Загадка американских выборов-2004


Текст | Александр ЯНОВ

Единственное, в чем соглашались оба кандидата на прошедших в США президентских выборах, — это в том, что 2 ноября 2004 года избирателям предстояло самое важное в их жизни решение. И если учесть, что именно оказалось тогда на кону, они были правы. Тем более речь идет о самой могущественной державе мира, и, следовательно, выбор американских избирателей, бесспорно, коснется всех обитателей планеты. Поэтому имеет смысл выйти за пределы привычных тривиальностей, которые говорятся по данному поводу в прессе, и внимательно присмотреться к тому, между чем и чем выбирала в тот день Америка.

При таком подходе на первый план неожиданно выходит самая жестокая загадка ее выбора. Состоит она в следующем. В ходе долгой и бурной предвыборной кампании была исчерпывающе полно доказана почти невероятная, можно сказать скандальная, некомпетентность Джорджа Буша как президента. И тем не менее Америка выбрала его на второй срок. Чем это объяснить?

Катастрофический успех

Главным аргументом Буша перед вторжением в Ирак было, как известно, то, что Саддам Хусейн накопил горы смертоносного оружия и в любую минуту способен передать его террористам из Аль-Каиды. И тогда ужас 11 сентября 2001 повторится, только на этот раз удар может быть ядерный. Звучало правдоподобно и устрашающе.

Хотя у здравомыслящих наблюдателей оставались сомнения. Например, такие. Если у Саддама и впрямь есть смертоносное оружие и он дружит с террористами, тогда почему не передал им свои запасы до 11 сентября? А вдруг диктатор блефует: никакого такого оружия у него нет и с Аль-Каидой он вовсе не дружит? И, наконец, главное: свергнув Саддама, с кем заключать договор о прекращении войны? Иначе говоря, каким образом выиграть мир в Ираке? Такие вопросы могли бы заставить задуматься любого политика, менее, чем Буш, уверенного в своей непогрешимости. Президент от них отмахнулся. Почему?

В том и состоит суть проблемы, и мы к этому, конечно, еще вернемся. Сейчас же скажем лишь одно: вскоре после того как Буш отдал приказ о начале операции «Шок и ужас» и армия Саддама разбежалась перед американскими танками, выяснилось, что Саддам и впрямь блефовал! Как показал на допросах его министр иностранных дел Тарик Азиз, в самый критический момент, накануне вторжения США, его босс больше всего был озабочен неудачным поворотом сюжета в романтической повести, которую он тогда сочинял. Стало понятно, что Саддам жил в некоем эфемерном мире, очень слабо связанном с реальностью.

Но то Саддам. Когда журналисты спросили Буша в ходе предвыборной кампании, как случилось, что его администрация не смогла предвидеть восстания против оккупантов в Ираке, он с обычным своим косноязычием объяснил, что виною всему «катастрофический успех» американских войск.

На вершине мира

«И это все?» — изумились здравомыслящие наблюдатели. А если военный успех был бы не столь «катастрофическим», смертоносное оружие в Ираке обнаружилось бы? И террористы Аль-Каиды не наводнили бы оккупированную страну? И не вспыхнул бы «суннитский треугольник»? Ощущение, право, такое, словно Буш тоже жил в эфемерном мире. И вдруг вспомнили, что еще перед началом войны, когда один из лидеров протестантских фундаменталистов США (здесь их называют евангелическими христианами или «рожденными заново») Пат Робертсон попросил президента подготовить страну к тяжелым потерям, которые предстоит понести ее армии в Ираке, Буш ответил: «О нет, никаких потерь не будет». Как рассказал пастор Робертсон в интервью CNN, «президент выглядел при этом так, словно был на вершине мира».

Впрочем, «на вершине мира» чувствовал себя в тот момент не только Буш. Например, впервые приехав в Багдад, командующий силами коалиции на Ближнем Востоке генерал Томми Фрэнкс тотчас предупредил офицеров, что пора собираться домой. К сентябрю из всей оккупационной армады в Ираке намечалось оставить лишь одну дивизию, 30 тыс. штыков. Так планировалась эта война. А о ЦРУ и говорить нечего. Его главная забота состояла в срочном изготовлении к заключительному параду сотни тысяч американских флажков, чтобы ликующие толпы иракцев могли приветствовать своих освободителей.

Результаты первого срока

Однако иракская операция лишь апофеоз некомпетентности администрации Буша. Результаты его первого президентского срока оказались удручающими как во внутренней политике, так и во внешней. Двух примеров, думаю, будет достаточно.

В «домашних» делах ключевой для каждого президента вопрос — сколько он оставил после себя новых рабочих мест. Как правило, оставляли много. В ХХ веке было только одно исключение. Впрочем, случилось оно более 70 лет назад, в период Великой депрессии: при Герберте Гувере количество рабочих мест сократилось.

После Гувера в Белом доме сменилось 13 президентов. Некоторые из них возглавляли страну во времена тяжелых рецессий и войн. Но каждый оставил после себя миллионы новых рабочих мест. Одним это удавалось лучше, другим хуже. Джордж Буш-старший, допустим, прибавил лишь 2,5 млн мест (и в результате не был переизбран), а сменивший его Билл Клинтон — 23 млн. Буш-младший оказался первым после Гувера, кто потерял почти 1,5 млн рабочих мест.

Я уже не говорю, что в наследство от Клинтона Бушу достался еще и здоровый государственный бюджет, вдохновивший Бюджетный офис конгресса на весьма оптимистичный прогноз: к 2004 году доходы должны были превысить расходы на $397 млрд. Тем не менее бюджет 2004 года сведен с огромной дырой (дефицит достиг $415 млрд). Такого финансового провала опять же не наблюдалось ни у одного из его предшественников. Добавим к этому, что 5 млн человек потеряли за время президентства Буша медицинскую страховку (для многих семей в Америке подобное равносильно жизненной катастрофе), — и получим картину тотальной некомпетентности.

Не дешевле обошлась стране и внешняя политика Буша. Тем более что до 11 сентября она состояла лишь из серии нигилистических по сути акций, которые, даже с точки зрения геополитика Збигнева Бжезинского, нанесли огромный ущерб репутации США. В своей последней книге «Выбор» Бжезинский перечисляет, что именно отвергла администрация Буша за это время: «Киотский протокол по контролю за климатом, Договор о международном криминальном суде, Конвенцию о правах ребенка (в чем поддержала Америку лишь Сомали), Протокол по укреплению мер, запрещающих биологическое оружие, Договор о противоракетной обороне, Договор о запрещении минирования суши»1. Прибавим сюда Договор о запрещении ядерных испытаний, объявление Китая стратегическим противником США, а России — опасной для Европы. Вот что писала тогда о России Кондолиза Райс: «Бывшая сверхдержава представляет угрозу для Запада и в особенности для наших европейских союзников»2.

Нетрудно догадаться, к чему привел этот нигилизм в главном для каждого президента внешнеполитическом вопросе: выросла или упала репутация страны, ее международный авторитет — одним словом, ее легитимность. Глобальный опрос, проведенный в 2003 году самой уважаемой в США социологической организацией Pew Research Center, показал, что Америка Буша не только полностью скомпрометировала себя в мусульманском мире (даже в дружественной Иордании ее рейтинг не достигал и 5%), но и что поддержка ее политики практически рухнула в союзных странах. За период лето 2002-го — март 2003-го рейтинг США упал в Англии с 75% до 48%, во Франции — с 63% до 31%, в Германии — с 61% до 25%. Неумолимые цифры свидетельствуют, что за четыре года Буш добился почти невозможного: Америку при всем ее могуществе перестали воспринимать как мирового лидера. После первого срока его президентства она скорее выглядит страной-изгоем.

Очевидность провала

Но даже не имей мы этих убийственных цифр, провал Буша был бы очевиден из простого сопоставления его собственных обещаний с реальностью 2004 года. Вот несколько примеров.

11 октября 2000 года Буш, тогда еще кандидат в президенты, говорил: «Если мы будем высокомерной нацией, мир нас отвергнет, если будем смиренной, но сильной нацией, мир станет приветствовать нас… Мы должны быть смиренными». Сегодняшние карикатуристы, пародируя слова Буша, сказанные им перед вторжением в Ирак: «Я ни у кого не стану спрашивать разрешения, если речь идет об изъятии смертоносного оружия, накопленного Ираком!», изображают его восклицающим с пеной у рта: «Я ни у кого не стану спрашивать разрешения, если речь идет об изъятии противогриппозной вакцины, накопленной Канадой!» Дефицит этой вакцины в США — самый недавний результат некомпетентности его администрации. Но карикатуристы-то пародируют его обещание о «смиренной» Америке.

27 февраля 2001года: «Я надеюсь, вы разделяете мою решимость выплатить $2 трлн федерального долга в последующие десять лет… Мы должны относиться к бюджету нации так же, как относится к своему бюджету бережливая семья». Читатель уже знает о дыре в $415 млрд в бюджете 2004 года. Чего он еще не знает, так это того, что за время правления Буша федеральный долг США вырос на $2,1 трлн.

11 июня 2001 года: «Моя администрация намерена играть лидирующую роль в проблеме изменения климата». А вот результаты: Киотский договор отвергнут, никакой альтернативы ему не предложено, эмиссия вредных газов увеличилась за это время в Америке на 1,7%.

24 мая 2003 года: «Мы не потерпим ядерного оружия в Северной Корее». По подсчетам специалистов, к концу 2004 года Северная Корея увеличила количество ядерных боеголовок с двух до восьми.

Список примеров можно продолжить, но и приведенных, наверное, достаточно, чтобы у читателя не осталось ни малейшего сомнения в том, что ни одно из обещаний Буша выполнено не было. Более того, словно в насмешку все они обернулись своей противоположностью. И несмотря на это, 58 млн американцев проголосовали за его переизбрание.

Согласитесь, что здесь и впрямь кроется центральная загадка выборов 2004 года.

И что, если мы действительно хотим представить себе будущее мира в XXI веке, разгадать ее для нас — императив. Но посмотрим сначала, что думают по этому поводу сами американцы.

«Он такой же, как они»

Однопартиец Буша, бывший советник президента Рейгана Брюс Бартлетт уверен: причина популярности Буша в Америке в том, что он первый в Белом доме фундаменталист (Буш — один из «рожденных заново»). У него нет никаких сомнений относительно исламских фундаменталистов, полагает Бартлетт, именно потому, что он говорит с ними на одном идеологическом языке — «он такой же, как они». Во всяком случае, Буш тоже «убежден, что исполняет божественную миссию»3. Вывод, согласитесь, парадоксальный. Боюсь только, российский читатель едва ли поймет его, если хотя бы вкратце не объяснить, что такое американский фундаментализм.

Речь идет о многомиллионной группе глубоко религиозных людей, которые не верят в теорию эволюции и понимают Библию буквально. По их мнению, Бог создал Америку, чтобы она исполнила великую христианскую миссию спасения заблудших в неверии душ. Беда, однако, в том, что фундаменталистов в США много. По подсчетам Gallup Organization (кстати, ее руководитель Джордж Гэллап тоже «рожденный заново»), они составляют 42% населения. И, что еще важнее, число их стремительно растет. Последняя новость — «христианский бизнес». Дело зашло уже так далеко, что, как заявил президент одного из банков в штате Миннесота Чак Рипка, «мы используем банк для полномасштабной проповеди христианства»4. В России мало кто знает, что «христианскими» объявили себя даже такие транснациональные гиганты, как Intel или American Express.

Как это выглядит на практике? Тот же Рипка проводит ипотечные операции следующим образом. Он берет за руки клиентов, скажем молодую пару, склоняет голову и молится: «Господи, пошли Мэтью и Джейми самого лучшего покупателя их старого дома, дабы они могли купить себе дом своей мечты. Прошу, Господи, позволь мне дать им самый лучший совет в соответствии с их финансовыми нуждами». Звучит как анекдот, но ведь срабатывает! За 18 месяцев со времени открытия банка его депозиты подскочили с $5 млн до $75 млн.

Какая здесь связь с выборами? Рассел Шортко, исследовавший феномен «христианского бизнеса», хотя и не осуждает подобной практики, тем не менее признает, что «идея корпорации, где доминирует одно религиозное верование, имеет, никуда не денешься, привкус чего-то вроде “Талибан, инкорпорейтед”»5. Пытаясь осмыслить жесткий приговор Бартлетта, бывший корреспондент Wall Street Journal Рон Саскайнд пришел к такому заключению: «Политический профессионал, привыкший полагаться на факты, распознал мотив, который годами потихоньку напевали фундаменталисты… Эта группа составила мощное ядро избирательной базы Буша и верит, что ее лидер — посланник Бога»6. Как видим, первый ответ на нашу загадку сводится к тому, что Буш — вождь американских фундаменталистов. Они его и переизбрали. Не знаю, понимает ли сам Бартлетт, что может означать высказанная им точка зрения. Если он прав, то из этого следует, что Америка — дитя эпохи Просвещения, верная с момента своего рождения ценностям критической мысли, религиозной терпимости, секулярной науки и, говоря языком Декларации независимости, «уважения к мнению мира», — отступает перед средневековым невежеством и фанатизмом.

«Мы против них»

Согласимся, что некоторые основания для такого вывола у Бартлетта были. Например, последний перед выборами опрос показал, что 75% тех, кто намеревался голосовать за Буша, до сих пор верят, что 11 сентября — дело рук Саддама Хусейна.

Известно также, что на частной встрече с менонитами (здесь их называют «амиши») Буш действительно сказал: «Я верю, что через меня говорит Бог»7. И Нил Коер, пастор Первой Баптистской церкви в Пенсильвании, отметил незадолго до выборов: «Я вижу духовный водораздел между истинно верующими и секулярными. Мне кажется, что как нация мы сейчас более расколоты, чем накануне Гражданской войны».

Это очень сильное и тревожное заявление, ведь секулярными сегодня в Америке именуют вовсе не атеистов, а всех, кто отрицает буквальное понимание Библии.

Похоже, за четыре года Буш добился того, к чему еще в 1992-м призывал печально известный «палеоконсерватор», как его здесь называют, Пат Бьюкенен, то есть «религиозной войны за душу Америки». Тем более что к «партии Бога» причисляют себя не только протестантские фундаменталисты, но и католические. Как заявил после встречи с президентом кардинал Джастин Ригали, «отделение церкви от государства противоречит конституции (хотя с самого начала это считалось ее краеугольным камнем), и первым приоритетом каждого католика должна быть оппозиция абортам».

Но и секулярные не дремлют. Они зовут к мятежу против «партии Бога». Вот лишь два примера. В августе — сентябре 2004 года по всем крупным газетам страны прокатилась волна объявлений о выходе «еретической» книги пяти авторов «Великий водораздел». Вкратце смысл ее такой: ретроградная периферия (Юг и Средний Запад) противопоставляется прогрессивной метрополии (оба побережья и район Великих озер). В Ретро, говорят авторы, проживает 35% населения США, в Метро — 65%. В Ретро преобладают субсидируемые государством добывающие отрасли, в Метро — информационная и обрабатывающая индустрия и финансы. Ретро платит 29% федеральных налогов (и за последнее десятилетие получило госсубсидий на $800 млрд больше, чем дает казне). Метро платит 71% налогов (на $1,4 трлн больше, чем за то же десятилетие получило). И в довершение ко всему Ретро — культурно отсталая часть страны: у нее лишь 23 нобелевских лауреата в области науки и экономики против 365 у Метро. И вывод: с какой стати США управляют именно представители Ретро? Не пора ли исправить эту вопиющую несправедливость?

К этому воплю души секулярных примыкает и другая сенсация — конференция в Нью-Йоркском университете на невероятную всего четыре года назад тему: «Мы против них. Ситуация раскола между религиозными и секулярными слоями нации, 2004 — и после». Боюсь, что угроза раскола страны — очередной «катастрофический успех» Буша. В 2000 году он шел на выборы под лозунгом «Я объединитель, а не раскольник» (I am a uniter, not a divider). Как и во всех перечисленных ранее случаях, результат оказался, увы, противоположным обещанному.

Еще одна группа поддержки Буша

Однако версия Бартлетта имеет и свои слабости. Во-первых, фундаменталистов в Америке хотя и много, но пока не столько, чтобы избрать президента — даже если бы они все без исключения пришли голосовать за Буша. Во-вторых, «партия Бога» не монолитна. Часть евангелических христиан из числа афроамериканцев традиционно голосует против республиканцев. В-третьих, всегда есть риск, что в центре избирательной кампании окажутся вовсе не так называемые моральные ценности (в первую очередь запрещение абортов), ставшие боевым кличем фундаменталистов, а, допустим, война в Ираке или экономика страны.

Вот почему Бушу для победы отчаянно нужна была дополнительная, если хотите идейная, платформа, способная привлечь и часть секулярных избирателей. Достаточно вспомнить его речи, где непременно присутствовала фраза: «Свобода не есть дар Бога одной лишь Америке, она — дар Его всем мужчинам, женщинам и детям Земли», чтобы понять, у кого он эту дополнительную платформу позаимствовал.

Она — из идейного арсенала второй группы поддержки Буша, так называемых неоконсерваторов. Их не волнуют ни запрещение абортов, ни теория эволюции. И тем не менее именно поддержка этой вполне секулярной группы объясняет, почему миллионы американцев, ничего общего с фундаменталистами не имеющие, тоже отдали свои голоса Бушу. Нет, они не считают его посланником Бога. Для них он, благодаря неоконсерваторам, пророк Свободы.

Пророк

Убеждения неоконсерваторов сводятся к трем основным идеям. Первая: свобода есть высшая ценность на земле — для любого народа и в любых условиях. Вторая: высший долг демократического государства, и в первую очередь самого сильного из них, — свергать тиранов, где бы ни угнетали они свои народы. Третья: сверхдержавность, вскружившая им головы и давшая уверенность, что для исполнения освободительной миссии «Гулливеру предстоит порвать все нити, которыми опутали его лилипуты»8, включая международное право. Понятно, почему идеи неоконсерваторов пленили Буша: по сути своей — это политический фундаментализм.

Конечно, он мог ощущать себя посланником Бога и до вторжения в Ирак, и даже до того, как стал президентом. Бывший корреспондент журнала Time Дэвид Эйкман сообщает нам неизвестную ранее деталь. Оказывается, еще в 1999 году пастор Марк Крейг напророчил Бушу божественную миссию9. В чем она должна состоять, пастор, правда, не уточнил. Буш, если судить по первым восьми месяцам его президентства, тоже об этом понятия не имел. Он был тогда, если угодно, посланником без Послания. В том-то и заключается роль неоконсерваторов, что они сформулировали для него Послание, затрагивавшее идеалистические струны в душах миллионов американцев. Так Буш стал «рожденным заново» пророком Свободы.

Торжество мифа

Другое дело, насколько реалистично это Послание. Достаточно ведь просто непредубежденного взгляда на сегодняшний мир, чтобы удостовериться, что оно — миф. Нет нужды даже ссылаться на примеры, скажем Туркмении, где большинство неукоснительно голосует за диктатора, или Ирана, где оно предпочло свободе исламский фундаментализм, или, наконец, того же Ирака.

Главное подтверждение успеха своего мифа Буш видит в свободных выборах в Афганистане и в тех выборах, что пройдут в январе в Ираке. Допустим, он прав, и в обеих странах, не знавших до сих пор демократии, она и впрямь восторжествует. Надолго ли, однако? На этот счет есть авторитетный статистический анализ, свидетельствующий, что ценность свободы в том или ином обществе зависит от многих факторов, в первую очередь от его исторических традиций и жизненных стандартов. Исследование Адама Пржевоского было посвящено лишь второму из этих факторов. И вот что оно показало.

В странах с годовым доходом на душу населения до $1,5 тыс. демократия выживала в среднем не больше восьми лет (что не предвещает ничего хорошего афганской свободе), там, где доход до $3 тыс. — 18 лет. Относительно устойчивой демократия становится лишь при доходе в $6 тыс. на человека. Из 69 демократических режимов с доходом меньше $9 тыс. обратно к диктатуре скатились 39 (уровень «смертности» свободы – 56%). Зато в странах с доходом выше этого порога свобода становится практически бессмертной. Из 32 демократических режимов с таким доходом не погиб ни один10.

В сегодняшнем мире подобный доход имеет 51 страна. Но, конечно же, и величина дохода не дает нам абсолютного критерия ценности свободы. Куда важнее историческая традиция народа. Мы просто пока не умеем измерять ее мощь. В Объединенных Арабских Эмиратах, например, доход на душу населения — $25 470, в Кувейте — $16 648, а демократией там и не пахнет. Не пахнет ею и в Китае, где параллельно с повышением благосостояния растет вовсе не стремление к свободе, а свирепый национализм. «Сегодняшние молодые националисты в Китае, — говорит по этому поводу Питер Граес, американский китаевед, — с презрением отзываются о либеральных 80-х, когда молодежь обожествляла свободу, как о наивном прозападном десятилетии»11.

Короче, понятно, что мы имеем дело с одной из сложнейших философских проблем, когда-либо стоявших перед человечеством. И сведение ее к политическому лозунгу слишком похоже на элементарную вульгаризацию, способную лишь скомпрометировать саму идею свободы.

Пристегните ремни, господа!

Я не виню в этом Буша. Какой с него спрос? Он человек темный, книг не читает, с философией не знаком даже понаслышке. Да и ситуация у него была аховая: одно за другим рухнули все оправдания вторжения в Ирак. Что прикажете делать, если не оказалось у Саддама ядерного оружия, если он не связан с Аль-Каидой и не имеет никакого отношения к трагедии 11 сентября? Дремучие фундаменталисты могут и сегодня в это верить, но секулярные ведь знают, что это неправда. И тут появляются неоконсерваторы с идеей, что никакого оправдания для вторжения в Ирак и не нужно. Хватит того, что Саддам был тиран. Загнанный в угол президент немедленно переходит от обороны к нападению, обвинив оппонента, что тот предпочел бы видеть у власти в Ираке тирана.

Некрасиво? Но что тогда сказать о блестящих неоконсервативных интеллектуалах, таких, как Френсис Фукуяма, подсунувших Бушу в отчаянную минуту спасительную, но насквозь фальшивую идею стать знаменосцем Свободы? Им-то почему не стыдно оказаться в «попутчиках» у религиозных фанатиков?

Как бы то ни было, мы, судя по всему, близки к тому, чтобы дать ответ на нашу загадку. Похоже, что переизбрание Буша обеспечила мобилизация фундаменталистских сил, дополненная неоконсервативной пропагандой. Сегодня «партия Бога» торжествует. «Пришло время революции», — заявил вождь фундаменталистов Ричард Вигери. Президент победил, пишет он, потому, что большинство воспринимает его как борца за моральные ценности: «Не может быть сомнения, что выборы эти для Буша выиграли именно мы»12. Вигери, конечно, преувеличивает. Не меньшую роль в победе Буша сыграло и то, что избиратели воспринимали его как борца за Свободу.

Дальнейшее зависит от двух факторов. Во-первых, научила ли чему-нибудь президента предвыборная кампания и хватит ли у него здравого смысла посвятить свой второй срок предотвращению окончательного раскола страны. Во-вторых, сумеет ли секулярная Америка, наследница заветов отцов-основателей, создать единый фронт сопротивления фундаменталистско-неоконсервативному альянсу, защитив моральные ценности, провозглашенные в Декларации независимости.

В конце концов, великий демократический эксперимент, который называется Соединенными Штатами Америки, выстоял два столетия не потому, что сопротивлялся абортам, а потому что был основан на религиозной терпимости и «уважении к мнению мира». Это тоже моральные ценности, их возрождению, я надеюсь, и посвятит себя секулярная Америка.

Никто сегодня не знает, чем закончится эта борьба. Единственное, что можно сказать определенно: США — и мир — вступают в зону сильной турбулентности. Так что пристегните ремни, господа!

Автор – профессор Нью-Йоркского университета

1 Zbigniew Brzezinski. The Choice, NY, 2004, p. 230.
2 Entretien avec Condoleeza Rice, Politic Internationale, No. 1 (Winter 2000—2001), p. 30.
3 New York Times Magazine, Oct. 17, p. 40.
4 Ibid, Oct. 31, p. 43.
5 Ibid.
6 Ibid, Oct. 17, p. 40.
7 Ibid, p. 51.
8 The Washington Post, June 8, 2001.
9 David Aikman. A Man of Faith, W Publishing, 2004, p. 21.
10 World Policy, 49, No. 2 (Jan. 1997).
11 Peter H. Gries. New Chinese Nationalism. California Univ. Press, 2004, p. 52.
12 The New York Times, Nov. 4, 2004.