Услуги Медведева – ни вашим, ни нашим


Текст | Александр Полянский

В ноябре прошлого года был отправлен в отставку (или ушел сам, это до сих пор неясно) руководитель Администрации президента (АП) Александр Волошин, которого считали ключевой персоной ельцинской системы власти и даже надзирателем «семьи» первого президента над вторым. На его место пришел Дмитрий Медведев, петербургский юрист, не отличающийся мессианскими амбициями предшественника.

АП при Волошине была аналогом ЦК КПСС: осуществляла политическое руководство всеми процессами в стране. Администрация при Медведеве не ставит перед собой столь грандиозных задач. Но произошло ли изменение ее функции в политической системе? На этот вопрос мы постарались получить ответ политолога, президента фонда «Индем», бывшего помощника президента Ельцина Георгия Сатарова и экономиста, бывшего заместителя начальника Экономического управления президента Михаила Хазина.

Георгий САТАРОВ: стало больше непродуманных импровизаций

– Георгий Александрович, произошла ли, на ваш взгляд, кардинальная смена функций Администрации президента после ухода Волошина и прихода на его место Дмитрия Медведева?

– Я бы не хотел говорить о персоналиях, потому что не знаю, как конкретные люди влияют на принятие политических решений, каково между ними распределение обязанностей.

Тем более что за этот год случилось многое, не только смена руководства и реструктуризация Администрации президента. Такая же реструктуризация была, как вы знаете, в правительстве…

– То есть изменилась общая управленческая конфигурация?

– Конечно. Это один момент. И второй – достаточно трудно дифференцировать источник тех или иных решений.

– Но волошинский политический почерк раньше довольно четко дифференцировали…

– Знаете, это из разряда политической мифологии. Власть всегда, во все времена персонифицируют. Например, когда мы говорим о каких-то действиях президента Путина, понятно же, что в них задействовано несколько структур власти.

– Значит, правильно говорить о «коллективном Путине»?

– В этом смысле да.

Вместе с тем я должен отметить, что за последний год некие изменения в сфере принятия решений все же произошли. Я охарактеризовал бы их следующим образом: стало больше непродуманных импровизаций. Связано ли это с отставкой Волошина и приходом на его место Медведева или нет, я затрудняюсь ответить.

Типичный пример нового стиля принятия кардинально важного решения реформа правительства. Она, как мы помним, начата в марте, сейчас декабрь. И вот я прихожу на один из семинаров в ведомстве, с которым сотрудничает наш фонд «Индем». Объявляют выступающего: исполняющий обязанности начальника такого-то управления. Неделю назад был в другом ведомстве, с которым мы тоже взаимодействуем, – там руководитель до сих пор еще не назначен. Это просто бардак: правительство не может нормально работать, многие его структуры по сей день находятся в подвешенном состоянии.

Это, еще раз повторю, типичный пример управленческой практики последнего времени, хотя и раньше совершали много странных шагов, имитаций и пр.

– Но организованности было больше?

– Безусловно. На порядок больше.

Другой пример – реакция на бесланскую трагедию в виде политической реформы. Для меня это вообще нечто запредельное. Хотя понятно, что реформа связана, прежде всего, со стремлением обезопасить власть на выборах 2007-2008 годов.

– А также, видимо, с какой-то аберрацией зрения – мол, назначение губернаторов будет способствовать сохранению целостности страны, хотя украинский пример показал, что даже назначенные губернаторы склонны действовать в интересах регионов, а не центра…

– Не знаю, какие аберрации имели место в Кремле, но по поводу органов зрения, обоняния, осязания и прочих хочу заметить, что существует еще такой важный орган, как мозг.

Украинские события последнего времени пример из того же ряда. Совершенно очевидно, и это заявлялось нашими ведущими, вашингтонскими, партнерами много раз, что Россия может рассматривать постсоветское пространство как сферу своих интересов, в большей степени, чем США. С ним нет проблем. Но вот только действовать надо так, чтобы не подставлять свою страну, своего президента и поддерживаемого кандидата.

– То есть осуществляемые действия нелогичны, внутренне противоречивы?

– Нет, они как раз логичны. И нацелены на защиту от одной угрозы – непредсказуемости преемственности власти.

– При этом кадровый состав АП очень разнообразен: здесь есть и питерские чекисты, и питерские либералы, и фигуры, пришедшие туда еще в ельцинский период… В результате Владислав Сурков проводит одну линию, Виктор Иванов – другую, Юрий Сечин – третью, сам Медведев – четвертую…

– Сурков – это не одна линия, а сразу несколько. Он разговаривает с одним человеком – и очаровывает его своим либерализмом. Беседует с другим – и рассказывает ему о пятой колонне Запада, действующей в России. Никакой собственной идеологии у него нет.

– Он чистый прагматик?

– Абсолютно точно. Что касается, Медведева, то, по-моему, он и идеология – взаимоисключающие вещи.

– Таким образом, Медведев просто местоблюститель?

– Да. А вот у Иванова, возможно, есть идеология, он все же воспитан в организации, где это имеет значение. Но противовесов такой идеологии сейчас в администрации нет.

– Это национал-патриотическая идеология?

– Патриотическая без приставки «национал». Просто государственническая, этатистская, но не националистическая идеология. Пока, во всяком случае.

– Какие еще заметные персонажи есть в современной АП?

– Мне кажется, мы назвали всех ключевых.

– А Джахан Поллыева? А Шувалов?

– Поллыева – президентский писатель, спичрайтер. А что до Шувалова…

– Его считают представителем Волошина в нынешней Администрации президента.

– Знаете, заниматься консипирологией, исследовать связи между политическими персонами – не мое амплуа.

– Насколько эффективна АП?

– Очень эффективна. Любая власть – это две функции. Первая – публичная политика, решение общественно важных задач. То есть то, для чего власть формируется принципалом – обществом. Вторая – решение собственных проблем власти. Ее укрепление, обогащение.

Действия администрации по реализации вот этой второй функции логичны и последовательны.

– При Волошине АП сравнивали с ЦК КПСС, имея в виду, что тогда все политические решения, в том числе и в сфере экономической политики, принимались на Старой площади.

– Сравнение с ЦК необоснованно. В ЦК, как вы помните, были отраслевые отделы, которые курировали деятельность соответствующих министерств. После 1991 года этой гомологии структурных подразделений президентского аппарата и правительства уже не было.

Единственное, в чем сравнение справедливо, – АП, как и ЦК, активно занималась и занимается кадровыми вопросами. На заре создания Администрации президента Борис Николаевич Ельцин поручил АП эту функцию, потому что, как человек старой формации, много внимания уделял кадровой политике.

– Правильно ли, что министерства у нас сами определяют политику в своей сфере, а не исполняют решения вышестоящих органов?

– Безусловно, так как одной из ключевых задач административной реформы было появление ответственных министров.

Другое дело, что МЭРТ, например, не реализует свои же собственные концепции об эффективной организации работы – набрал себе столько функций в различных сферах, что диву даешься.

– В результате получается, что министерства конкурируют в сферах экономической политики, за которые они отвечают.

– Да, но ключевые проблемы находятся за рамками их компетенции — это защита собственности, обеспечение справедливого судопроизводства, обеспечение контрактного права… Только по частным вопросам, за которые они отвечают, могут быть проблемы.

– Нынешняя конфигурация АП – сочетание собственно администрации и группы помощников, которая была в ваш период работы в Кремле…

– В тот период существовала служба помощников президента, ее работу координировал Виктор Илюшин, и Администрация президента как набор функциональных управлений, которой руководил Сергей Филатов.

Кто-то считал такую систему эффективной, кто-то — не очень. Я, например, думаю, что проблема параллелизма была сильно преувеличена, так как мы весьма неплохо взаимодействовали и как раз старались не допускать дублирования. Но в 1996 году с приходом на должность руководителя Администрации президента Анатолия Чубайса дуализм прекратился – установилось единоначалие.

Путин, назначив заместителями Волошина чиновников, которые имели к президенту прямой доступ, стал разрушать систему единоначалия, и сейчас АП действительно представляет собой некий синтез Администрации президента в старом понимании и группы помощников главы государства.

– Можно ли сказать, что Администрация президента в последние годы деградирует?

– Нет. Общественно значимые задачи она решает, бесспорно, неудовлетворительно. Но зато то эффективный орган по защите политического режима…

Администрация, конечно, должна содействовать главе государства в выполнении тех или иных его функций: в области законодательства, взаимоотношений различных ветвей власти, разрешения конфликтов между ними и т.д.

Но сейчас АП взяла на себя, например, управление политической конкуренцией в стране просто как народно-хозяйственной отраслью, хотя данной сферой неправомерно руководить вообще: есть ЦИК, есть МВД, есть прокуратура – и этого достаточно. Они должны обеспечивать исполнение законов, но не вмешиваться в политическую конкуренцию, как это делает Администрация президента.

И так, увы, во многих других сферах.

Михаил ХАЗИН: администрация Медведева – конгломерат случайных людей

– Михаил Леонидович, как вы оцениваете изменения в Администрации президента, произошедшие после отставки Александра Волошина?

– Для того чтобы наиболее полно ответить на этот вопрос, нужно вспомнить о геополитической обстановке, в которой существует российское руководство последние 15 лет. После поражения в холодной войне в начале 90-х годов в стране была поставлена, по сути, оккупационная администрация.

– Во главе с Ельциным?

– Нет, это был местоблюститель, а также мотор процесса слома старой системы. Первым доверенным лицом Запада был, видимо, Гайдар. Потом им, скорее всего, стал Чубайс, затем – Березовский, за ним – Волошин. И наконец сегодня таким представителем, по моему мнению, является Абрамович.

– А не Ходорковский?

– Нет. Ходорковский во многом тяготел к прозападным силам, но по большому количеству вопросов с ними расходился, предлагал проекты, противоречащие интересам Запада, тот же нефтепровод в Китай например. Поэтому Запад довольно быстро «сдал» его.

Важнейшая задача представителей Запада — расставить на ключевые посты верных людей, не допустить крупномасштабных инвестиций в российскую промышленность. Минэкономики–МЭРТ, как вы знаете, прилагал и прилагает все усилия, чтобы инвестиции в Россию не пошли. Когда денег в стране не хватало, для этого сверхусилий не требовалось, сейчас же, когда их стало много, пришлось даже придумывать стабилизационный фонд, чтобы «стерилизовать денежную массу», то есть, не дай бог, не пустить финансовые ресурсы в промышленность. Инвестиции идут в cоздание розничной продукции – пищевую промышленность, производство бытовой техники… И в сферу финансовых спекуляций.

Итак, деятельность Волошина была прежде всего деятельностью представителя Запада. И при нем система управления страной, по сути, извне достигла совершенства. Ключевые должности замещались верными Западу людьми, остальные фактически были выставлены на торги.

Еще при Ельцине с реализацией планов этих оккупационных администраций имелись проблемы. Борису Ельцину не нравилась роль местоблюстителя, когда он царствовал, но не правил. Я могу навскидку назвать как минимум четыре его попытки изменить положение вещей: назначение Полеванова председателем Госкомимущества, назначение Егорова руководителем Администрации президента, отставка Чубайса, назначение премьером Примакова…

Выбор Ельциным в качестве наследника Владимира Путина, кстати, – его последняя шпилька Западу. Путин, придя к власти, воспользовавшись тем, что, в отличие от команды Ельцина, у него была команда, связанная корпоративной солидарностью, в несколько этапов пытался полностью взять всю власть в стране. А прозападные силы прилагали бешеные усилия для покупки входящих в его команду людей, и им многое удалось. На это противостояние наложилось противостояние между Бушем и остальным Западом. Путин же, как известно, ориентирован на Буша.

В результате этих сложных коллизий Волошина сняли. Я допускаю, что в столь сложной ситуации он ушел сам, чтобы минимизировать свои личные риски.

– Насколько причиной снятия Волошина был Ходорковский?

– Нинасколько. Это газетная утка. Причиной могла бы быть отставка ключевых прозападных чиновников – Кудрина, Шувалова, Зурабова, Грефа, но ее не произошло. Экономический блок правительства и Администрации президента остался прежним.

– Однако через некоторое время был отправлен в отставку премьер Касьянов…

– Касьянов, безусловно, являлся ключевой фигурой волошинско-прозападной группы. Но была спроектирована новая система управления, в которой у премьера фактически отсутствуют экономические рычаги. И он оказался не нужен. Просто экономическая политика стала исключительной прерогативой президента и Старой площади.

Во времена СССР политические решения в экономической сфере принимались в ЦК. Правительство было исполнительным органом в узком, утилитарном смысле этого слова. Функции четко распределялись между Госпланом, Минфином, отраслевыми министерствами.

По мере ослабления ЦК решения в сфере экономической политики стали приниматься правительством. Результат – нарастающая неразбериха. Дело дошло до того, что в середине 90-х годов существовало семь параллельных контуров принятия решений.

Реформа Козака вернула все к временам ЦК. У каждого ведомства есть жесткий объем полномочий, которые не пересекаются. И премьер повис в воздухе: сейчас это совершенно незначимая должность.

– Все ресурсы у министров?

– Совершенно верно. Ключевыми стали должности экономических министров-западников – Грефа, Кудрина, Зурабова.

– А как их терпит Путин, если он не западник?

– Это сложный вопрос. Путин ведет игру с Западом и США. На сегодня им не создано собственной системы подбора и расстановки кадров. АП под руководством Медведева – это конгломерат достаточно случайных людей, каждый из которых дует в свою дуду. Частично АП – в лице Шувалова, Дворковича – действует в интересах прозападных сил, частично противостоит им. Но при нынешнем руководителе она ни в одном из направлений не дееспособна.