Страсть Виктора Мишина — тайная и явная


Текст | Леонтий БУКШТЕЙН

В сущности, что такое вино? Для большинства — перебродивший сок винограда, выдержанный длительное время в специальной таре в специальном месте. Известно, что его кислотность соответствует кислотности желудочного сока человека, поэтому оно помогает переваривать пищу, особенно белковую. Ученые обнаружили в вине более двух десятков химических элементов, полезных для нашего организма. Калий и фосфор, например, положительно влияют на нервные процессы, минеральный обмен и биоэнергетику. Так называемый винный рубидий вытесняет радиоактивный цезий. Благотворное воздействие оказывают и содержащиеся в чрезвычайно малой концентрации йод, фтор, марганец, цинк и ряд других микроэлементов. Естественно, при условии весьма умеренного потребления этого волшебного напитка.

В наши дни при упоминании вина у абсолютного большинства людей возникают ассоциации с «солнечной ягодой», то есть с виноградом. Но такими же «солнечными» могут быть садовые и лесные ягоды и даже арбуз. Не сказать, что человечество совсем уж оставило их без внимания, занимаясь виноделием, но сейчас их роль явно преуменьшена. Однако, как говорится, нужда — лучший учитель. Севернее Краснодарского края виноград в России встретишь редко. Но это не мешает энтузиастам-любителям получать удивительные напитки из того, что дает им родная земля. Вот и на Урале, под Орском, в поселке Ирикла есть свое вино. Его автор, Виктор Борисович Мишин, — человек здесь заметный.

О нем знают в округе, но далеко не все: рекламой собственной продукции он не занимается, в торговые сети ее не продвигает, в профильных выставках и ярмарках не участвует. Даже на бутылочных этикетках специально пишет: «Не для продажи». И вообще, Мишин — человек занятой: в его подчинении — Ириклинская ГЭС в среднем течении реки Урал. Она выполняет водорегулирующую функцию, является, по сути, стратегическим объектом в период пиковых нагрузок паводка и совершенно не оставляет руководителю времени на развлечения. Но оказывается, если с умом использовать время, отведенное для сна, а также законные выходные дни (тем более что дом начальника ГЭС угнездился на скале аккурат над самой гидроэлектростанцией и все ему оттуда видно), то можно заняться еще одним делом — для души. Что Виктор Борисович и делает уже почти два десятка лет.

— Зачем и почему? — задаю ему сакраментальный вопрос. — Вы же практически не употребляете спиртного?

— Пока был молодым, главным в жизни была энергетика и все то, что сопутствует молодости. А по мере взросления и вхождения в стадию полной зрелости начал склоняться к новому занятию. И даже стал думать, что если бы пошел по линии виноделия, своего многолетнего увлечения, то добился бы не меньших, чем в энергетике, результатов. По крайней мере, мне многие теперь говорят, что плоды моих винодельческих трудов по качеству не уступают моим техническим рационализаторским предложениям и изобретениям.

— С вином тоже фантазируете?

— Постоянно и давно. Ну кто видел и пробовал вино из дыни? А у меня такое есть. Вино из арбуза? Имею. Вино из лесной земляники? Вот оно, в хранилище дозревает. Вино из меда? Пожалуйста. Только это именно вино, а не та медовуха, которую готовят на дрожжах и которую на Руси знают много веков.

— А где сырье берете?

— Лесная земляника, березовый сок и мед в сотах — это из Башкортостана. Спасибо Муртазе Губайдулловичу Рахимову, президенту республики, который бережет ее богатство — леса, реки, всю природу. Там сохранены настолько экологически чистые районы, такие, например как Зилаирский, что у березового сока, меда и лесной земляники совершенно особые вкус и запах. Башкирский мед во всем мире известен давно и ценится очень высоко. Японцы приезжают сюда его закупать. В Башкортостане вообще чистоту наводят образцовую. Сколько туда ни ездил, каждый раз встречал школьников, собирающих мусор в придорожных лесополосах. Там пластиковых бутылок, банок, канистр вы по лесам не увидите. А ведь это тоже часть культуры, экологии: кто знает, что в них было. А потом все это — в землю, а из нее через корневую систему — в растение. Попробуй такой березовый сок попить — козленочком станешь, как говорится в русской народной сказке. Но в Башкортостане ничего подобного нет. Мне водитель, перевозивший лесную землянику, рассказывал, что всю дорогу ехал с открытым окном: такой запах земляники, просто голову кружит…

— Вы говорили про башкирский мед…

— Загадку детскую знаете: «Солнце печет, липа цветет, жар донимает… Когда это бывает?» — «Летом!» А аромат липового меда? Это же неописуемое наслаждение! Мы тут, среди железа, иной раз начинаем забывать, что такое запахи природы. А они благотворны не меньше лекарств. Или возьмем мое вино из арбузного сока. Беру соль-илецкие арбузы. Сортом-то они астраханские, но выращены в уникальной местности — в Соль-Илецке, в 150 км от Оренбурга. Так вот, в этих солончаковых степях, как ни странно, арбузы зреют и наливаются сладким соком очень даже хорошо. Кстати, как и дыни. Они у меня тоже оттуда. И безо всяких химических подкормок. Беру арбузы и дыни у фермеров, без посредников, прямо с поля. И землю проверяю, чтобы никаких химикатов, упаси бог. Вырезаю арбузную и дынную мякоть, механически ее перерабатываю: косточки — в одну сторону, сок — в другую. Сок сбраживаю, добавляю мед… Эх, какой же аромат идет!

— Прямо сразу?

— Ну, сразу-то он еще грубоватый, резкий. Сок постоит, потом добавляешь к нему закваску из сушеной малины или бродящего молодого вина. Все это перебродит под гидрозатвором, затем молодое вино выдерживаю в холодном темном подвале два-три года, а еще лучше шесть-семь лет, чтобы мед осветлился окончательно, — тогда это зрелое вино. И не вино, а сказка.

— В бочках стоит?

— Ни в коем случае! Только в стеклянных бутылях, пропаренных, просушенных. Они продезинфицированы спиртом, воздух удален углекислотой. Никаких посторонних примесей в них нет. А значит, нет возможности потерять заложенный материал из-за порчи или скисания.

— Вы сказали шесть-семь лет?

— Для вина из меда. До этого срока мед еще муть дает, нужно время, чтобы напиток стал прозрачным как слеза. И мне вот что мои знакомцы рассказывали: оставили они как-то на столе початую бутылку с медовым вином и в отпуск уехали. Вернулись через три недели, а напиток как был кристально прозрачным, так и остался.

— Случайно?

— Э нет! Это, во-первых, у нас вода такая. Особо чистая, из родников. Она у меня в бутылях по полгода стоит — и как будто только сию секунду взята из-под земли: ни привкуса, ни посторонних запахов, ни затхлости. И во-вторых, значит, напиток и перебродил, как надо, и потом в бутылях выдержан по норме, все положенные ему шесть-семь лет. Следовательно, моя технология правильная и процесс я веду по уму. У меня хранится вино из терна, которое еще мама ставила, когда мой сын — ее внук — Алексей родился. Было это в 1980 году, 24 года прошло. А вино живет, оно сохранилось на все сто. И мои первые вина тоже есть, я их ставил в 1985 и 1986 годах. Угощаю знакомых — всем нравится. Никто и не скажет, что напитку уже больше трех пятилеток. Вот почему мне удивительно читать на бутылках современных вин «Срок годности 12 месяцев». Не вино это, просто винный напиток.

— Вы про все ингредиенты своих напитков рассказали?

— Еще не про все. Вино бывают из малины, из черной смородины, из садовой клубники, из вишни… Это то, что я поставил в нынешнем году. И я их с виноградным не сравню, пусть не обижаются мои «виноградные» коллеги. Там все же процесс веками отлажен, и он не так уж и сложен.

— Ну это вы, Виктор Борисович, мне кажется, зря. Весь мир виноградное вино пьет и нахваливает…

— Просто весь мир моих вин не пробовал. Шучу. Но моя технология создания вкуса и компоновки ароматов действительно не имеет аналогов, она разработана вот здесь, за этим садовым столом и в этом подвале. Трудов она требует немалых, скажу я вам. А кроме того, большого терпения, фантазии и осторожности. Да вы и так все можете посмотреть вживую.

— Ваша специализация только вина?

— Отнюдь. Я делаю и настойки, и бальзамы, и тоники, и прохладительные напитки. Беру березовый сок, мед, добавляю какое-либо свое вино, лимоны. Причем косточки отделяю, чтобы не было горечи. Ну и плюс еще 10—15 ингредиентов.

— А лимонов нужно много?

— Да как вам сказать… За нынешнюю весну порезали 2 тыс. лимонов. Из них достали порядка 20—30 тыс. косточек…

— Много. А кто все это делает?

— Я, жена, сын и дочь. А что тут такого?

— Да ничего. С вами, видать, не заскучаешь. А когда вы делаете первую в году закладку материалов?

— В апреле приступаем к работе с березовым соком. Это очень нежная субстанция, хранить его без потери вкуса практически невозможно. Так что сразу же как привозим из Башкортостана первые бидоны сока соединяем его с медом. Причем с медом прошлогодним, который выстоялся и выкристаллизовался. Начинаем «мутить» бальзам. А бальзам, замечу я вам, если даже маленькую ложечку положите в чашку чая, дает такой аромат, что слышно его по всей комнате… Но работа с бальзамом в апреле только начинается. В мае сливаю материал после брожения, ставлю на осветление. Это уже ожидание на годы.

А в июне идет лесная земляника. Вы представляете, что такое получить сок из ягоды, величиной в полноготка? В соковарке, на водяной бане, она медленно парится, чтобы не потерялись вкусовые качества. Если дать большую температуру, все ароматы улетучатся и останется лишь розовая водичка со слабым запахом земляники. Вот нагреваешь ее до температуры тела — и идет сок. И так много-много циклов. Затем собираешь полученный сок, добавляешь родниковую воду, мед. В этом году в будущий бальзам для аромата положил веточки черной смородины. Могу бросить несколько вишен, корочку лимона, несколько ягод малины….

— Вы все заранее продумываете или просто по наитию добавляете эти «вкусности»?

— Чаще это приходит как вдохновение. И начинаешь творить свою композицию.

У меня руки как бы сами выбирают, чего добавить в бутыль.

— И сколько же вы перерабатываете земляники?

— Я мог бы сказать, что это коммерческая тайна, но у меня с моими напитками нет коммерции. За один раз я перерабатываю до 40 ведер ягод.

— Ну… Это много больше, чем можно было бы себе представить…

— Так это же на годы и годы вперед. Сколько друзей и знакомых нужно будет угостить: у одного — день рождения, у другого — годовщина свадьбы, у третьего — просто родня приехала… Да мало ли поводов, чтобы делать подарки?

— Вот вы взяли такую гору ягод…

— Загружаю в пароварки — и процесс пошел. Длится он сутками, пока весь сок не выйдет. С этого объема я поставил 29 бутылей емкостью 20 л каждая.

— Да это ж на маланьину свадьбу!

— И на свадьбы тоже просят. На все и на всех, кто знает меня, хватит. Я нынче переработал 3 т березового сока, сахар мешками и мед флягами.

— Вернемся к вашему сельскохозяйственному календарю. Пролетели апрель и май. Наступает июнь…

— Пошла клубника-виктория. Ее я закупаю в основном у наших пенсионеров.

В местной газете даже как-то писали, мол, спасибо Мишину за то, что он, закупая ягоды в поселке ГЭС, буквально вытащил стариков из нищеты. Может, это и некоторое преувеличение, но я знаю, что старикам ягоды везти некуда, не на чем и не на что. Так пусть хоть здесь, прямо у себя в саду, получат за свои труды какие-никакие, а все же деньги.

— И много вы закупили ягод?

— Прилично. Более 2 т вишни, свыше 1 т черной смородины, более 500 кг малины. И так далее.

— Июнь, июль… Закончилась клубника. А потом?

— Потом практически одновременно идут вишня и малина. И чуть позднее — черная смородина. Все, что есть в садах нашего поселка, я закупаю. Сейчас хочу для ириклинцев сделать презентацию напитков, приготовленных из их ягод.

— Что же вами движет? Ведь столько сил и средств вкладываете в свое увлечение.

— Я все делаю с душой. В своем саду и винном подвале работаю с душой. И на ГЭС тружусь с душой. Вы видели, как мы отделываем парапет плотины природным камнем? Правда, красиво?

— Как на набережной какого-нибудь черноморского курортного города.

— Вот-вот. От нас до курортов далеко, так пускай хоть красота такая глаз радует.

— Вернемся к вашему увлечению. Прошел сезон заготовки фруктов и ягод, закладки виноматериалов на созревание и настаивание. Что дальше?

— Дальше наблюдение за процессом созревания, отбор проб, купажирование. Каждый рецепт записывается в особую тетрадь, ей уже больше десяти лет. Первая запись была сделана в 1992 году. Здесь все мои секреты, все рецепты, все опыты. Например, рецепт вина «Черный жемчуг». Он один и не меняется годами. Хотя могу и ввести новые вкусовые добавки из соков или зеленых растений. Вот собираюсь приготовить медовый тоник с земляникой. Да много чего еще, не буду пока хвастаться.

— Интересно, опытный дегустатор узнает, из чего состоят ваши напитки?

— Что-то, конечно, определит, но все — вряд ли. Тут же иногда не один десяток ингредиентов. В процессе созревания вкус, цвет и запах исходных материалов изменяются до неузнаваемости. Например, напитки из арбуза приобретают золотистый цвет, а аромат арбуза смешивается с более сильным запахом меда. Туда же вплетается интонация смородиновой веточки или малины. Нет, полностью, из чего состоят мои напитки, дегустатор не угадает.

— Не устали заниматься этим делом?

— Нет пока. Мне мать говорила: «Вот, сынок, угостишь людей своим вином, и они тебя будут вспоминать добрым словом.

А Бог тебе здоровья даст. И построился ты на дороге, к тебе люди будут идти сами, без вызова». Сколько живу — вижу правоту матери. Открытость — это наш, российский стиль. Мне угостить своим вином — одно удовольствие. Что я и делаю.

— А можно задать бестактный вопрос?

— Любой, я отвечу.

— Откуда средства на такое затратное увлечение?

— Я вам один источник назову, а вы сами решите, есть у меня средства или нет. Вот я скоро получу компенсацию за 17 неиспользованных ежегодных отпусков. Как считаете, приличная сумма будет?

— Думаю, вполне.

— А еще все время, без передышки, изобретаю, а также рационализирую производство на ГЭС. В иные годы на премии мог купить по нескольку автомашин за раз. Правда, до сих пор ни персональной на работе, ни личной дома у меня нет: жена всегда рядом, сын со мной работает и на ГЭС, и по дому. Так что я не остановлюсь. Пока силы есть, буду свои бутыли ворочать.