Ковчег плывет


Текст | Владимир ГОРЮНОВ

Мы привычно произносим: «банковский», «финансовый», «промышленный капитал», справедливо связывая эти понятия с экономическим будущим страны. Но зачастую забываем о базовом капитале – человеческом. Именно он воспроизводит все остальные капиталы.

Председатель правления РАО «ЕЭС» Анатолий Чубайс как-то жаловался, что некому разрабатывать и осуществлять проекты новых электростанций. Ведущие специалисты уходят на пенсию, достойной замены нет. С ним солидарны множество других руководителей промышленности, предпринимателей, банкиров, они тоже сетуют на отсутствие высококвалифицированных специалистов.

Почему же их мало? Прежде всего ответ на вопрос надо искать, думается, в нынешней системе образования.

Всего понемножку

Существуют международные рейтинги результатов, достигнутых школьниками и студентами в олимпиадах по различным дисциплинам. Увы, отечественные показатели ниже средних на 6—8%. Подчеркнем: не лучших, а средних.

В чем причины? Лев Якобсон, первый проректор Высшей школы экономики, одну из них видит в ошибках средней и высшей школы, зачастую ориентирующих учащихся не на усвоение материала, а на запоминание. В мире же ценится способность человека гибко использовать свои знания и постоянно усваивать новую информацию.

Лев Якобсон сравнивает нашу образовательную систему с Ноевым ковчегом, где каждой твари по паре, то есть всего понемножку. Скажем, на одного учителя в среднем у нас приходится 13—14 учеников, а в странах ЕС — 16. Вроде бы хорошо. И по насыщенности учебных программ мы, например, значительно превосходим США. Тоже неплохо. Зато степень усвоения материала весьма низкая, что косвенно подтверждают и результаты олимпиад.

В целом по расходам на образование (в процентах к ВВП) мы не так уж сильно уступаем Западной Европе, что весьма похвально. Однако треть средств расходуется на оплату коммунальных услуг.

Еще один штрих. В 90-х годах при снижении общей численности школьников на 10% число студентов возросло на 68%. Одновременно существенно увеличился и преподавательский корпус вузов. Такую ситуацию в высшей школе Лев Якобсон готов бы приветствовать, кабы не несколько обстоятельств.

Во-первых, значительная часть юношей идет в вузы, чтобы не идти в армию, и поступает туда, куда проще попасть. Во-вторых, вузы искусственно расширяют набор студентов, «выбивая» дополнительное финансирование. Соответственно требования к абитуриентам снижаются. В-третьих, на одного российского преподавателя приходится в полтора раза меньше студентов, чем, например, в США, и свидетельствует данный факт не о качестве, а о нерациональности образовательного процесса. Кстати, по данным ВЦИОМ, лишь 32% россиян работают по специальности, полученной в вузе.

Отдельная больная тема — состояние профтехобразования. Бывшие ПТУ получили красивое название «колледжи», однако это мало помогает решению проблемы. Положение близко к катастрофическому: поиск квалифицированных рабочих становится для предприятий настоящей головной болью. В стране отмечается крайне тревожная тенденция: отъезд за рубеж наиболее квалифицированных специалистов и наплыв, в основном из стран ближнего зарубежья, малообразованной и плохо подготовленной рабочей силы.

Ученье ради процесса

Согласно оценкам, инвестиции в образование в Советском Союзе имели низкую эффективность. Но тогдашняя система обучения обладала тем преимуществом, что ориентировалась на потребности действующей экономики. Ее деформированный характер — другой вопрос.

Нынешняя же образовательная система носит, по словам Льва Якобсона, ярко выраженный «корпоративный характер». То есть заботится не о здоровье отечественной экономики, а о собственном выживании. Если на Западе бизнес рассматривает знания как ключевой вопрос настоящего и будущего страны, то у нас бизнес и образование бывают связаны между собой лишь в виде редких исключений из общего правила.

Еще недавно проблема нашей страны заключалась в порочной экономической системе, а не в человеческом факторе. Сейчас все явственнее вырисовывается другая картина. Реформы оказываются не вполне востребованными из-за того, что те, для кого они проводятся, не в состоянии воспользоваться их плодами. Если мы ясно не осознаем всей глубины этой проблемы, ничего хорошего впереди нас не ждет.