ТЕМПЫ ГРЁЗОПРОИЗВОДСТВА


Леонтий БУКШТЕЙН

О кино как об увлекательном времяпрепровождении знают все. О киностудиях как о фабриках грез известно многим. А вот о кинопроизводстве как о самостоятельном и серьезном бизнесе, требующем специфических знаний и умений, имеют представление в основном профессионалы.

Еще совсем недавно, в период резкого сокращения производства кинофильмов в нашей стране, в профессиональных и особенно в непрофессиональных, зрительских, кругах многие говорили о российском кинематографе как об умирающем. Этот печальный процесс был обусловлен тем, что фильмы снимались при 100-процентном бюджетном финансировании, которое, тая прямо на глазах, привело к уменьшению смет картин, а затем и вовсе к почти полной остановке кинопроизводства.

В середине 90-х годов, в самое беспросветное для отечественного кино время, количество экранных фильмов сократилось буквально до считанных единиц. Однако сейчас маятник качнулся в другую сторону: пугающую тенденцию, кажется, удалось преодолеть. Многочисленная армия российских кинематографистов, частично деморализованная событиями прошедшего десятилетия, постепенно возвращается на прежние позиции. Появилось довольно много негосударственных студий, в телесериалах португальская и испанская речь стала вытесняться русской. Так что, как теперь любят говорить, процесс пошел.

Его стимулировали и негосударственные телевизионные каналы, направляющие свободные средства, и в частности доходы от рекламы, на закупку отечественного кино. Крутых «забугорных» парней с непомерными бицепсами и импортными винтовками в умелых руках начали сменять простые российские ребята в форменных фуражках, такие близкие и родные для нашего зрителя.

По статистике, опубликованной на сайте киноконцерна «Мосфильм», здесь сейчас находится в производстве порядка 100 фильмов. Правда, снимаются они не только и не столько самим концерном, сколько массой частных кинокомпаний, разместившихся на его территории. И можно не сомневаться, что состоят они в основном из вчерашних сотрудников киногиганта, решивших выживать в одиночку, не обременяя себя излишними административными и вспомогательными подразделениями. Но так, пожалуй, и правильнее. Во всяком случае, пока, на данном этапе развития российской киноиндустрии.

Пришли иные времена. Даже в Государственном университете управления теперь есть специализация по кинобизнесу. И учебные курсы читаются серьезные: «Кинопредпринимательство в России в условиях рыночной экономики», «Основные элементы современной киноиндустрии», «Финансы в кино-, теле- и видеоиндустрии», «Взаимоотношения участников процесса кинопроизводства».

Впрочем, есть в киномире специалисты, которые уже сами по себе являются готовой «инструкцией по применению». В их числе секретарь Союза кинематографистов России Юрий Васильевич Мацюк. Вгиковец конца 60-х, он большую часть жизни проработал в Останкине: сначала директором картины, потом администратором, ассистентом режиссера, режиссером, директором студии документальных фильмов, заместителем главного редактора студии музыкальных телефильмов, заместителем директора творческого объединения «Экран».

В 1996 году начался новый этап его творческой и профессиональной карьеры: в течение трех лет он успел побывать заместителем главного редактора телекомпании НТВ, заместителем директора программ, заместителем исполнительного директора «НТВ-КИНО». Неудивительно, что, обладая таким послужным списком, Юрий Васильевич в конце концов пришел к идее создания собственной кинокомпании. Это было более пяти лет назад. Сегодня организованная им компания «Телефильм» входит число лучших российских профессиональных кинокомпаний, телесериалы ее производства собирают миллионные аудитории, знаки отличия за хорошо сделанную работу уже не умещаются на одной из стен кабинета генерального директора.

Беседу с г-ном Мацюком я начал с вопроса, который ему задают довольно часто.

— Юрий Васильевич, как вы начинали самостоятельную работу в негосударственной кинокомпании?

— Строить бизнес такого рода в России очень сложно. Когда государство бросило на произвол судьбы все, что связано с культурой вообще и с кино в частности, отечественные кинематографисты фактически оказались на мели. В принципе мы понимали, что у государства и без нас много забот, и потому старались решать свои проблемы самостоятельно.

Тогда никто не думал, что можно делать российские сериалы: закупали недорогую продукцию в Бразилии или Мексике, и наши мамы и бабушки проливали слезы над судьбами несчастных красавиц из Южной Америки. Что же касается кинотеатров, то их становилось все меньше и меньше, в них открывались автосалоны и барахолки. Но вскоре стало ясно: засилье зарубежной кинопродукции — это не одно и то же, что изобилие импортных окорочков. Речь здесь в первую очередь идет о духовности, о воспитании граждан России.

Да и зрители довольно быстро пресытились переживаниями по поводу заморской жизни. Ведь мы (впрочем, это характерно для всех стран) больше любим смотреть свое кино, рассказывающее о нас самих. Попробовали бы мы продавать наши, чисто российские сериалы за рубеж! Думаю, успеха бы не добились: заграничному зрителю, как правило, трудно разобраться в тонкостях российской жизни, понять, чего в ней больше: смешного или страшного. Хотя у нас уже есть опыт продажи наших работ за рубеж. Но об этом чуть позже.

Непременное условие для того, чтобы выстроить кинобизнес, — финансирование. Пока же многие — и финансисты, и банкиры, и просто руководители фирм со свободными средствами — не представляют себе, что значит строить кинобизнес, и считают подобное вложение средств неэффективным, хотя это далеко не так. Можно вкладывать деньги в строительство, добычу нефти, недвижимость, энергетику. А в производство кино? Опыт нашей компании дает мне право ответить утвердительно: если киностудия производит качественный продукт, то он всегда будет востребован. Благо в России телеканалов теперь не один и не два. И плюс еще зарубежные вещательные корпорации. Нужно только понимать, что кинобизнес — это соединение творчества и производства. И чтобы заниматься им, надо досконально знать и то и другое.

Лично у меня такой опыт имелся, и немалый. Я точно знал, чего хочу и как это желание реализовать. Существовала лишь одна проблема: где изыскать стартовый капитал. Пришлось тогда посидеть и подумать: что делать? Снимать кино для кинопроката? Я для себя решил, что рентабельности добиться не удастся, потому что нет механизма возврата инвестиций: система кинопроката в стране фактически была разрушена. Даже кредиты, вложенные в производство экранного кино, оказывались невозвратными.

Так что в конце прошлого века единственной прокатной площадкой стало телевидение, его центральные каналы. От блокбастеров они обратились к своему, российскому кино. За что им большое спасибо. Нам повезло: в тот момент мы приняли правильное решение о начале работы над российскими сериалами, где не должно быть насилия и бесконечной стрельбы и где будет рассказ о нашей жизни, пусть пока не очень легкой, не очень красивой — но нашей. Со всеми ее страстями, радостями и горестями.

— С чего вы все-таки начинали?

— Начинали с разработки тематического плана. Так, как мы делали это в творческом объединении «Экран». И только затем развернули производство нескольких сериалов.

— А деньги?

— Есть разные способы изыскания средств. Первый — это получение заказа от телевизионного канала. Тогда он берет финансирование на себя, а мы становимся подрядчиками, исполнителями наших же идей. Второй способ — вложение собственных средств кинокомпании в создание новых лент. Его мы смогли использовать только по прошествии нескольких лет, когда уже накопили достаточные материальные и финансовые ресурсы. Затем эти работы продаются телеканалам. Здесь одно условие: высочайшее качество продукта. Посредственную работу никто не купит. Третий способ — кредит под конкретный проект. Его возврат обеспечивается продажей сделанного сериала какому-либо телеканалу.

— Это все, на что вам можно надеяться?

— К счастью, нет. Есть государственные и муниципальные программы поддержки кино вообще и телесериалов в частности. Например, принята московская программа, согласно которой выделяются средства на создание телесериалов по столичной тематике. Проводится конкурс, и победитель получает финансирование от Правительства Москвы. Так вот, мы предложили свой тематический план и телеканалам, и органами государственного и муниципального управления. В результате осуществили постановку нескольких сериалов.

Начинали мы свою деятельность с «НТВ-КИНО», с сериала «Салон красоты». Далее был сериал «Дронго». А потом мы выиграли конкурс и сняли 20-серийный фильм «Две судьбы». Затем стали победителями еще одного московского конкурса и поставили восьмисерийный фильм «Москва смеется». Для работы над ним привлекли известного писателя-сатирика Анатолия Трушкина, актеров Александра Панкратова-Черного, Алексея Жаркова, Льва Дурова. Получились 26-минутные киноанекдоты, которые разыгрывают наши замечательные артисты. Мы также сделали сериал «Замыслил я побег» по повести Юрия Полякова, восемь фильмов.

Кинокомпания «Телефильм» работает с талантливыми сценаристами Рустамом Ибрагимбековым, Владиславом Романовым, Еленой Караваешниковой, Павлом Финном; режиссерами Мурадом Ибрагимбековым, в 2003 году получившим «Серебряного льва» на фестивале в Венеции, Борисом Токаревым, Владимиром Краснопольским и Валерием Усковым.

Недавно мы предложили Москве новый большой проект. Его название — «Моя Пречистенка». Восемь серий готовы, и мы продолжаем снимать. Некоторые наши сериалы были проданы за рубеж: в Израиль, США и Канаду.

— А как зритель оценивает ваши труды?

— Например, «Две судьбы» посмотрели около 60% всех российских телезрителей. В 2003 году у сериала самый высокий рейтинг, он отмечен в прессе, мы получили сотни писем. «Две судьбы» вошел в тройку лидеров при определении победителей премии Национальной академии кинематографических искусств и наук «Золотой орел», всего же рассматривалось почти 500 кинематографических работ. Какие мы сделали выводы из этого успеха? Мы поняли, что для зрителя наиболее интересен показ человеческих взаимоотношений. Двум известным мастерам — режиссерам Краснопольскому и Ускову удалось то, о чем мы мечтали: сделать настоящий «народный» фильм, а не подражание мексиканскому сериалу. Там есть такая реплика: «Жизнь — это не мексиканский сериал», что, я считаю, абсолютно верно.

«Две судьбы» адресован не только старшему поколению, но и молодежи. Он ненавязчиво и без риторики учит ее вечным ценностям: уважению к любви и любимому человеку, верности, надежде на лучшее. Мы хотели, чтобы зрители сопереживали героям мелодрамы, действие которой охватывает период «от 60-х годов до 600-х мерседесов», и не становились при этом заложниками мечты о «крутизне» без лица и человеческих чувств.

— В свое время творческое объединение «Экран» выпускало много документальных фильмов, в том числе и под вашим руководством. А как обстоят дела с документалистикой в «Телефильме»?

— При поддержке Службы кинематографии Министерства культуры РФ (ныне Федеральное агентство по культуре и кинематографии.— Ред.) мы приступили к работе, посвященной 60-летию победы в Великой Отечественной войне. Это будет необычный по построению документальный сериал.

— Вернемся к кинематографической прозе. Приносит ли кинобизнес прибыль?

— Если хорошо работаешь и хорошо продаешь, то кое-что остается и на собственные постановки. Вообще, сейчас кинобизнес в России выгодный и емкий: телевизионных каналов много, потребность в отечественном кино большая. Для инвесторов это достаточно интересный вариант вложения средств. И довольно быстро оборачиваемый: прошел показ сериала — деньги возвращаются на их счет в банке.

— А как быть с вечной темой: желания художника и желания публики. Они часто совпадают?

— У нас на НТВ одно время была рубрика «Кино не для всех». Если художник имеет средства и хочет сказать что-то необычное — его воля. Но если снимается многосерийный телефильм, то здесь не может быть и речи об элитарности и эксклюзиве. Мы должны понимать и улавливать настроения аудитории, ориентироваться именно на это при планировании своей работы. Настоящий художник в первую очередь думает о зрителях. Тогда и произведение получается для людей, а не только для собственного творческого удовлетворения.

Наша принципиальная позиция состоит в том, что нужно пропагандировать идеи добра, любви, человечного отношения друг к другу, морали и достоинства, патриотизма. Мы работаем в разных тематических направлениях. У нас есть и детективы, но они наполнены не стрельбой и убийствами. Так интереснее для нас и, наверное, для зрителей — работа ума, расследование запутанных дел и ни одного убийства в кадре. Однако сделать это непросто: нужно хорошо знать соответствующую литературу, обладать чувством меры.

Сейчас мы задумали совместный проект с кинематографистами Израиля — четырехсерийную ленту о российском парне и еврейской девушке из ортодоксальной семьи. Они полюбили друг друга и преодолевают все препятствия на пути к счастью. Ожидаем, что картина получится трогательной и эмоционально насыщенной.

Наши работы многократно отмечались на различных творческих конкурсах, из последних наград могу назвать Гран-при на VI Евразийском кинофоруме за фильм «Замыслил я побег». Как я уже сказал, сериал «Две судьбы» номинировался на премию «Золотой орел». Он вошел в тройку лучших вместе с «Бригадой» и сериалом «Русские в городе ангелов» Родиона Нахапетова. Это тоже неплохой результат.

Мы возродили старые добрые художественные советы. Конечно, без административного привкуса и политиканства, без категорических оценок «народ этого не поймет». Ничего подобного у нас нет. Зато есть заинтересованное обсуждение текущих и перспективных планов редакторским составом, производственниками и творческими работниками. Прежде чем предлагать будущему заказчику какие-либо проекты, мы всесторонне обсуждаем и тщательно оцениваем их с точки зрения экономической и творческой целесообразности, идеологической своевременности.

— А что вы думаете о прокатном кино? Во всем мире прокат дает хороший возврат вложенных средств. Плюс реализация кассет и лазерных дисков.

— Мы к этому идем. Но пока что наш прокат не готов играть в кинопроизводстве ту же роль, что и на Западе. Когда удастся восстановить широкую сеть кинотеатров, тогда и мы приступим к созданию фильмов для широкого экрана.

— Смотрел я новогодние передачи. По разным каналам идут фильмы, а в них хорошие актеры, но одни и те же. Как вы к этому относитесь?

— Вопрос в точку. Мы против «прокатывания» одних и тех же лиц. Поэтому ищем и находим новые имена. Их сложнее «раскрутить», зато на них нет отсвета прежних ролей, прежних авторских и режиссерских разработок.

— Ваши титулы дают мне право спросить о том, что вы думаете о кинобизнесе в России. Все-таки вы секретарь Союза кинематографистов России, академик Евразийской телевизионной академии и Академии киноискусств «Ника».

— И без этих почетных званий, если всю жизнь работаешь в кино и на телевидении, основные тенденции видишь как бы изнутри. Так вот, сейчас на заседаниях секретариата Союза кинематографистов, Евразийской академии и Академии киноискусств «Ника» уже констатируется тот факт, что российское кино преодолело кризис. Отрадно и то, что появилось много новых имен, значит, талантливые люди не отшатнулись от своей профессии, какой бы сложной она сегодня ни была. Кроме того, и государство начало экономически поддерживать отечественный кинематограф. Если и дальше все будет так развиваться, скоро мы ощутим благотворные перемены, а ближайшие пять лет станут годами подъема кинопроизводства в России.

В сложные для нашей киноиндустрии времена многие творческие работники кино пришли на телевидение и занялись сериалами. Телевидение помогло сохранить их творческий потенциал, а по большому счету, просто сохранило для нас целые профессиональные сообщества: кроме телекино и телепередач специалисты кино — кинорежиссеры, актеры, монтажеры, экономисты, администраторы — не были бы востребованы нигде. И за это телевидению большое спасибо. Радует и то, что государство поняло: без искусства нет и воспитания подрастающего поколения. Молодежи сегодня отечественные ленты нужнее всех, ведь ей жить в нашей стране.

Что же касается кассет и дисков, то это отдельный бизнес, в котором еще много проблем. Здесь и контрафакт, и подпольное копирование, и криминальное построение бизнеса. Отследить доходы, получаемые в результате незаконного распространения копий, довольно трудно. Если все это государство изживет, то нам, производителям кино, будет легче работать. У нас есть договоры с соответствующими компаниями, они занимаются распространением копий, лазерных дисков, саундтреков. Причем наши новые сериалы берут с удовольствием, видимо, они приносят неплохие дивиденды.

«НЕ ХОДИ ВСЛЕД БОЛЬШИНСТВА НА ЗЛОЕ»

Другая моя собеседница, Елена Цыплакова, была всего лишь очаровательной милой актрисой («Не болит голова у дятла», «Школьный вальс», «Д’Артаньян и три мушкетера», «Мы из джаза», «Гардемарины, вперед!» и др.), а стала известным не только в кинематографических кругах, но и далеко за их пределами человеком. Заслуженная артистка России, кинорежиссер, декан факультета кино и телевидения Университета Натальи Нестеровой, председатель Совета молодых кинематографистов Союза кинематографистов России — вот кто теперь Елена Октябревна. Она еще больше переживает сегодня за будущее отечественного кинематографа. И при всем при этом осталась молодой, энергичной, контактной.

— В прежние времена кино воспринималось не как бизнес, а как чисто творческое занятие, выполняющее помимо основной — художественной — еще и идеологическую функцию. Кинематографисты словно витали в облаках, поглощенные своими творческими замыслами, а финансы являлись заботой исключительно профессионалов в этой области.

— Не думаю, что это так. Просто раньше у нас в стране была другая киносеть, и любая, даже самая неудачная, лента себя окупала. Сегодня положение совершенно иное. Несколько лет отечественное кино никто в России не покупал, и по этой причине, например, моя картина «На тебя уповаю» о детском доме, о детях не попала в широкий прокат. Но это было уже давно, в 1992 году.

Сейчас в России человек думающий и творческий должен научиться гармонично соединять бизнес и искусство, потому что перекос в ту или другую сторону чреват последствиями, в том числе финансовыми. Я последние четыре года в качестве режиссера работаю над сериалами: сделала 24-серийный фильм «Семейные тайны» и недавно закончила шестисерийный фильм для детей, который скоро выйдет на телеэкраны.

— А как и кем оценивается сего-дня продукция создателей телесериалов?

— На основе рейтингов. Но я лично такой оценке не очень доверяю, поскольку считаю, что большинство голосов не есть показатель истины. В Библии сказано: «Не ходи вслед большинства на злое». Зритель любопытен, но часто бывает так: посмотрит он фильм один раз и больше видеть его не захочет. Вот и весь рейтинг показа.

Хотя я понимаю, для любого бизнесмена, работающего в кино, важно, чтобы его продукт окупался и приносил прибыль, а значит, прокатывался и продавался. Но в свое время еще Оскар Уайльд замечательно написал: искусство не должно стремиться к популярности, наоборот, массы должны стремиться к пониманию искусства.

По моему разумению, истинное искусство делается не для того, чтобы закрыть сетку вещания или отчитаться за отснятые «единицы». Оно призвано воспитывать, поднимать человека, стимулировать его духовный рост. Такое кино не всегда бывает массовым, да и не может им быть. Оно должно быть разным.

Есть фильмы, на которые я никогда не пойду, хотя они и нравятся огромному числу зрителей. А пошлость, порнографическая по сути кинопродукция меня вообще не интересуют. Поэтому сложность в том, чтобы создать картину, с одной стороны, являющуюся предметом серьезного искусства, а с другой — по-настоящему интересную.

Кстати, в последнее время здесь наблюдается явный прогресс: качество российских сериалов стало намного лучше. Наконец-то продюсеры поняли, что нельзя только деньги делать на этом, нужно еще и душу вкладывать. В свое время мы запускались с очень маленькими средствами и выкручивались как могли. Теперь я вижу, что выходят исторические сериалы, требующие существенных затрат на костюмы, реквизит, постановочные сцены, в том числе с участием каскадеров, строительство декораций в павильоне и на натуре… Словом, стали делать полноценное зрелище.

— Как вы считаете, будут ли соперничать телевизионное игровое кино и прокатное?

— Мне пока трудно об этом судить. Но то, что большинство кинозалов в стране находится в плачевном состоянии, знают все профессионалы. Если же в ремонт и оснащение кинотеатра вкладывают деньги, цены на билеты в нем соответствующие. А это уже не всем по карману. Здесь многое зависит от состояния экономики, от доходов потенциальных зрителей.

В наше время телевидение, разместив заказы на производство сериалов, помогло многим специалистам кино не изменить своей профессии. И хотя расценки там намного ниже, чем на киностудиях, тем не менее в начале 90-х годов у нас и этого не было. Телесериалы помогли остаться в кинопроизводстве специалистам среднего звена, без которых кинобизнес испытывает большие затруднения. Я знаю, что на «Мосфильме» Карен Шахназаров готовит таких специалистов на курсах. И это мудро, потому что хорошие вторые режиссеры — редкость, хорошие ассистенты режиссеров — большая редкость, реквизиторы — проблема.

— На ваш взгляд, российские фильмы сегодня выдерживают конкуренцию с западными сериалами?

— Выдерживают. Теперь большинство зрителей интересуют наши сериалы, а не бразильские или мексиканские. Хотя и у них есть своя благодарная аудитория.

— Кинобизнес, возможно, единственный в своем роде, находящийся под пристальным вниманием общественной организации, такой, как Союз кинематографистов России, и региональных организаций кинематографистов. Вы же почти год исполняли обязанности первого секретаря Союза кинематографистов России…

— Да, практически весь прошлый год я замещала Игоря Масленникова, первого секретаря союза, и могу сказать, что здесь тоже есть свои внутренние проблемы.

Раньше Союз кинематографистов был мощной лоббистской организацией, которая могла инициировать определенные решения властных структур в интересах отечественного кино и отечественных кинематографистов. Теперь влияние союза на отрасль несколько ослабло, и это объективно связано с процессами, происходящими в экономике страны. Но создатели фильмов по-прежнему хотят объединиться на благо российского киноискусства. Более того, есть идея объединить в одну сеть прокатное пространство на всей территории СНГ. И такие тенденции все явственнее ощущаются в киносообществах наших государств. Время покажет, что на это ответят политики, но стремление к сотворчеству, к сотрудничеству растет.

— Однако существует мнение, что союз должен стать просто профессиональной структурой…

— Это разные вещи, и они должны оставаться таковыми. Профессиональный союз нужен, и если его создадут, то, как говорится, ничего плохого, кроме хорошего, здесь не будет.

У Союза кинематографистов есть сферы деятельности, которыми сегодня в России никто не занимается. Например, помощь ветеранам кино. Ведь многие из тех, кто в прошлом составлял славу отечественного кинематографа, сейчас обречены на полуголодное существование. Нуждается в поддержке и кинематографическая молодежь, а это фестивали, возможность общения с коллегами, реклама…

В союзе я возглавляю Совет молодых кинематографистов. И сейчас мы стали принимать в него даже студентов кинематографических вузов и профильных факультетов других институтов. Они ходят на все мероприятия союза в Дом кино, на просмотры и дискуссии. Им все это очень нужно. Причем многие наши студенты уже было разуверились в том, что кто-либо захочет помочь им войти в профессию.

Осенью мы проведем общероссийский форум молодых кинематографистов, в рамках которого хотим организовать биржу труда, и пригласим представителей разных телеканалов и киностудий. Чтобы молодые специалисты могли продемонстрировать собственные работы и, возможно, найти своего «единственного и неповторимого» продюсера. То же самое я планирую организовать и на интернет-сайте Союза кинематографистов. Это позволит вести подбор персонала в съемочные группы постоянно и непрерывно. У нас ведь теперь достаточно много частных киностудий, частных производств, и всем им нужны высококлассные кадры. Без такой работы мы можем упустить отечественный кинобизнес, и он попадет в чужие руки. А уж там-то, за рубежом, знают, что такое киноиндустрия и какие возможности она имеет и в плане влияния на умы людей, и в плане получения хороших прибылей.

— ВГИК уже давно перестал быть единственным профильным вузом по подготовке специалистов для киноиндустрии. Какие еще учебные заведения их выпускают?

— Есть и Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения. И факультет кино и телевидения в московском Университете Натальи Нестеровой. Художественный руководитель на этом факультете режиссер Владимир Наумов, а я — декан. Здесь нет жесткого отбора абитуриентов, и к нам поступают все желающие. Но за пять лет учебы происходит естественный отсев и в итоге удается подготовить приличных специалистов. Есть и очень талантливые ребята, которые работают на телевидении и в кино и которые, я уверена, займут достойное место в отечественном кинобизнесе.

— Вы всегда в заботах, у вас масса дел и в университете, и в союзе, и на съемочной площадке… Вы считаете себя деловой женщиной?

— Ну, не знаю… Во всяком случае, жизнь у меня деловая! Помимо основной работы я еще сотрудничаю в качестве ведущей с ансамблем духовного песнопения «София» из Днепропетровска. Мы вместе проводим гастроли и в Украине, и в России. У нас были концерты в храме Христа Спасителя, в Софийском соборе Санкт-Петербурга, на предприятиях, в школах… Это мне интересно, это моя духовно-просветительская деятельность.

— А что же в кино?

— Работа в кино есть. Сейчас ищу новый сценарий, много читаю. Думаю, настало время сделать интересный и мудрый фильм о внутренней, духовной жизни человека.

ПРОЦЕСС ПОШЕЛ?

Мой третий собеседник — известный кинорежиссер, актер и продюсер Юрий Мороз. У него за плечами — учеба в Школе-студии МХАТ, во ВГИКе у Сергея Герасимова, Тамары Макаровой и Льва Кулиджанова, работа в «Ленкоме» у Марка Захарова, съемки фильмов на студии им. Горького и уже нашумевших сериалов для телеканала «Россия». Он еще застал последние годы вполне благополучного бюджетного кинематографа, который потом сошел на нет. Поэтому первый вопрос о том, что же было дальше.

— В годы перестройки был подъем кинематографа. Затем резкий спад. Правда, я все же успел снять «Черный квадрат» — экранизацию повести Фридриха Незнанского «Ярмарка в Сокольниках». Картина получилась «долгоиграющей», ее каждый год показывают по ТВ в День независимости России.

— Как я понимаю, затем была пауза в съемочной работе?

— Да, увы. Бюджетных средств не стало, а частный капитал только-только набирал силу. Но те годы не прошли зря. Хотя мы, российские кинематографисты, и понимали, что кино как искусство и как бизнес оказалось в большой яме, но решили не дать киносообществу раствориться в бурных водах первичного накопления капитала в России.

Я с коллегами занимался Ассоциацией молодых кинематографистов, зарегистрированной в 1992 году. Два года спустя мы провели в Ялте кинофорум «Серебряный гвоздь». Он проходил без зрителей и без помпы. Мы просто собрались вместе, чтобы по гамбургскому счету определить свои рейтинги и решить, в каком направлении нам нужно двигаться дальше. Недавно мы отмечали десятилетие кинофорума. На сцене стояли участники первого «Серебряного гвоздя», представляющие сегодня ведущие силы отечественной кинорежиссуры и продюсирования: Сергей Сельянов, Валерий Тодоровский, Дмитрий Месхиев, Алексей Балабанов, Владимир Хотиненко. Все они вышли из кинофорума.

— А как работал кинофорум практически?

— Мы объединяли свои организационные усилия, чтобы хотя бы одному из нас дать возможность снимать кино.

— То есть как?

— Ходатайствовали за победителя кинофорума перед государственными структурами и органами исполнительной власти, в частности перед Госкино и лично Арменом Медведевым, прося и рекомендуя профинансировать его работу. Это были Александр Хван, Алексей Балабанов, Валерий Тодоровский.

— И все проходило гладко?

— Нет конечно. У Алексея Балабанова сценарий не был принят в Госкино по идеологическим соображениям. Впоследствии он все-таки снял по нему картину, но уже на средства независимого инвестора. Сейчас, по прошествии лет, для нас важно другое: мы сохранились в качестве действующих режиссеров, продюсеров и вообще специалистов кино. И как показало время, не зря: теперь за каждого из тех, кто участвовал в первых кинофорумах и начинал там свою самостоятельную работу, телевизионные каналы и киностудии буквально дерутся, под их имена открывают финансирование масштабных проектов. В середине же 90-х эти люди не были востребованы.

— А как все же удалось запустить отечественное производство фильмов, и причем так быстро?

— Еще пять лет назад в российском кинематографе царила безработица. Сейчас ситуация обратная. За хорошего специалиста нужно просто бороться. Поступает все больше заказов от телеканалов. Именно они являются связующим звеном между производителями фильмов и зрителями. Стагнация в кино закончилась. Реально работает цепочка производитель — телевидение — зритель. А вот цепочка производитель — кинопрокат — зритель пока остается в резерве.

— Итак, период, связанный с созданием кинофорума и Ассоциации молодых кинематографистов, можно считать для вас успешным. Или, по крайней мере, продуктивным. Что было потом?

— Затем был конец 90-х годов и начало работы над сериалом о Каменской: три блока по 16 серий.

— Кто финансировал проект?

— Телеканал «Россия».

— А что вы делаете сейчас?

— Накануне 8 Марта по телеканалу «Россия» прошел мой новый сериал «Женщины в игре без правил» — экранизация романов Галины Щербаковой.

— А кроме этой, творческой, работы?

— Уже более полугода в «Централ Партнершип» я занимаюсь организацией кинопроизводства этой компании.

— До сих пор эта фирма была известна как одна из ведущих в отечественном кинопрокате…

— Да. Но теперь она становится и производителем кинопродукции, в основном телесериалов. Кроме того, в наших планах на этот год два больших проекта: «Волкодав» режиссера Николая Лебедева, бюджет картины $5 млн, и «Бой с тенью» режиссера Алексея Сидорова, известного по сериалу «Бригада». Их производство курирует Рубен Дишдишян, генеральный директор «Централ Партнершип», и продюсерская группа, которую возглавляю я.

— У меня вопрос к вам как к человеку, участвовавшему в советском кинопроизводстве с финансированием из госбюджета и теперь работающему в новых условиях, когда кинопроцесс фактически стал бизнесом. Как изменилась суть самого кинодела? Ведь во ВГИКе, насколько я знаю, всегда учили авторскому кино, а время требует массовой продукции, жанровых фильмов.

— Нужно сказать, что сегодня это достаточно быстро развивающаяся отрасль. Какие-то из прежних недостатков в ней остались, но она изменяется под воздействием внешних условий, и довольно оперативно. Не все сегменты этого бизнеса работают одинаково успешно. Я имею в виду непосредственное производство и прокат.

Хотя зритель в России есть. И когда будет восстановлен прокат как система кинотеатров и дистрибьюторов, он понесет деньги в кассы, обеспечивая тем самым возврат средств, затраченных на производство картины. Пока прокат работает максимум на 20% своих возможностей. Когда же эта цифра поднимется до 100%, не только окупятся затраты на съемку, рекламу и вообще раскрутку фильмов, но и появятся средства для кинопроизводства.

Мы пытаемся по-новому строить работу по продвижению картин. Например, мы знаем, что премьера фильма «Бой с тенью» состоится в марте будущего года, и поэтому уже сейчас зарезервировали место в репертуаре кинотеатров.

— Вернемся к механизму действия кинобизнеса в России. Почему производятся в основном сериалы?

— Потому что это выгодный бизнес. При хорошем качестве работы, затратив $100 тыс. на серию, производитель сегодня реально имеет прибыль.

— Как обстоят дела с производственными базами? Они не разрушены?

— Нет, они в порядке. И на «Мосфильме», и на студии им. Горького можно брать в аренду павильоны, оборудование, киносъемочную и осветительную технику. Слава богу, те, кто отвечал за них, смогли не допустить разграбления, уничтожения или продажи того фундамента, на котором создавалось советское кино, а теперь создается российское.

Другой вопрос, где взять кадры, которые не готовят во ВГИКе? Например, найти профессионального второго режиссера — проблема. Это ведь не просто работник «второго плана», а специалист своего дела с четко прописанными и очень необходимыми в кинопроизводстве функциями.

В прежние годы после окончания ВГИКа практически никто не становился сразу режиссером. Начинали, как правило, со второго режиссера. А уж когда выпускник осваивал все этапы производства фильма, знал и понимал их, тогда получал самостоятельную постановку. Сейчас этих ступенек нет: вышел человек из ВГИКа — и сразу режиссер-постановщик. Если находит средства на проект. А вторым режиссером кто же будет? С улицы такого специалиста не возьмешь, да улица его и не может сформировать.

— Что еще сегодня мешает продуктивной работе?

— Неурегулированное законодательство в сфере авторских и смежных прав. С авторами музыки худо-бедно, но разобрались, и у них теперь есть правовая защита. У кинорежиссеров ее нет. Профессия продюсера вообще не значится в списке утвержденных в России профессий: оно и понятно, продюсеры у нас только-только появилась.

Во всем мире это уважаемая, ответственная и почетная работа. У нас же на практике — да, по закону — нет. Сейчас продюсеры уже пытаются объединиться и выработать правила игры, чтобы затем предложить утвердить их на законодательном уровне. Ведь в России сегодня множество киностудий, компаний, производящих кино, где заняты тысячи работников десятков профессий. Они не должны выпасть из правового поля, из сферы действия Трудового кодекса.

Есть проблемы и с ценообразованием. Ставки ряда специалистов растут так стремительно, что это угрожает сделать кинобизнес нерентабельным.

— На какую аудиторию ориентирована ваша продукция?

— На массового зрителя. Снимать кино для небольшой группы эстетов, безусловно, интересно и заманчиво, но нерентабельно. Можно сделать сколь угодно оригинальное, необычное, эксклюзивное кино, но, если к нему нет интереса массового зрителя, значит, ты плохой продюсер. Я не вижу ничего зазорного в том, что при производстве телесериалов учитываются запросы зрителей. Пока что другого пути для поддержания и развития отрасли у нас нет.

— Какое будущее ожидает российский кинобизнес?

— Как и в любой цивилизованной стране, он будет расти и процветать. Как только выстроится линейка кинотеатров, первыми на наш рынок придут американцы. Их опыт и мастерство в этом бизнесе превзойти очень трудно. По крайней мере, в ближайшие годы это вряд ли удастся. Американский менеджмент сумеет получить в России хорошие деньги.

Это что касается проката. В сфере кинопроизводства конкурировать будут и российские телеканалы между собой, и отечественные фильмы с лентами наиболее известных мировых производителей. В итоге начнут создаваться и уникальные авторские работы. Они как бы выкристаллизуются из массы жанровых картин. Но для этого должны появиться инвесторы, способные оплатить чистое и высокое искусство без привязки его к нуждам и запросам телеканалов или финансово-промышленных групп.

Так уже было с фильмом «Возвращение». Звягинцев хотел сделать свой фильм, еще когда снимался у меня в «Каменской». Но в те годы об этом и речи не могло быть. Потом он снял небольшую картину на REN TV. После чего ему выделили средства на следующий проект и оставили в покое. В результате он создал фильм, который стал по-настоящему успешным. Как говорится, главное, чтобы процесс пошел.