О товарном голоде при избытке товаров


Текст | Владилен КРИВОШЕЕВ

Инфляция в России — выдумка! Наше правительство который уже год борется с этим отвратительным явлением, а ее, этой самой инфляции, и нет вовсе!

Мы удивлены столь безапелляционным утверждением? Тогда загляните, например, в «Словарь иностранных слов для школьников» (М., 2002. С. 168). Детям врать не будут. Там сказано: «Инфляция (от лат. inflatio — вздутие) — обесценение бумажных денег, вызванное чрезмерным увеличением их выпуска в обращение…»

В серьезном разговоре, скажете, негоже ссылаться на детские издания? Но я к тому, что даже школьник знает, как определить инфляцию. Так с чем же борется наше правительство — с выпуском денег в обращение «в размерах, превышающих потребности товарооборота» (Большой экономический словарь. М., 2002. С. 320)?

Молоко за $1 тыс.

Практика инфляций такова: когда в государственном бюджете не хватает денег на покрытие неотложных нужд, включают на полную мощность печатный станок. Денег становится больше, чем товара на прилавках, и цены по закону рынка растут до уровня, уравновешивающего спрос и предложение. Рост цен — следствие инфляции.

Но надобности запускать российский печатный станок пока, слава богу, нет. Деньги бьют ключом из нефтяных скважин. Который год подряд бюджет с профицитом. А так называемый стабилизационный фонд набит, как известно, нефтеденьгами под завязку. Но если «пустых» денег в оборот не запускают, отчего тогда растут цены? Уже было сказано о рыночном законе, по которому спрос и предложение стремятся к равновесию. А оно достигается двумя способами: либо изменением количества товара, либо — денег. Если денег больше, чем тора, то цены растут. Если товара больше, чем денег, цены будут падать.

Обратите внимание: спрос и предложение могут быть сбалансированы при различном уровне цен и при различной массе товара. Даже если рынок предложит всего-навсего 1 л молока ценой, скажем, в $1 тыс., то и в этом случае тоже. Потому что молоко по такой цене с прилавка мигом не сметут. А раз товар лежит на полке и ждет покупателя, можно говорить о его достатке и даже избыточности.

Именно такова ситуация на товарном рынке России. У нас товарный голод, хотя прилавки не пустуют. Полны они не потому, что товара много, а потому что у народа денег мало. Потребление в стране по сравнению с поздними советскими временами сократилось вдвое. При средних доходах россиян — они, по официальной статистике, в 12 раз меньше, чем в США, — цены на продовольственные и промышленные товары у нас почти сравнялись с американскими, а в некоторых случаях и обошли их. Например, бензин в США чуть ли не вдвое дешевле нашего.

Проделаем мысленный эксперимент. Представим собственный уровень доходов равным американскому — более $4 тыс. в месяц. Оставим в нашем эксперименте и американский уровень цен. А масса товара на прилавках российских магазинов пусть будет нынешней. Представили? Пусть поработает, читатель, ваше воображение. Ужас! В магазинах могут просто затоптать в покупательском ажиотаже.

Синдром Альцгеймера

Итак, в России не избыток денег, а недостаток товара — «инфляция спроса». Оттого и цены неустанно ползут вверх. Промышленность вовсе не торопится увеличивать производство, а торговля — импорт. Во-первых, и у тех и у других нет на то средств. В банке за кредит придется заплатить больше, чем удастся выручить от продажи произведенного или купленного за границей товара. Во-вторых, зачем наращивать производство, когда можно взвинтить цены до «равновесия с 1 л молока на рынке». Наша экономика и торговля вынуждены из-за безденежья ориентироваться на норму прибыли, а не на массу товара, что ведет к росту цен. А как с выросшей ценой при прежнем потребительском качестве товара удержаться на рынке? К снижению цен, чего хочет добиться наше руководство, ведет производство, ориентированное на увеличение массы товара. И в «том», заграничном, капитализме производители борются за рынки сбыта именно потому, что все они увеличивают производство, чтобы не оказаться под конкурентом.

Теперь ответьте, каким образом наше правительство борется с инфляцией? А никаким. Потому что денежная масса в России не вздувается, вздуваются цены. И этим вздуванием занимается само государство, пораженное фискальством, словно болезнью Альцгеймера. Оно зарабатывает на нефти не только за границей, но и внутри страны. И деньги, полученные внутри страны в виде налогов и экспортных пошлин на нефть, направляет в зарубежные банки. Непомерно высокая цена на энергоносители сокращает производство и взвинчивает цены на товары.

Трезво мыслящее правительство, наверное, догадалось бы вернуть часть сверхприбылей во внутреннюю экономику, удерживая цены на энергоносители на уровне, стимулирующем производителей. А также увеличивать товарную массу, обновлять производство, снижать издержки, повышать зарплату работникам и, следовательно, покупательную способность конечного потребителя, без которого наша экономика даже при сколь угодно высоких ценах на зарубежных нефтяных биржах не встанет на ноги. Для этого необходимо превратить стабилизационный фонд в инвестиционный. И отказаться от налога на добавленную стоимость, придуманного после экономических и социальных потрясений конца 20-х годов специально для сдерживания роста объемов товарной массы, дабы предупредить кризис перепроизводства. Но НДС не фискальный инструмент, для пополнения казны существует немало и иных способов.