Мечта и реальность зодчего Гунста


Текст | Татьяна ПУДОВА

Игорь Гунст, генеральный директор ОАО «Спортпроект», заслуженный архитектор России, рисовать начал маленьким мальчиком, в войну. Из-под его карандаша появлялись солнышко, цветущие деревья и мама с папой, прогуливающиеся по улочкам подмосковного села, где жил дедушка. Никакие трудности военного детства не могли оторвать мальчика от этого занятия.

Такая увлеченность не могла не удивлять и не радовать его родителей. Когда пришел черед кубиков, из них складывались дома, замки, целые города. Мальчик способен был часами слушать рассказы родителей про своего деда — знаменитого архитектора. Дед, Анатолий Оттович Гунст, проектировал Дом ученых и здание греческого посольства в Москве, а его двоюродный брат, Александр Иванович Гунст, работал вместе с Леонтием Бенуа, Монигетти, строил Гостиный Двор в Питере.

…Мы сидим в кабинете Игоря Анатольевича. Длинный стол, груды чертежей, фотографий, рисунков. Одна из стен увешана дипломами. Среди них — сертификат «Европейский стандарт», подтверждающий европейское качество работы «Спортпроекта», диплом лауреата высшей общественной награды России «Международная премия имени Петра Великого», диплом «За активное участие в реализации социальных программ», благодарности за спонсорскую поддержку…

Уже будучи известным архитектором, Игорь Анатольевич по старым фотографиям восстановил в подмосковном селе Хатунь, где стоял дом деда, колоколенку ХVII века. Теперь над крышами вновь плывет колокольный звон. Священник отец Валерий периодически звонит: «Приезжайте. Всегда с радостью ждем».

— Строя колокольню, вы, наверное, таким образом хотели отдать дань тем местам, где провели детство? — интересуюсь у хозяина кабинета.

— Совершенно верно. Все-таки войну там пережил. Знаете, какие канонады приходилось слушать?! Немцы были от нашего села всего в 15 км. Я и после войны, уже живя и учась в Москве, почти каждое лето приезжал туда. Вы бы видели, какие там грибы! И леса! А вода в речке Лопасне такая чистая и прозрачная, что ее можно пить.

«Спортивный» архитектор

Игорь Гунст рос болезненным ребенком. Но один пожилой врач сказал: «Спортом надо заниматься, тогда и хворать не будешь». Коньки, лыжи сделали свое дело. Игорь окреп, а спорт так и остался частью его жизни. «Мне уже под 70, тем не менее холодный душ по утрам, 10—15-километровые пробежки на лыжах в выходные — это обязательно», — признается Игорь Анатольевич.

И в архитектурных кругах он известен прежде всего как проектировщик спортивных сооружений. Проект спортивного комплекса в Красной Поляне, выполненный Игорем Гунстом для зимних Олимпийских игр 1998 года, за право принимать которые среди других стран боролась и Россия, был одобрен тогдашним президентом Международного олимпийского комитета Хуаном Антонио Самаранчем. К сожалению, из-за сложного экономического положения в стране Сочи снял свою кандидатуру. Однако спортивные организации и сейчас проявляют к комплексу большой интерес. Так что есть надежда на реализацию проекта.

Помимо отдельных крытых ледовых полей для хоккеистов и фигуристов, а также катка для конькобежцев в том проекте впервые была предложена идея крытой санно-бобслейной трассы с финишем внутри ледового дворца. Сейчас подобная трасса проектируется для московских спортсменов. Авторский замысел прост: нередко из-за изменчивых погодных условий участники соревнований оказываются в неравных условиях. А если вокруг — стены, а над головой — крыша, победа зависит только от мастерства.

Под руководством Игоря Анатольевича по заказу Правительства Москвы совсем недавно построен Дворец ледового спорта площадью 9 тыс. кв. м. В Европе таких пока нет. Под одной крышей разместились два ледовых поля: для хоккея с шайбой и фигурного катания. Это существенно повышает экономичность здания — за счет единой системы холодоснабжения и общих инженерных коммуникаций. Здесь есть разминочный зал, раздевалки с душевыми, сушилки, сауна с массажными кабинетами, фитобар, магазин, уже работает детская спортивная школа.

Также Игорь Гунст проектировал физкультурно-оздоровительные комплексы в легких металлических конструкциях. На сегодня таких комплексов в России построено более тысячи.

На веку Гунста были и другие крупные проекты.

— В советские времена, когда спортивные школы, стадионы строились буквально на каждом шагу, наш институт был подчинен Спорткомитету СССР, — вспоминает Игорь Анатольевич. — Я пришел сюда в 1969 году. Не буду рассказывать, что происходило до меня — это отдельная длинная история, ведь «Спортпроект» образован еще в 1935 году. А мне уже довелось проектировать плавательные бассейны в Москве, лыжные трамплины в Минске, Калуге, первый футбольный стадион в Актюбинске, крытый каток в Нижнем Тагиле, лыжные трамплины с трибунами для зрителей и спортивные комплексы в Латвии, Ираке и других странах. Перечислять можно долго.

При участии Игоря Гунста проектировались и строились объекты для Олимпиады-80. Именно тогда в Москве появились здания антидопингового и реабилитационного центров, дворец спорта «Измайлово». На базе последнего «Спортпроект» создал и первым в России внедрил технологию мембранных перекрытий больших пролетов.

В 80-х годах в институте разработали принципиально новую концепцию типовых физкультурно-оздоровительных комплексов для города и села, сочетающих в себе универсальный спортивный зал, бассейн, тир. Ежегодно его специалисты выпускали 10—12 новых типовых и экспериментальных проектов спортивных сооружений. Из 140 типовых проектов, действующих в то время в стране, практически половина родились в «Спортпроекте».

— Во времена перестройки у Спорткомитета Москвы начались проблемы с деньгами, — рассказывает Гунст. — Соответственно исчезли заказы. Нам пришлось хвататься за любое предложение: проектировали и жилые дома, и административные здания. Десять лет перебивались разовыми заказами. Половина сотрудников ушли. Но мы выжили. Нас спасала глубокая вера в то, что такое предприятие, как «Спортпроект», необходимо стране. Мы были убеждены: придет время, и вместе с возрождением России начнет возрождаться и наша компания.

— Ожидания оправдываются?

— К счастью, да. У меня вот и объявление о наборе новых сотрудников готово, — кивает Гунст на исписанный листок бумаги. — Не справляемся! Специалистов уже не хватает. В последние годы мы решили стать, так сказать, универсальной проектной организацией. По нашему проекту в центре Москвы возвели 17-этажный дом с подземным гаражом, где 25 квартир выделили нашим сотрудникам. Обратите внимание: за все время, пока я здесь работаю, «Спортпроект» получил от Спорткомитета СССР всего лишь две квартиры. Также мы выиграли конкурс на лучшее архитектурное решение реконструкции площади Рижского вокзала — с 50-этажной гостиницей и комплексом подземных сооружений. Да и масса другой работы есть. Главное, руки не опускать. Хорошая жизнь только начинается!

«Окно в Европу»

30-метровая белоснежная арка-звонница взметнулась в небо, словно лебедь, устремившийся ввысь. Возведенная на Крестовском острове в Санкт-Петербурге, она символизирует возрождающуюся российско-европейскую интеграцию. По просторам Финского залива колокольный звон слышен на десятки километров. Этот символ объединяет духовное и сугубо мирское, возвышенное и земное. Игорь Гунст называет проект своим любимым детищем.

Два года назад, когда арку построили, он от многих слышал похвалы собственной идее и ее воплощению. Десятки интервью, первополосные фотографии, в том числе и та, где Игорь Гунст вместе с тогдашним губернатором Санкт-Петербурга Владимиром Яковлевым разрезает красную ленточку. Сейчас Игорь Анатольевич, как бы отмахиваясь от былого внимания, спокойно говорит:

— Я просто считал, что 2000-летие Рождества Христова отмечалось у нас слишком скромно. Огромная православная держава в великий праздник осталась без символов, открытия каких-то значимых объектов. Вот и родилась идея звонницы.

— А как вышло, что звонница появилась в Питере? — спрашиваю архитектора, прищурившись, рассматривающего одну из рабочих моделей арки.

— Получилась довольно занятная история. Мы сначала хотели вести строительство в Москве на Воробьевых горах. Но Владимир Яковлев увидел проект и сказал: «А почему в Москве? Это же надо делать как можно ближе к Европе!» Тем более, приближалось 300-летие Санкт-Петербурга. Он уговорил меня построить звонницу на Крестовском острове — в самой западной точке города, практически на границе с Финляндией. Отсюда и пошло ее название — «Окно в Европу». Арка стала своеобразным символом Санкт-Петербурга и всей России.

В ней все особенное. Стены — это белоснежный бетон из Дании. Привезенные из Нидерландов колокола — они, кстати, музыкальные — управляются с помощью компьютерной программы и играют до 200 мелодий. Здесь единственное место в России, где любой человек может звонить в колокола, специально вмонтированные по бокам арки.

Мало кто знает, но этот проект от и до реализован на спонсорские деньги. Ни из муниципального, ни из федерального бюджета на него не выделено ни копейки, при том что один только колокол стоит больше $2 тыс. Сам Игорь Гунст к подобному факту относится философски:

— Звонница несет людям добро и радость. Это для меня самая большая награда. Ну а деньги… К счастью, помогают спонсоры. За что им огромное спасибо.

— А что вы чувствуете, когда ваше детище называют символом третьего тысячелетия?

— Скажу откровенно: работая над проектом, мы совсем не думали о том, будет он символом или нет. Мы хотели осмыслить и воплотить в архитектурной форме смену исторических вех, великие события, произошедшие на наших глазах. А когда увидели реакцию населения, конечно, появилась гордость. Здесь уж нечего лукавить.

Город будущего

В середине 60-х проект перспективной застройки площади Ильича обошел десятки зарубежных изданий. В ящике письменного стола Игоря Анатольевича до сих пор хранятся журналы из Японии, Германии, США, где с восторгом описывается разработанный русскими проект города будущего. Восторгаться действительно было чем. Улицы, устремленные в небо, люди, живущие в гигантских башнях-деревьях, — похоже на сценарий фантастического фильма.

Гунст предложил отказаться от плоскостного типа застройки современных городов, когда соотношение диаметра населенного пункта к его высоте составляет примерно 1:1000. При этом теряется масса пространства, на тысячи километров растягиваются коммуникации, люди часами добираются из одного конца города в другой.

Проект Игоря Анатольевича позволяет всего этого избежать. Сначала строятся 30-этажные дома и необходимая инфраструктура, образовательные учреждения, культурно-развлекательные и спортивные комплексы. Потом возводятся башни-гиганты высотой около 300 м — так называемые улицы-стволы, по которым движется вертикальный транспорт. Затем — цилиндрические башни высотой около 600 м (для сравнения: высота Останкинской телевизионной башни примерно 550 м). На них монтируются блоки с квартирами, которые со временем заменяются новыми, словно кубики в конструкторе. Освободившаяся внизу территория превращается в зеленую зону.

При такой застройке на 1 кв. км земли будет проживать в десять раз больше людей, чем сейчас. И все необходимое рядом: работа, магазины, детские сады, кинотеатры… До любого объекта — десять минут ходьбы. Связь между такими мини-городами осуществляется с помощью скоростной монорельсовой дороги. Человек перестает быть рабом транспорта, ему ни к чему автомобиль, а значит, не за горами решение и экологических проблем.

Этот проект разработан Игорем Анатольевичем в 1965 году. Но тогда его не приняли к реализации. Слишком уж несбыточным показался.

— Вы просто обогнали свое время, — «успокаиваю» архитектора будущего.

— Наверное. А может, в те годы вопрос с землей еще не стоял так остро, как сегодня. Так или иначе, но сейчас интерес к проекту возник снова. Мы уже подготовили проект строительства одного дома из данного комплекса напротив здания нашего офиса. Это будет жилое или административное здание. Главное — начать. А там, глядишь, людям понравится.

Концепция объемных городов дает возможность решить и такую наболевшую проблему, как нехватка мест для парковки автотранспорта.

— В Москве большое количество эстакад, кольцевые автодороги, их ширина в некоторых местах достигает 50 м. Пространство расходуется впустую! — возмущается Гунст. — А можно, например, строить над дорогами многоэтажные стоянки. Скажем, трасса, а над ней — «этажерочка» для автомобилей с небольшими съездами. И удобно, и собирать быстро, и охранять легко. С подземными стоянками проблем намного больше. Мы вышли в Правительство Москвы с предложением создать несколько подобных парковок, но, к сожалению, никакой реакции пока не последовало.

Вперед, и только вперед!

— Игорь Анатольевич, существует ли в работе архитектора момент истины? И как бы вы его определили?

— Сложный вопрос. Конечно, есть объективные позиции: цена, простота, экономия площади. Но общая оценка идет откуда-то изнутри. Как это назвать? Интуиция, наверное.

— А что вам подсказывает интуиция по поводу современной застройки Москвы?

— Больно об этом говорить. Решающий голос здесь имеет далеко не интуиция и даже не художественный, архитектурный вкус, а деньги. К примеру, снесли гостиницу «Москва». Перед всеми открылся замечательный вид на Кремль, Манеж, «Метрополь». Великолепная площадь, она стала бы настоящим украшением столицы России! Так ведь нет! Уже прошла информация: землю продали какой-то крупной фирме. Она собирается там что-то строить. Я надеюсь, что это место все-таки удастся отстоять.

— А что же главный архитектор?

— Он тоже выступает против такого решения. Но, к сожалению, у него слишком мало полномочий. Вот и с Домом ученых практически впритык построили современное большое здание. Ну никак нельзя было его ставить рядом со старинным особняком! Все-таки к истории надо относиться с уважением. Мне в этом плане очень нравится Швейцария. Там деликатно и внимательно подходят ко всему, что связано со стариной. Страна фактически трех-четырехэтажная. Сооружения очень разные по времени, но в целом они воспринимаются как единый ансамбль. Нам бы так!

— А в Москве у вас есть любимое место?

— А как же! «Спортпроект»! Я ведь здесь работаю уже столько лет! Он мне вторым домом стал. Когда после кризиса более или менее поднялись, построили свой физкультурно-оздоровительный комплекс с 12 -метровым бассейном, спортзалом, сауной, тренажерами. Для сотрудников все бесплатно.

— У актеров часто спрашивают: какую роль вы хотели бы сыграть? А что вы, как архитектор, хотели бы построить?

— Хотя бы один блок из города будущего. Этим мы доказали бы реальность и целесообразность проекта. Да, геологи говорят, что в Москве нельзя строить такие огромные здания. Мол, в грунте много пустот, размытостей, он может не выдержать. Но на дворе ХХI век! В космос летаем, ну а уж с землей-то как-нибудь справимся!