Станислав БЕЛКОВСКИЙ, президент Института национальной стратегии: «ПУТИН ОПРЕДЕЛИТ НАСЛЕДНИКА… И ОСТАНЕТСЯ У ВЛАСТИ»


Записала Татьяна Кособокова

— Пожалуй, ошибаются те, кто считает, что второй президентский срок Владимира Путина будет скучным и однообразным.

Напротив. На всем протяжении первого срока было очевидно, что в 2004 году Путин сохранит свою власть. И никакие истерические пророчества опальных олигархов не могли повлиять на твердую уверенность элит в завтрашнем, окрашенном в основные путинские цвета (синий и серый) дне.

Настоящая интрига только начинается. Что будет после Путина? — этот вопрос уже стоит перед Россией. Пока неясно, будет ли вопрос о преемнике решаться в кремлевских кабинетах или же на переполненных жертвами социальных реформ площадях угрюмых городов. Но при любом раскладе вопрос не становится менее острым. А борьба за расстрельно-сладостный пост преемника в ближайшие четыре года окажется любимым видом спорта — куда там новомодному дзюдо и обветшалому теннису! — всех амбициозных российских политиков и аппаратчиков.

В либеральной тусовке принято считать, что в 2008 году Путин не отдаст власть: он слишком прикипел к венцу и бармам, чтобы в расцвете лет просто так с ними расстаться. Распространенная версия гласит, что нынешний президент РФ неизбежно поменяет Конституцию, а потому разговоры о преемнике лишены какого-либо смысла.

На мой взгляд, ничего подобного не может произойти по определению. Те, кто рассуждает о Путине как о человеке, мнящим себя пожизненным правителем, не утруждаются анализом психологии российского лидера.

Во-первых, любовь к атрибутам власти (президентским резиденциям, бронированным «мерседесам» и т.д.) не тождественна любви к самой Власти — мистическому существу, за которое его истинный поклонник готов брать в руки оружие и даже идти на верную смерть. Путин, безусловно, ценит атрибуты власти и с каждым годом все более органично смотрится в монаршей роли. Но едва ли он влюблен во Власть как таковую. Скорее президент воспринимает ее как тяжелое бремя, способное в любой момент стать непосильным. Он хочет уйти непобежденным, но не править вечно.

Во-вторых, с первых дней пребывания в Кремле Путин страдал от глубокого внутреннего кризиса, вызванного неуверенностью в легитимности своего избрания. Ощущение кризиса постоянно подогревали его политические отцы (Волошин, Абрамович и пр.), не устававшие намекать гаранту Конституции, сколь случайно и технологично (а не священно и закономерно) пребывание того у власти.

Все первые четыре года правления Путин истово боролся за собственную легитимность. Арест Ходорковского и отставка Волошина стали кульминационными моментами этой борьбы. Выборы 2003 и 2004 годов, показавшие, как сильно любит своего лидера разочарованный в нашей жизни российский народ, закрепили успех. Особенно важно для президента, что его легитимность ныне безоговорочно признает западный истеблишмент — даже та его часть, которая искренне или по долгу службы ненавидит хозяина Кремля. Менять Конституцию, натужно пролонгируя полномочия, — значит одним махом поставить под сомнение с таким трудом добытую легитимность. Нет, на это Путин не пойдет. Он слишком дорожит тем, что имеет сейчас.

Значит, весной 2008 года в России появится новый президент. Будет ли он формальным преемником Владимира Путина? Бесспорно.

Ибо вся российская история учит: альтернатива преемственности власти — революция. При этом преемственность власти вовсе не означает преемственности курса. Ибо для русского народа важна сакральная природа власти, а вовсе не ее идеология, программа действий и прочие елочные побрякушки. Сакральность — имя существительное, все остальное — имена прилагательные. А она предполагает исключительное право власти воспроизводить самое себя.

В те же минуты роковые, когда власть десакрализируется и превращается в наемного работника, которому так называемый простой народ не страшится сказать: «Позвольте вам выйти вон!», системообразующими факторами политики становятся отнюдь не избирательные бюллетени, а штык и танк. Так было в 1917 году, так было и в 1991-м.

Лоснящийся от собственной буржуазности комитет «2008: свободный выбор» не только не понимает неизбывных закономерностей отечественной истории, но и не желает признать совершенно очевидное: отказ от преемственности власти в 2008 году приведет немцовско-каспаровских мальчиков и девочек не в Кремль, не в царские палаты, а в Бутырский СИЗО, в самую что ни на есть общую камеру. Потому что лишь авторитарный Путин прикрывает сегодня либералов первоельцинского призыва от народно-силового гнева. Прикрывает, поскольку не выносит вида и запаха крови — как Председатель, герой знаменитого стивенсоновского романа.

Итак, кто же он, новый народный смиритель, наследник Владимира Владимировича Путина?

Назвать конкретное имя сегодня нельзя. Больше того: любой, кто окажется «засвечен» раньше срока, лишится реальных шансов на кремлевский трон. Поэтому подлинный герой путинской спецоперации должен быть персонажем секретным и неожиданным.

Так что пока можно говорить лишь об основных критериях, которыми будет руководствоваться Путин, выбирая преемника.

Безопасность. Владимир Путин знает, сколь скорбной может оказаться судьба российского правителя, согласившегося добровольно оставить престол. Потому ему нужен внешний гарант собственной безопасности. Таким гарантом может быть только Запад, от которого современная Россия (во всяком случае, на уровне элиты) полностью зависима политически, экономически и психологически. Значит, неприкосновенность Путину способна обеспечить его особая роль посредника между Россией и Западом, от чьих услуг ни одна сторона не сможет отказаться. Отсюда вытекает первый критерий: преемник обязан быть менее приемлемой для Запада фигурой, нежели сам Путин. Он должен постоянно нуждаться в своем предшественнике как коммуникаторе, перманентном разрядителе международной напряженности.

Спокойствие. С точки зрения глубинных воззрений и интересов Путина необходимо, чтобы передача власти прошла не только мирно и бескровно, но и без перенапряжения всех национальных ресурсов. Вакханалии образца 1996 года допустить нельзя, иначе изначально покорный наш народ поставит под сомнение право преемника на наследование власти. Следовательно, второй критерий — избираемость. От наследника требуется обладание качествами, за которые традиционно голосуют в России. Путин не должен отдать последнюю рубашку, добиваясь для него власти.

Управляемость. По меньшей мере в первые два-три года после передачи власти Владимир Путин должен сохранять рычаги влияния на ситуацию в Кремле. Как этого добиться? Только одним путем: сохранив в президентской резиденции свою команду (Медведева, Козака, Сечина, Иванова и др.). Итак, мы можем сформулировать третий критерий: у преемника не должно быть собственной сильной аппаратной команды. Нет, конечно, пару-тройку помощников, чтобы руководить второстепенными службами, он может себе позволить, но не больше того.

Пока что этим критериям отвечают такие политики, как Дмитрий Рогозин (лидер партии «Родина») и Александр Ткачев (губернатор Краснодарского края). Но именно потому, что о них уже говорят как о потенциальных наследниках, возникают сомнения в их президентских перспективах.

Имя президента-2008 мы узнаем, скорее всего, в августе — сентябре 2007 года. Когда Путин решит, что именно этот человек должен возглавить одну из палат парламента (а не правительство, ибо в системе исполнительной власти нынешний президент ни единой секунды не может ощущать себя «хромой уткой»).

А каков будет курс следующего президента? С точки зрения преемственности власти это не так уж и важно. А что важно — смотри выше.