Какой ВВП мы хотим?


Владимир ГУРВИЧ

Первые лица правительства конкурируют в радикальности программ удвоения ВВП — ведь задача поставлена президентом.
По пятилеткам наша страна уже жила. Теперь предстоит за десять лет удвоить ВВП. Но та ли это задача, которая действительно важна обществу? Или мы снова попадаем под магическое воздействие лозунгов и красных дней календаря?

Призывы вроде удвоения ВВП за десять лет содержат серьезные политические риски. Если поставленная цель не будет реализована, власть способна ужесточить свои действия. Все повторяется: после военного коммунизма большевики перешли к НЭПу. Но уже к середине 20-х годов темпы экономического развития стали снижаться, и Политбюро ЦК ВКП(б) высказало председателю Совнаркома Алексею Рыкову неудовольствие по поводу явно недостаточной амбициозности планов правительства. Заметим, что примерно в том же упрекали не так давно и Михаила Касьянова вместе с его кабинетом.

Реальность решения задачи, поставленной в президентском послании-2004, у многих вызывает сомнения. Между тем в мире есть страны, которые смогли успешно с ней справиться. В начале 60-х годов Япония задалась целью удвоить ВВП за те же десять лет и приблизилась к ней досрочно. Другой пример — Китай. За 25 лет объем ВВП Поднебесной увеличился в десять раз. При этом суммарный размер прямых инвестиций за последнюю четверть века составил $600 млрд. Начиная с 80-х годов китайская экономика прирастала в среднем на 10% в год.

Конечно, подобные цифры впечатляют, но не надо забывать, что одновременно с ростом производства и в Китае, и в Японии, и в соседней Южной Корее произошло фантастическое повышение качества производимой продукции. Именно это позволило им проникнуть на мировые рынки и тем самым нарастить объемы производства. Но никак не наоборот.

Где искать зарытую собаку

Профессор Евгений Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики, главным вопросом дня считает не удвоение ВВП, не борьбу с бедностью, не диверсификацию экономики, а повышение ее конкурентоспособности. Если российские товары и услуги обретут новое качество, то тогда нам удастся удвоить, а может, даже и утроить ВВП, ослабить или победить бедность и т. д. В этом смысле конкурентоспособность и есть та общенациональная задача, которую сейчас необходимо решать.

С такой позицией трудно не согласиться. Именно признание конкурентоспособности определяет и место, и перспективы любого государства на мировой сцене.

По словам Евгения Ясина, анализ конкурентоспособности российской продукции на внешнем и внутреннем рынках (на основе принятых в зарубежной практике методик) показал, что таковыми являются сырьевые товары, прежде всего газ и никель. А в обрабатывающей промышленности приятное исключение составляют энергетические и электротехнические оборудование и приборы. До недавнего времени в список конкурентоспособных товаров входили еще и суда, но они выпали из их числа в 2002 году. Так что, если взглянуть сегодня на список в целом, то можно увидеть печальную закономерность: чем выше степень обработки, тем ниже уровень конкурентоспособности.

А потому, утверждает Ясин, нашему обществу не надо в пожарном порядке удваивать ВВП. Ведь быстро добиться конкурентоспособности товаров, которые обеспечат устойчивые позиции России на мировых рынках, просто невозможно.

Оборона или нападение?

Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования подготовил исследование ближайших перспектив российской экономики. Какова же стратегия конкурентоспособности России — оборона или нападение? По мнению авторов исследования, мы стоим перед чертой, за которой начнется процесс исчерпания факторов роста, действовавших в последние несколько лет, и прежде всего в 2003 году. Тогда от половины до двух третей всего прироста ВВП было достигнуто за счет высоких мировых цен на нефть и расширения физических объемов экспорта не только нефти, но и ряда других видов сырья.

Нынешнее резкое ускорение интеграции России в мировую экономику приводит к открытию внутренних рынков страны. Это, в свою очередь, чревато усилением на них конкуренции и потерей прежних позиций отдельными нашими компаниями. Наконец, на мировом рынке заявляет о себе конкуренция, вызванная появлением новых масштабных игроков и центров силы, объединяющих целые группы стран, например в рамках Евросоюза. Все это осложняет проникновение отечественной продукции на международные рынки.

Угроза замедления темпов экономического роста заставляет нас искать новые источники этого роста. И потому должны быть задействованы те конкурентные преимущества, которые есть в России. По мнению авторов исследования, конкурентные преимущества, традиционно считающиеся российскими (дешевые топливо, энергия, рабочая сила), на самом деле ими не являются. Отдельным, наиболее эффективным компаниям, использующим новые технологии, эти факторы позволяют получить позитивные результаты. Однако в целом, на макроуровне, перечисленные факторы лишь компенсируют крайнюю неэффективность отечественного производства. Удельные же затраты наших компаний на рабочую силу, топливо и энергию гораздо выше, чем, например, в США. Так, согласно расчетам, при сохранении существующих тенденций к 2010 году по совокупным затратам первичных энергоносителей в стоимостном выражение на единицу ВВП Россия будет опережать США в четыре-пять раз. Хотя абсолютный уровень и зарплаты, и издержек у нас существенно ниже, чем в Америке.

То же самое можно сказать о низких транспортных тарифах, которые только компенсируют очень высокий удельный объем грузоперевозок в России. К факторам того же ряда относятся уклонение от налогов и несоблюдение стандартов. А в действительности все это блокирует привлечение капиталов в нашу экономику и консервирует технологическую отсталость.

В то же время у России есть и реальные потенциальные конкурентные преимущества.

К ним можно причислить природные ресурсы, высокий потенциал роста внутреннего спроса, высокий образовательный уровень рабочей силы при ее невысокой стоимости, транзитный потенциал (способность предоставить короткий транспортный маршрут для международных перевозок), определенный технологический потенциал, а также лидирующее положение на постсоветском пространстве.

Многоступенчатый фактор роста

Возникает ключевой вопрос: как капитализировать имеющиеся конкурентные преимущества, то есть превратить их в факторы роста? Здесь, по мнению исследователей, следует говорить о комплексной стратегии развития этих преимуществ. Причем она должна стать неким совокупным действием государства, бизнеса и гражданского сообщества.

В данной триаде у каждого свои функции. Государство помимо разработки стратегических приоритетов и программ развития обязано создавать институты, направленные на снижение рисков, прежде всего у частного бизнеса. У самого же бизнеса есть организационные и финансовые ресурсы для реализации этих задач. Ну а гражданское общество могло бы помочь и бизнесу, и государству достичь поставленных целей.

Важнейшее условие успешного проведения политики конкурентных преимуществ — формирование необходимых институтов. Поэтому преимущества остаются в латентном состоянии. Чтобы они заработали, кому-то надо стимулировать стремление к инновациям, рост инновационной емкости рынков, возникновение новых бизнесов и вывод из застоя старых, не эффективных. Нужны также институты, регулирующие трудовые отношения, которые могли бы привести в цивилизованный вид полулегальные структуры, повысить мобильность трудовых ресурсов, а значит, сделать нашу экономику привлекательной для инвестиций.

Фактически конкурентоспособность становится еще и средством коммуникации между государством и бизнесом. Государство должно поменять свой стиль общения с предпринимательским сообществом, заговорить с ним на языке бизнеса, повышения эффективности технологий и схем управления, а не на языке тонн выплавленной стали, добытого угля и нефти или яйценоскости кур-несушек.

Кроме того, задача повышения конкурентоспособности требует инвентаризации не только проводимых, но и намечаемых реформ. Скажем, налоговая реформа пересмотрена сегодня в сторону снижения явно чрезмерной фискальной нагрузки на бизнес. Но на каком-то этапе подобное умаление нагрузки станет источником рисков: сможет ли государство в условиях ограниченности средств создать комплекс необходимых институтов? Вот почему налоги должны сами превратиться в институт, который подтолкнет развитие конкурентных преимуществ. Их стимулирующая функция призвана поощрять обновление производства, рост его технологического уровня.

То же и с институтами правоприменения. Многие конкурентные преимущества не работают в силу неисполнения законов. К этому все давно привыкли. А в результате преимущества остаются нераскрытыми.

Новый продукт и старый чиновник

Невозможно повысить конкурентоспособность российской продукции без широкого внедрения в экономику инноваций. Однако наша страна в этом смысле находится в цикле большого провала. В России проживает около 13% ученых всего мира, но на внутреннем рынке отечественные наукоемкие технологии занимают лишь 2%. За последние десять лет число изобретений в России сократилось в семь раз.

В ТЭКе, который не испытывает нехватки финансовых ресурсов, примерно 3% компаний занимаются более или менее серьезной инновационной деятельностью. Нефтяные бароны просто не желают тратиться, ведь пока нефть идет обильным потоком и при старых технологиях. Вот, может быть, когда добыча станет сокращаться… Но не слишком ли поздно будет тогда для вложений?

Лучше положение в сфере транспорта и связи, здесь инновациями занято примерно 20—24% компаний. В целом же инновационные проекты ведут не более 8—10% отечественных предприятий, и тенденции к росту этого показателя не намечается. По данным ООН, доля России в мировом товарообороте научно-технической продукции не превышает 0,5% (для сравнения: доля Китая — 6%) и ежеквартально уменьшается на 0,009%. С начала 90-х годов Россия не выбросила на мировой рынок ни одной новаторской разработки.

Конечно, российский бизнес инновационно ленив. Но и государство мало что делает для его поощрения. Многие иностранные предприниматели, в их числе и Эндрю Сомерс, президент Американской торговой палаты в России, считают самой важной задачей создание законодательной базы для развития высоких технологий. А это сфера, где наилучшим образом можно использовать наш интеллектуальный капитал.

В России же, по мнению Сомерса, отсутствует последовательная стратегия по устойчивому инвестированию в названный сектор как со стороны иностранных, так и внутренних инвесторов. Но существуют модели других стран, и изобретать велосипед не потребуется.

Кроме того, считает Эндрю Сомерс, в России в этой области все чрезмерно забюрократизировано. Чтобы создать даже маленькую компанию, требуется получить 40 первоначальных лицензий, обратиться в несколько ведомств, потом к муниципальным, региональным властям. В западных странах такое положение просто немыслимо. Неудивительно, что у многих зарубежных инвесторов желание вкладывать деньги в наш сектор высоких технологий быстро пропадает.

Еще одним препятствием на пути развития сектора высоких технологий является таможенный режим. Если та или иная компания хочет экспортировать свою продукцию, она сталкивается с большой проблемой, связанной с возвращением НДС. Отсюда — значительная потеря времени, а сектор высоких технологий очень динамичен, здесь выигрывает тот, кто не только выбросит на рынок хороший товар, но и сумеет это сделать в максимально сжатые сроки.

Многие существующие сегодня в России проблемы можно решить так, как делают, например, в Шотландии, Малайзии или Ирландии. Там государство помогает развитию инновационной деятельности прежде всего продуманной налоговой политикой.