к своим ученикам, спрашивает:

– Ребята, что ж вы хотите? Чем я могу вам помочь?

– Вот у нас требования!

– Так какие?

– Вот мы хотим, чтоб нас не наказывали за забастовку.

– Хорошо. Что бы вы еще хотели?

– Вот мы хотим, чтоб нам не препятствовали.

– Хорошо.

И все, Валя. Постояли, поговорили, посмеялись и дружно все разошлись. Вот и весь захват.

А бело-синие? Это ж цирк, Валя! Не знаю, правда или нет, но все говорят, что этим ребятам, которые приехали сюда из Луганска и Донецка, пообещали по300 гривен суточных. Те понадеялись, быстренько все свои подъемные и то, что из дома захватили, потратили. А их бросили. Во всяком случае, забыли про них полностью. Оранжевые делятся с ними одеждой, поят их горячим кофе, конфеты суют… Один, я видел, просил у них 50 гривен на обратную дорогу. Его подобрали из снега, пьяного, в одной рубашке и штанах, бело-синего (в буквальном и политическом смысле), один парень, по выговору западенец, стянул с себя свой оранжевый свитер, напялил на беднягу. Тот посмотрел на свитер и бормочет: «Ющенко? Та-ак!”» Поволокли в ближайший штаб обогреваться.

Говорят, что в Москве стали показывать по телевизору не только Януковича, но и Ющенку, и что хотя ваши аналитики все еще поют старые песни о том, что к власти рвутся бендеровцы-националисты, российские каналы стали много эфира отдавать тому, что действительно происходит на Украине. Вам, правда, не очень рассказывают о том, что «пророссийский» Янукович поспособствовал компании наших олигархов отстранить россиян от участия в приватизации «Криворожстали», из-за чего Украина потеряла как минимум $1 млрд. Вам много говорили про то, что Янукович поднял украинскую экономику, а то, что от этой экономики нам почему-то еще тяжелее жить стало, я не уверен, что говорили. Вам говорили, что он поднял пенсии. Действительно поднял: мой папа получает аж $50 в месяц вместо, кажется, $30. Все это было незадолго до первого тура выборов, и за месяц цены подскочили. Цена на мясо с 15 гривен за килограмм за месяц выросла до 40, мука, правда, не подорожала, в этом году у нас был хороший урожай, но почти что все продукты подорожали в среднем где-то в полтора раза, то же и с промтоварами.

Теперь оппозицию обвиняют в том, что она своими митингами привела Украину на грань финансового краха. Что страна только из-за политического кризиса и забастовок потеряла миллиарды долларов, что начался спешный вывоз капиталов, что банки с неохотой дают кредиты и вот-вот начнут лопаться, что люди.спешат снять деньги со своих сберкнижек, Что-то там насчет упадка западных инвестиций говорили, но я, Валя, не экономист, я простой инженер-строитель по специализации «Продажа компьютеров и водяных фильтров» и по совместительству труженик софта, ты сам пошарь по Интернету, найдешь все цифры. Меня, Валя, такая позиция даже очень умиляет: нас же ограбили и нас же обвиняют в том, что мы возмущаемся.

Про нарушения на выборах я даже и говорить не хочу – язык устал и сердце устало. Только маленькая деталька, так, для смеху. Удивительное избирательное ноу-хау: из Херсона мне приятель написал, что у них на некоторых избирательных участках давали для заполнения бюллетеней ручки с симпатическими чернилами. Может, и неправда, хотя приятель тот журналист и пока не врал, но, скажи, Валя, если это даже придумано, то придумано хорошо. Пустые бюллетени потом якобы заполняли в пользу премьера.

Повторяю, Валя, людей прижали и оскорбили настолько, что они почувствовали себя людьми и сказали: «Досить!». Это чувство эйфорическое, это вроде перерождения, человек от этого чувства в рыцаря превращается, даже если рыцарем до того и не был, но хотя бы имел к тому предпосылки. Рыцарем не в том смысле, что рубит всех врагов направо-налево, а в том, что по-рыцарски к другим начинает относиться и защищать их стремится от всякой дряни. Здесь я, может быть, немного увлекся, ты, дорогой, сделай свою московскую поправку на эмоциональную остроту моего киевского мироощущения. А потом забрось эту поправку в уже упомянутый шифоньер.

И вот здесь, Валя, противоречие, которое мне не по моим оставшимся зубам. За этим восторгом кроется ужас. Плохо, конечно, что экономика рушится, но к этому нам не привыкать. Я даже подозреваю, что порушенная украинская экономика в первую очередь ударит не по пенсионерам и прочим бедным – они и так плохо живут и как-то уже сами научились управляться (хотя удар будет сильный), а по тем, которые сверху, которым нож острый эти недополученные миллиарды Хуже другое – возможный раскол.

Тут у нас много говорят о грузинском, то есть бескровном, варианте, но, боюсь, Валя, здесь это не пройдет. У них почти вся страна ополчилась на Шеварнадзе, а у нас только полстраны, у них было объединение, а у нас – раскол. А это кровь, Валя, сто пудов, кровь, не приведи, боже, накаркать.

Я, Валя, на Майдане сутками не стою, но я думаю так же, как и они, и не на нас та кровь будет – нас вынудили обвязаться оранжевым. Только вот что я думаю: если через то, что мы не захотели быть бессловесной скотиной для дойки, вдруг начнется гасиловка, даже если и вины на нас нет, мне будет немножко, Валя, не по себе. Что лучше – благородный протест или убийство? Вопрос этот, Валя, вечный.

Письмо опубликовано с согласия автора.

Имена и фамилии изменены.

__________________________________________________________________

* ПБОЮЛ – аббревиатура от термина «предприниматель без образования юридического лица.

** Сисадмин – системный администратор, человек, который управляет содержимым Интернет-сайта