Илья ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: «СТРАХОВАНИЕ РАЗВИВАЕТСЯ ТАМ, ГДЕ УСПЕШНО ИДУТ РЕФОРМЫ»


Беседу вела Агунда Алборова

Отечественный страховой рынок развивается очень динамично. Руководитель Федеральной службы страхового надзора поделился с корреспондентом нашего издания своим мнением о состоянии этого рынка и его перспективах.

— Илья Вадимович, в 1998—2000 годах вы были руководителем Департамента страхового надзора Минфина. На ваш взгляд, какие позитивные изменения на отечественном страховом рынке произошли за последнее время и каково его состояние в настоящий момент?

— После кризиса 1998 года страховой бизнес продемонстрировал довольно высокий уровень зрелости. Банкротств и уходов «по-английски» не было. А работало тогда в России 1,2 тыс. страховых компаний, из них, по разным оценкам, от 20 до 50 крупных. Сегодня общее их количество составляет примерно 1,4 тыс., и все те же 20—50 компаний являются основными.

Количество страховых услуг, предлагаемых корпоративным клиентам и населению, с каждым годом увеличивается. Лет пять назад для компании, занимающейся рисковыми видами страхования, нормальным считалось, когда в ее портфеле имелось порядка 30 продуктов, сейчас обычная норма — 50—60 продуктов. И такое развитие естественно, ведь несмотря на то, что по сравнению с зарубежными рынками наш рынок еще довольно молод, он быстро обучается.

Существенное влияние на формирование страховых продуктов оказывает судебная практика. Чем чаще потребители обращаются в суд, отстаивая свои интересы, чем чаще судебным решением налагаются разного рода штрафы на недобросовестных производителей товаров и услуг, тем больше необходимость страховой ответственности.

На мой взгляд, один из самых сильных импульсов для развития этого рынка может дать «кредитование» государственной пошлины. Как только рассмотрение в судах исков станет малозатратным, сразу расширится спектр соответствующих страховых продуктов в области страхования ответственности.

Среди принципиальных позитивных изменений, происшедших на страховом рынке за последнее время, я бы выделил три основных.

Первое — это принятие закона «Об обязательном страховании автогражданской ответственности» (ОСАГО), что существенно повлияло на рыночную ситуацию и на отношение общества к страхованию.

Второе — начало серьезной реставрации одного из столпов отечественного страхового рынка — компании «Росгосстрах». В 90-х годах она находилась на грани банкротства. Но этого нельзя было допустить, так как «Росгосстрах» — известный в мире брэнд и, по сути, системообразующая компания: ее филиалы существовали практически по всему Советскому Союзу, а работало в них более 70 тыс. агентов. Падение компании такого уровня было бы сильным ударом для рынка в целом: мог возникнуть «эффект домино» — отток денег и клиентов из других страховых фирм.

Сейчас в «Росгосстрах» пришла новая команда собственников и управленцев, вложившая в нее очень серьезные по нашим меркам деньги — десятки миллионов долларов. У государства остался блокирующий пакет акций, а контрольный пакет и соответственно основной контроль за ведением дел, а также оперативное управление перешли к группе акционеров. Реставрация этой компании —мощный позитивный момент на отечественном страховом рынке, не случайно ведь 40% ОСАГО уже сейчас осуществляет именно «Росгосстрах».

Третье — изменение требований к капитализации компаний. Смысл происходящего в том, что государство, с одной стороны, создает условия для развития страхования, а с другой — ужесточает требования к страховым компаниям. Некоторые из них будут вынуждены уйти с рынка, если не смогут продемонстрировать свою способность отвечать по обязательствам и соответствовать возросшим требованиям к надежности. Подобное уже было. После принятого в 1997 году решения об увеличении уставного капитала страховых компаний в течение двух лет рынок покинуло порядка 800 фирм.

Из других замеченных мною любопытных тенденций на нашем рынке я бы обратил внимание на следующее. Начался процесс, в какой-то мере напоминающий тот, что недавно наблюдался в банковском секторе. По одному отходят от страховой деятельности пионеры рынка, выбирая для последующей работы самые разные области. Я имею в виду людей. Ведь рынок в большей степени создают не компании, а люди — активные, умные, пробивные. Среди тех, кто в свое время много сделал для развития страхового рынка, — нынешний министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов.

Идет довольно интересный процесс смены лидеров, который, по моему мнению, является свидетельством того, что начальный период развития рынка закончился и уже наступает новый. Каким он будет — посмотрим.

— Какие страховые продукты сейчас пользуются наибольшим спросом?

— Вот уже два года по темпам роста лидирует имущественное страхование (кроме страхования ответственности). Речь идет о страховании зданий, сооружений, квартир, дач и машин. Это очень хороший признак. Он свидетельствует о том, что страхователи — корпоративные клиенты и частные лица — стали заботиться о завтрашнем дне.

Очень сильно по динамике роста отстает страхование жизни. И я вижу две причины, объясняющие этот факт. Первая: «черные» и «серые» схемы выплат зарплат понемногу уходят в прошлое. А именно с ними связывают развитие этого вида страхования в 90-х годах. Вторая причина заключается в том, что мы, к сожалению, пока не умеем жить, думая об отдаленном будущем, загадывать на 10 — 20 лет вперед. Все еще нет уверенности в том, что период нестабильности окончательно ушел в прошлое.

Объемы страхования ответственности и страхования имущества соотносятся как 1:10.

— А что обычно страхуют крупные компании?

— Помимо автотранспорта, который по закону должен быть обязательно застрахован, компания может страховать все или не страховать ничего. Если она эксплуатирует особо опасные объекты, например нефтехранилища, то страхует их в рамках закона «О промышленной безопасности».

Здесь надо иметь в виду следующее. Есть множество способов защиты имущества. Страхование лишь один из них, не самый дешевый, но зато эффективный. Руководитель предприятия вполне может сформировать у себя некий резерв средств на случай непредвиденных обстоятельств и не пользоваться услугами страховщика. Но лет через десять, если он подсчитает свои затраты, связанные с формированием резерва, окажется, что эти средства могли быть гораздо эффективнее использованы, если бы в самом начале была оформлена страховка.

— В каком регионе России страховой бизнес развивается интенсивнее и почему?

— Безусловно, в Москве и Московской области. Центральный федеральный округ по объему премий собранных страховых взносов составляет 70% рынка России. Что и понятно — здесь деньги, да и реформы собственности и управления пошли дальше, чем в других регионах.

Во всех странах, и мы не исключение, страхование развивается там, где успешно идут реформы и наблюдается рост экономики. Объясняется это очень просто. Цель проводимых политических и социальных реформ в том, чтобы доходы населения были высокими, а общество — стабильным. Если у вас нет денег — вы не страхуетесь. Если вы не развиваетесь — вы не страхуетесь. Если вы не думаете о завтрашнем дне — вы не страхуетесь. Вы страхуетесь тогда, когда у вас есть деньги, вы думаете о завтрашнем дне и вы развиваетесь. Следовательно, там, где реформы реально осуществляются, есть и страхование.

Поэтому на карте России зоны развития страхования совпадают с зонами экономического развития страны. А там, где застой, страхования практически нет.

— Как повлияет на страховой рынок административная реформа? Определены ли основные направления деятельности Федеральной службы страхового надзора?

— Согласно замыслу административной реформы, надзоры лишат функции регулирования. Но, конечно, Федеральная служба страхового надзора должна принимать участие в подготовке законов, потому что основной объем информации о состоянии страхового рынка собирается именно здесь и здесь же находятся специалисты, ежедневно работающие с ней. В центральном аппарате федеральной службы будет 150 человек и 119 человек — в региональных инспекциях.

Спектр вопросов, которыми нам предстоит заниматься, очень велик — от законов, активно обсуждающихся в обществе, до не менее сложных внутренних технических регламентов.

Так что, я думаю, это будет совместная работа с Министерством финансов, в Департаменте финансовой политики которого создается отдел страхования. Собственно говоря, она всегда и была совместной: Минфин сотрудничал с Минэкономики и отраслевыми ведомствами, а они, в свою очередь, консолидировали позицию. Потом аппарат правительства вносил коррективы, и в результате все попадало в Думу. Словом, это некий циклический процесс создания правил игры, и сказать, что он радикально изменится, я не могу.

По классификации сферы деятельности страховой бизнес относится к рынку финансовых услуг и находится в одном подвиде вместе с банковским и инвестиционным бизнесами. Это одна из причин, по которой сегодня обсуждается возможность их интеграции, слияния разных надзоров. Идея разумная, однако надо иметь в виду несколько обстоятельств.

Во-первых, если мы хотим добиться эффективного контроля, нужно вести речь об объединении на базе банковского надзора, потому что банковский сектор является несущей конструкцией всего финансового рынка. Во-вторых, объединять надзоры надо поэтапно. Сейчас существуют Управление банковского надзора в составе Центрального банка, Федеральная служба по финансовым рынкам, Федеральная антимонопольная служба и наше ведомство. Их, конечно, можно объединить, вопрос только в том когда — сейчас или позднее.

Если хорошо подготовиться, начать со слияния информационных систем, ввести единые стандарты раскрытия информации, выработать сходные принципы контроля, тогда процесс объединения займет от двух до пяти лет. Если сделать это сегодня, без подготовки, формально, результат будет хуже.

— Нужны ли на данном этапе новые законы в сфере страхования?

— На мой взгляд, если говорить об обязательных видах страхования, надо не столько принимать новые законы, сколько корректировать те, что действуют сегодня. Как показала практика, одни из них работают хорошо, другие не очень. Это касается и закона об «автогражданке», и базового закона «Об организации страхового дела в Российской Федерации», и действующего порядка обязательного страхования пассажиров.

Я бы добавил сюда юридическую «новеллу», связанную с введением более широкого обязательного страхования ответственности производителей товаров и услуг. Отдельного такого закона нет, и, мне кажется, надо серьезно подумать, каким способом и в каком темпе вводить этот вид страхования. По опыту «автогражданки» мы видим, что при одновременном или недостаточно плавном введении закона на всей территории России, возникает огромное количество технических проблем, которые решаются далеко не лучшим образом.

Есть один очень перспективный, на мой взгляд, вариант: введение обязательного страхования ответственности в рамках закона «О лицензировании отдельных видов деятельности». Он был предложен председателем Комитета по промышленной политике Совета Федерации Валентином Завадниковым. Дело в том, что во многих случаях лицензирование может быть заменено страхованием ответственности, ведь именно оно дает возможность экономическими методами провести селекцию и выявить тех, кто работает надежно, и тех, чья деятельность вызывает сомнения. А принцип селекции простой и понятный: чем больше объем исков и нарушенных обязательств, тем выше страховые тарифы. И наоборот. Сейчас к этому закону готовятся поправки, и правительство будет их обсуждать.

— Как вы считаете, будут ли снижены тарифы по ОСАГО?

— У тех, кто занимается страхованием и его надзором, есть такой показатель — убыточность того или иного вида страхования. В самом простом виде это соотношение страховых выплат к объему полученных взносов. В прессе «гуляли» цифры от 2% до 10%, которые показывали очень низкую убыточность «автогражданки» в прошлом году.

Однако нужно учитывать, что каждый квартал объем выплат возрастает в два раза. И пока нет оснований полагать, что предел достигнут. Каким будет объем выплат дальше, я даже боюсь загадывать.

Далее, когда только вводят тот или иной вид страхования, обычно пользуются таким показателем, как убыточность по заработанной премии. Что имеется в виду? Допустим, все начали страховаться с 1 января и страховщик смог выручить много денег. 2 января разбилось совсем мало машин, и он выплатил по страховке буквально копейки. При этом убыточность оценивается в 0%. За месяц она выросла, но все равно осталась еще очень маленькой. Правда, это если оценивать размер убытков относительно всех денег, полученных страховщиком. Если же сравнить его с объемом поступлений, которые приходятся на первый месяц, то процент оказывается совсем другим.

Так вот, убыточность заработанной премии страховых компаний колеблется очень существенно, и в среднем ее можно оценить в 60—70%, а во многих компаниях она превышает 100%. То есть объем средств, которые они получили за период их ответственности, уже выбран. А это значит, увеличивается число страховых случаев. И дело не в том, что после введения закона об «автогражданке» автомобилисты стали хуже ездить (ездят безобразно уже последние лет десять). Просто прежде значительный объем страховых случаев не фиксировался. Сейчас же учитывается практически все, и мы начинаем понимать истинные размеры ущерба, связанного с транспортным движением.

Думаю, нужно наказывать не только тех, кто уже совершил ДТП, но и тех, чье поведение на дороге противоречит действующим правилам. В этом смысле на меня произвел впечатление опыт Канады. Там обычная страховка составляет $400 в год. В случае же, если водитель набирает четыре штрафных балла, в течение следующих пяти лет он обязан платить уже $1,5 тыс. в год. Это эффективный экономический способ воспитания водителей.

Что касается наших тарифов, то, я считаю, есть три важные задачи, которые нужно решить: уточнить тарифы по тем категориям автовладельцев, где риски переоценены, повысить тариф там, где риски явно недооценены, и скорректировать стоимость социального обеспечения, чтобы учесть возросшие в связи с ОСАГО издержки пенсионеров.

— Нуждается ли российский страховой рынок в дополнительных мерах защиты при вступлении нашей страны в ВТО?

— Дополнительных по сравнению с какими мерами? Вы скажете: с действующим законодательством. Я задам другой вопрос: а какие действуют? И вы начнете говорить о тех барьерах, которые якобы существуют на нашем рынке. И ошибетесь. Наш рынок открыт.

По степени открытости российский страховой рынок, пожалуй, один из первых в мире. Ограничения у нас существуют, но их очень немного. Например, для того чтобы работать здесь, страховые компании должны иметь лицензию, выданную в России. Пока ее выдает Минфин, потом это будем делать мы.

Кроме того, введены квота на долю иностранных денег в совокупном уставном капитале; ограничение, связанное с составом руководства компании: по действующему законодательству в него должны входить только граждане России (та же мера принята и в других странах); ограничение на трансграничное страхование (клиент — здесь, страховая компания — там). Есть также ограничения по некоторым видам обязательного страхования для фирм, являющихся дочерними по отношению к иностранным головным компаниям, и ограничения по страхованию жизни.

Часть этих ограничений может быть снята в процессе переговоров по ВТО. Вопрос в том, насколько рынок нуждается в этом. Я не думаю, что после вступления России в ВТО случится массовый выход на наш рынок зарубежных страховых компаний. Как произошло в Венгрии. Там из всех национальных фирм осталась лишь одна, которая занимается страхованием экспортно-импортных операций, а все остальные — западные. России это не грозит хотя бы в силу нашей географии. И в ближайшие лет десять радикальная смена игроков на отечественном страховом рынке вряд ли произойдет.