Александр ШМАКОВ: будущее — за продукцией с высоким интеллектом

Основа успеха в наши дни — везение, ловкость, деньги. Александр Шмаков, генеральный директор ОАО «Энергопром», что в Озерске на Южном Урале, в такой успех не верит. А верит по старинке в упорный труд и запланированный результат — они-то, по его мнению, и приводят в конечном счете к определенным достижениям. На фоне стремительного развития «Энергопрома» эта мысль вовсе не выглядит чересчур консервативной.

— Александр Валентинович, процессы, которые происходят на вашем предприятии в последние два года, иначе как переходом на другой уровень развития не назовешь. Это и выделение электротехнического, строительного и антикоррозионного бизнеса в самостоятельные направления, и смена названия предприятия (до 2003 года оно называлось «Энергопром — Стройзащита»), и соответственно разработка нового фирменного стиля. Наверняка за всем этим стоят крупные цели и задачи.

— Еще год назад мы соотносили себя лишь с производственным предприятием, и не более того. Но просто производить что-либо в наши дни недостаточно. Надо предлагать комплекс услуг. Поэтому активизировали научно-техническое направление, перешли на уровень инжиниринговой компании, обладающей собственным производственным потенциалом.

— Называть себя инжиниринговой фирмой и соответствовать этому, согласитесь, разные вещи.

— Конечно! Именно с целью ознакомления с деятельностью предприятия и перспективами его развития, с целью изучения потребностей рынка, интересов клиентов с 2002 года мы проводим научно-практические семинары. Уже по результатам первых двух стало ясно, что они переросли уровень одного предприятия, одного города или нескольких партнеров. В мае нынешнего года семинар прошел с участием ведущих проектных институтов страны и представителей эксплуатирующих организаций: АК «Транснефть», ОАО «Газпром», РАО «ЕЭС». Мы поняли, что необходима совместная работа по обсуждению требований к изделиям и их функциональному назначению, а также соответствия современным условиям эксплуатации электротехнического оборудования.

— Что делается для реализации этих благих намерений?

— Создан инженерный центр, где сосредоточены лучшие специалисты для разработки новых изделий, отвечающих современным требованиям и пожеланиям потенциальных клиентов. Не буду утомлять читателей технической информацией, скажу одно: результаты работы впечатляют, хотя с момента создания центра и прошло относительно мало времени.

— Все-таки хотелось бы узнать подробнее о новых разработках.

— Из новой продукции это, например, КРУ (комплектное распределительное устройство) серии К-01Э. Его отличительные особенности — компактность, возможность применения совместно с ним КРУ других заводов, удобство и безопасность обслуживания, более простая, а следовательно, и более надежная работа механизма шторок. Также есть возможность использования по требованию заказчика любых вакуумных и элегазовых выключателей, микропроцессорных устройств РЗиА (релейная защита и автоматика) российских или зарубежных производителей, что позволяет гарантировать повторяемость каждого изделия.

— Продукция «Энергопрома» в основном предназначена для нефтегазовой отрасли. Объем поставок для РАО «ЕЭС» значительно меньше. Вы считаете это направление неперспективным?

— Почему же? Мы активно осваиваем рынок электротехнической продукции для электроэнергетики, и сейчас можно говорить о некоторых успехах в этой области. Cегодня поставки для РАО «ЕЭС» достигают уже 7—8% общего объема производимой продукции. Это хорошо, хотя, конечно, пока не слишком много. Определенные надежды связываем с реформой в электроэнергетике. Надеюсь, что после реструктуризации РАО «ЕЭС», когда решится вопрос с собственниками, начнется техническое перевооружение компаний. Потому что основные фонды в этой отрасли изношены достаточно сильно. Соответственно интерес к нашей продукции повысится.

Известный интерес для предприятия представляет и атомная отрасль. Сейчас мы находимся на стадии получения лицензии Госатом-энергонадзора на производство и разработку электротехнической продукции для этой отрасли. Проведен ряд переговоров с атомными компаниями. Интерес к нашей продукции есть. И достаточно серьезный.

— В прошлом году вы собирались увеличить объем продукции вдвое. Получилось?

— Не совсем. Мы увеличили его примерно на треть. Идет постоянный процесс разработки и выпуска новых видов продукции. А с ними, как известно, выходить на рынок достаточно сложно: нужны значительные средства и время на раскрутку. Кроме того, заметно усилилась конкурентная борьба.

— А как обстоят дела в этом году?

— Предварительные итоги внушают оптимизм и позволяют надеяться на успешное завершение года. Тем более что есть идея превращения «Энергопрома» в комплексного поставщика. Раньше мы работали в нише изделий низкого напряжения — до 1000 В, затем добавился сегмент 6—10 кВ, сейчас осваиваем продукцию среднего напряжения — 35 кВ.

— Идея, видимо, в том, что предприятиям нефтегазовой промышленности целесообразнее покупать оборудование по всей принятой номенклатуре у одного поставщика. Вот вы им и станете.

— Совершенно верно.

— Но ведь все преобразования, о которых вы говорите, требуют и соответствующего оборудования.

— Процесс модернизации и технического перевооружения на нашем предприятии идет постоянно. В этом году ОАО «Энергопром» получило грант в рамках программы «Британо-российское партнерство по “закрытым” атомным городам». Эти средства направлены на приобретение координатно-револьверного пресса А5-25 фирмы Finn-Power, который мы недавно запустили в работу. Кроме того, на собственные деньги купили второй листогибочный комплекс Е-40/1600 и гильотинные ножницы НТ-255 той же фирмы, шиногибочный станок Digibend-360, установку по приварке шпилек и многое другое. Естественно, это позволит значительно ускорить выпуск и улучшить качество продукции.

— В 2000 году деятельностью вашего предприятия впервые заинтересовалась зарубежная компания: французская фирма Schneider electric именно вас выбрала в качестве стратегического партнера. Как сегодня развиваются контакты с зарубежными партнерами?

— Мы продолжаем сотрудничать с Schneider electric: объем поставок комплектующих этой фирмы за прошедшее время увеличился в два раза. С 2002 года работаем со всемирно известной фирмой из Германии Rittal. В 2004 году появилась возможность деловых контактов с английскими предприятиями по линии CNCP и с американскими партнерами по реализации проектов по линии Росатома. Так что международное сотрудничество у нас не «провисает».

— Теперь, видимо, можно ждать изменений и в сбытовой политике компании?

— Прежде всего мы намерены расширять рынки сбыта. Для нас привлекательны рынки стран ближнего зарубежья, в первую очередь Казахстана, а также Азербайджана, Туркменистана, Таджикистана. Поясню, почему именно они. Казахстан — стремительно развивающаяся страна, которая активно привлекает иностранный капитал. Энергетическая и нефтегазовая отрасли находятся там на подъеме. Первый опыт сотрудничества с Казахстаном относится еще к 2002 году, сумма контракта тогда равнялась порядка 20 млн руб., мы поставили 126 станций катодной защиты на строящийся газопровод. На текущий год заключен еще один крупный контракт. Есть также желание создать совместное казахстанско-российское предприятие. Реализация этого проекта, думается, дело недалекого будущего.

Что же касается Азербайджана, Туркменистана и Таджикистана… Конечно, сегодняшние темпы развития у них не столь масштабны, как в Казахстане. Но потенциал есть.

— Стратегия развития вашей компании ориентирована на наукоемкие изделия и технологии. Насколько коммерчески выгоден такой подход?

— С коммерческой точки зрения — недостаточно. Но это только на первой стадии реализации проекта. Если же рассматривать стратегическую сторону вопроса, то такой подход абсолютно оправдан, ведь будущее принадлежит именно высоким технологиям и продукции с высоким интеллектом.

— В продолжение вопроса: как вы оцениваете политику российского правительства в области развития наукоемких технологий и производств?

— К сожалению, она не настолько дальновидна, как хотелось бы. Что выражается в первую очередь в высоких таможенных пошлинах на импортное оборудование, аналогов которому в России нет. В результате предприятие, желающее выпускать продукцию европейского уровня (а ее можно делать только на соответствующем оборудовании), вынуждено переплачивать за него 12—20%. Кроме того, затраты российских предприятий на НИОКР на порядок меньше затрат ведущих западных фирм. Следовательно, нам трудно конкурировать с ними по новым разработкам. Тем более что почти десять лет застоя и хаоса в промышленности понизили конкурентоспособность российских производителей.

— Где же выход?

— В первую очередь необходимо снизить таможенные пошлины на оборудование, не имеющее аналогов в России. Это позволит отечественным производителям повысить качество продукции. Несомненно, нужно оказывать государственную поддержку разработчикам новых продуктов и изделий, не уступающих лучшим зарубежным образцам. И создавать равные условия при проведении конкурсов на поставку оборудования для российских и западных предприятий.

— Вы возглавили компанию сравнительно недавно — около двух лет назад. Довольны результатами работы?

— В целом да. Мы сохранили свои позиции на рынке производителей электротехнического оборудования, подписали договор о проведении аудита на соответствие требованиям международного стандарта ИСО:9001. Активно внедряем автоматизированную систему принятия управленческих решений, у нас постоянно совершенствуется сбытовая политика, разрабатываются новые, перспективные продукты. Все, что наметил, хотя и с отставанием на три-четыре месяца, но я выполняю.

— Почему с отставанием?

— Дело в том, что я стал генеральным директором в тот момент, когда в компании началась реорганизация. Но весь топ-менеджмент остался прежним. В одиночку, без поддержки единомышленников, осуществлять более или менее значимые планы трудно. Поэтому в течение двух лет я помимо всего прочего занимаюсь тем, что формирую управленческую команду.

— И какими принципами руководствуетесь?

— Я ценю профессионализм во всех его проявлениях, пунктуальность и обязательность, не прощаю лжи и предательства. Естественно, сотрудник, если он хочет занимать высокий пост, должен быть достаточно активным. К примеру, мой заместитель по экономике. Парню всего 30 лет. А у него два высших образования — экономическое и юридическое. Он постоянно рвется в бой. Иногда его даже приходится притормаживать. Благодаря ему за последний год предприятию удалось почти вдвое увеличить кредитный портфель, мы стали приобретать оборудование, используя лизинговые схемы, чего раньше не делалось.

— А рядовым сотрудникам что от этого?

— Как это что? Чем прочнее стоит на ногах предприятие, тем лучше для всех. Тем более что в нашем городе достаточно сильно ощущается кадровый голод. Осложняет ситуацию и всем известное ПО «Маяк», которое привлекает специалистов высоким уровнем заработной платы. Нам с ними тягаться сложно. Чтобы привлечь молодежь, мы используем все возможные методы. Если в прошлом году средний возраст сотрудников составлял 45 лет, сейчас он снизился до 40. Инженерно-технические службы пополняются молодыми ребятами — выпускниками вузов. Многих из них я прекрасно знаю, потому что 12 лет преподавал на кафедре электроснабжения промышленных предприятий отделения № 1 МИФИ, в основном на старших курсах. Поэтому у меня есть возможность выбирать лучших.

— Но ведь молодым специалистам надо что-то предложить. Сами говорите: кадровый голод, ПО «Маяк»…

— За последние два года мы сформировали неплохой социальный портфель, в который входят беспроцентные ссуды на получение жилья с рассрочкой на четыре-пять лет. У нас есть база отдыха на 25 человек недалеко от Геленджика. Стоимость путевки для наших сотрудников чисто символическая — 15 руб. в день. За сезон там отдыхают порядка 100 человек. Решаем также транспортный вопрос. Мы приобретаем по лизинговой схеме легковые машины, а люди выкупают их с рассрочкой на два-три года под 10—11% годовых. Ни один банк под такой процент кредита не даст.

Конечно же, направляем своих специалистов на повышение квалификации и стажировку в российские и зарубежные вузы и компании. Они изучают все, вплоть до ораторского искусства и нейролингвистического программирования. Ну и если я заинтересован в специалисте, то соглашаюсь платить ему ту зарплату, которую он просит. А иначе нельзя. Не делая всего этого, мы можем застрять на месте, и разговоры о перспективах в итоге так и останутся лишь разговорами.

— Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

— Я родился в Касли, одном из старейших городов Южного Урала, известном на весь мир художественным литьем из чугуна. Учился в другом известном на весь мир городе — Озерске, городе атомщиков, раньше он на-

зывался Челябинском-40. У меня диплом МИФИ, по специальности я инженер-электрик. 21 год отработал в ПО «Маяк» на разных руководящих должностях, а в 1998-м пришел в «Энергопром». Мой сын Павел работает на одном из заводов ПО «Маяк» инженером по релейной защите и автоматике. Дочь Катерина заканчивает ЮУРГУ по специальности «Бухгалтерия и аудит».

— То есть вас можно назвать успешным, состоявшимся человеком: карьера, семья… А как с самореализацией?

— Могу отнести себя к самореализовавшимся людям, но это не значит, что я достиг своего потолка. На мой взгляд, есть еще вершины, которые нужно и можно покорить, есть еще цели, которых следует добиваться. Главное, я уверен: все возможно!