Давайте говорить внятно


Текст | Илья МЕДОВОЙ

С Дмитрием Сергеевичем Лихачевым — о нем в наши дни говорят как о последнем истинном русском интеллигенте — мы были близко знакомы много лет. Когда он приезжал в Москву или я в Питер, мы встречались. А в перерывах довольно часто переговаривались по телефону и переписывались.

Незадолго до кончины Лихачева у него дома в Питере, на Втором Муринском проспекте, мы проговорили до позднего вечера. Запись этой беседы сохранилась в моем архиве.

Дмитрий Сергеевич вспоминал петербургскую гимназию и реальное училище Карла Мая, где когда-то учился, Соловки, где отбывал наказание в лагере. Вспоминал он и о том, как в советские и перестроечные годы его, «неудобного академика», жестоко преследовал КГБ.

И тут наша беседа сделала резкий поворот: разговор пошел о культуре речи, которая в стране почти исчезла.

— Почему зарубежные политики так складно говорят? — задался вопросом Дмитрий Сергеевич. — Почему даже средний европеец или американец, человек с улицы, которого так любят интервьюировать телерепортеры, — клерк из офиса, полисмен, студент, продавец магазина — без всякого смущения, свободно излагает свои мысли? Дело в том, что манера эта, то есть мастерство общения, вырабатывается еще в школе, нацеленной на воспитание речевых навыков у каждого выпускника. А в России оно утрачено. Не умеют говорить даже крупные политики, администраторы, предприниматели. Но без умения выражать свои мысли и общественно значимые идеи невозможна демократия, невозможно развитие экономики и культуры!..

Богатство тает на глазах

— У Тургенева, — рассказывал Дмитрий Сергеевич, — есть стихотворение в прозе «Русский язык»: «…нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» Что это означает? Кем дан? И почему именно язык свидетельствует о величии народа? А дело в том, что словарный запас языка, языковая проблематика отражают все культурное наследие народа.

В языке сосредоточен и растворен весь исторический опыт. И мы вправе считать, что если обладаем таким богатством, то оно не зря нам дано. Оно определяет будущее России.

Но сегодня наше богатство тает на глазах. Происходит страшное обеднение русского языка. Смотрю телевизор и ловлю себя на том, что с трудом понимаю невнятную скороговорку юной ведущей молодежной программы. Не в ладах с русским языком и многие спортивные комментаторы. А как корява, неправильна, лексически бедна речь многих наших политиков! Неверно употребляют слова. К примеру, укоренилось выражение «эпицентр событий». А между тем слово «эпицентр» применимо лишь к землетрясению, поскольку означает «под центром».

У событий бывает только центр.

Очень часты газетные заголовки «Страсти по…» в значении «страдания вокруг кого-то». Однажды мне даже встретился заголовок «Страсти по слону», касающийся зоопарковых проблем. На самом же деле страсти — это муки Христа в интерпретации одного из евангелистов. Так что упомянутый заголовок означает ни больше ни меньше как «Евангелие от слона».

Слово «дисплей» часто употребляют для обозначения экрана. Масса технической и научной терминологии запутана неясным словоупотреблением. Нелепость — «честно говоря». Что, в других случаях — нечестно? Употребляют «в этой связи», когда нужно — «в связи с этим»; говорят «развязать войну», в то время как всегда войну и драку завязывали. Происходит невероятная экспансия предлога «о». Вместо того чтобы сказать «проблема заполнения морей водой», говорят «проблема о заполнении…».

Поразительно, как много приходится слышать ошибок в ударении — даже по телевидению и радио, где должны были бы за этим тщательно следить (кстати, лучший способ избавиться от этих ошибок — читать старые стихи, читать Пушкина, Крылова, Державина).

Когда-то признаком воспитанности считалась манера говорить медленно, внятно, без лишних слов, точно выражая свою мысль. Внятность речи формировалась в школе. Сначала с учениками работали логопеды. Потом за дело принимались учителя риторики. Школьная программа предоставляла массу возможностей отточить искусство выражения своих мыслей (скажем, на семинарах и заседаниях кружков, где приходилось выступать с докладами или отстаивать собственную точку зрения в полемике с оппонентами). А сейчас в школах, увы, не обращают внимания на дефекты речи учеников, не учат их связно выражать свои мысли.

Яд и противоядие

— Процесс этот, как известно, начался во время революции, когда носители чистого, литературного языка были либо уничтожены, либо выдворены за пределы страны, — сетовал академик. — Правильную русскую речь заменил язык агиток, Джордж Оруэлл назвал его новоязом. За годы советской власти руководители нашего государства в культуре речи не преуспели. Их общим свойством было неумение говорить правильно.

В пору «развитого социализма» над нашими косноязычными вождями, которые с трудом читали на публике тексты своих выступлений, потешался весь мир. Косноязычием отличались чиновники всех мастей и рангов. А поскольку и язык телевизионных дикторов оказался стерт донельзя, да и учителя изъяснялись с учениками на том же новоязе, брать пример было не с кого.

О необходимости реформы образования у нас говорилось и говорится много. Но полезного делается, увы, очень мало. А может быть, начать нужно с самых простых вещей, вспомнить хорошо забытое старое? Очень важно, например, читать детям вслух. Чтобы учитель говорил на уроке: «Сегодня будем читать Толстого. Не разбирать, а читать с комментариями». Так поступал, когда я учился в школе, наш преподаватель русского языка Леонид Владимирович Георг. Приходил в класс и предлагал: «Давайте почитаем “Войну и мир”!» Выбирал лучшие сцены и с таким упоением читал их, что все мы бросались читать.

Он читал по-французски Мопассана и тут же переводил текст. И мы бросались изучать французский! Ему хотелось, чтобы мы восхитились тем или иным выражением, тем или иным пассажем, удачной находкой писателя. При этом он не стеснялся говорить и о неудачах Толстого, скажем, в романе «Воскресение»… Таким образом он прививал нам вкус к языку.

Искусство спора

— Мало думать на языке. Надо еще и уметь излагать на нем свои мысли. А для этого необходимо работать над собственной речью, контролировать себя — не просто высказываться как бог на душу положит, а постоянно думать о том, чтобы речь всегда была внятной, понятной, четкой, лаконичной, избавленной от мусорных слов, которые произносятся для заполнения пространства. И сделать привычкой пользование словарями. Не только словарями произношения и ударений, не только толковыми, этимологическими и иностранных слов, но и энциклопедическими.

Помню, когда я молодым человеком вернулся из лагеря, Лев Владимирович Щерба, будущий академик, пригласил меня на чай, чтобы поговорить об арго. Я рассказывал, какие существуют в лагерной среде слова, а он то и дело вскакивал и бежал к книжным полкам: «Это надо посмотреть по словарю!» Чаепитие наше получилось страшно долгим…

Надо с детства воспитывать в ребенке навык пользования словарями, дабы в нем всегда был заряд любознательности, побуждающий интересоваться, почему слово пишется и произносится именно так и откуда оно возникло. Вот почему каждой школе (и желательно семье) необходим комплект словарей и справочников.

В Оксфордском университете на экзамене студенты пишут сочинение в библиотеке, пользуясь книгами и словарями. Таким образом, экзамен максимально приближен к жизни. Что мешает перенять этот полезный метод нам? И, конечно же, с самых ранних лет надо учить не только правильной речи — членораздельной, четкой и ясной, но и красноречию, логике, умению вести полемику.

В английских университетах студенту задают, к примеру, вопрос: «”Слово о полку Игореве” — это подлинный памятник древнерусской культуры или поддельный?» У нас бы поставили «отлично», если бы студент отвечал хоть коротко, но правильно.

А там требуется развернутая система доказательств. И если студент придумает такую систему и возьмет под сомнение общепринятую точку зрения, он получит «отлично», даже если его взгляды противоречат взглядам педагога. Если же механически повторит общеизвестное, то на высший балл рассчитывать не сможет. Знание важно не само по себе, важны именно самостоятельность мышления, инициатива, логика, умение отстаивать свои убеждения.

«Не копировать!»

— В юности, — вспоминал Лихачев, — я обучался логике у известного ученого Сергея Ивановича Поварнина. В начале 20-х его лишили университетской кафедры, и он бесплатно преподавал студентам университета на дому. Мы вместе читали «Логические исследования» Гуссерля. Это могло кончиться для него арестом. Но, по счастью, никто на него не донес.

Так вот, Сергей Иванович Поварнин написал великолепную книгу об искусстве спора, изданную в Петрограде в 1918 году. На экземплярах этой книги в Российской публичной библиотеке до сих пор можно увидеть штамп «Не копировать». Видимо, потому что в издании 1918 года говорилось о недопустимых приемах полемики, аргументах дубины, кулака, которые применяли в то время «товарищи большевики».

Я бы эту книгу немедленно переиздал и бесплатно разослал в школы. Так же как и учебники красноречия, которые в годы моей юности были доступны любому гимназисту, и главные словари русского языка. Кстати, знакомство с этими книгами не помешало бы и нашим парламентариям. Может быть, в этом случае когда-нибудь, наблюдая за их дебатами по телевидению, мы смогли бы наконец убедиться, что Иван Сергеевич Тургенев в своем восхищении русским языком был не так уж неправ.

Справка «БОССа»

Дмитрий Сергеевич Лихачев родился 28 ноября 1906 года. Окончил факультет языкознания Ленинградского университета.

В 1928-м за доклад для студенческого научного кружка «О преимуществах старой русской орфографии» был отправлен в концлагерь на Соловки. Освободился из заключения в 1932-м. С 1938 года и до кончины в 1999-м работал в отделе древнерусской литературы Пушкинского дома Академии наук. За это время детально изучил и описал первые 700 лет русской литературы — с Х по XVII век.

Книги Лихачева «Великое наследие», «Национальное самосознание Древней Руси», «Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого», «Заметки о русском», «Письма о добром и прекрасном» сделали его имя известным во всем мире.