Дмитрий ЧЕРНИК: «ИЗ ВСЕХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН ТОЛЬКО В БОЛГАРИИ ЕСТЬ НДС-СЧЕТА»


Беседу вела Татьяна Пудова

Почти год в России не предпринималось никаких реальных шагов по продвижению налоговой реформы. И вот наконец в начале апреля Минфин внес в правительство пакет налоговых законопроектов, из которых следует, что к 2005 году мы будем иметь новые единый социальный налог и налог на добычу полезных ископаемых. О том, что даст стране третий этап налоговой реформы, мы беседуем с признанным экспертом в области налогообложения, бывшим начальником Управления МНС РФ по г. Москве — заместителем министра по налогам и сборам, а ныне президентом Палаты налоговых консультантов.

— Дмитрий Георгиевич, спору нет, уменьшение единого социального налога — благо для компаний. Но не противоречит ли оно идее укрепления доходной базы государственных внебюджетных фондов? Ведь помимо уменьшения налога в его структуре сократились и отчисления на базовую часть пенсии, выплаты в фонды социального и медицинского страхования.

— Не только не противоречит, но даже должно привести к увеличению налоговых поступлений, поскольку прямо направлено на легализацию заработной платы. Это доказано давно.

Давайте вернемся немного назад. До введения в действие гл. 24 «Единый социальный налог» Налогового кодекса существовало четыре социальных фонда, в них в общей сумме отчислялось 39,5% фонда оплаты труда предприятия. Следствием такой высокой ставки было то, что не росла заработная плата. Факт вполне объяснимый: любому директору любой компании при официальном увеличении окладов требовалось добавить еще почти 40% суммы, на которую произошла прибавка, и отдать их в социальные фонды. Отсюда и всякого рода полулегальные схемы выплаты зарплат, позволяющие не делать социальных отчислений.

Ставку надо было снижать. Но снижать так, чтобы не пострадали фонды социального страхования. На мой взгляд, удалось найти разумное решение: в 2001 году четыре отчисления в эти фонды заменили единым социальным налогом, уменьшив ставку до 35,6%. Результатом стало увеличение сбора ЕСН на 32% в первый же год. Более того, в 2001 году мы впервые за несколько последних лет получили рост официального уровня заработной платы. Если бы в 2002 году ЕСН снизили еще на пять пунктов, имели бы дальнейшее улучшение ситуации.

При этом некоторые наши государственные деятели недоумевали. Как же так? Налог уменьшили, а значительная часть зарплаты все равно остается в тени. Но кто сказал, что при снижении ЕСН на 4—5% вся зарплата должна легализоваться? 39,5% — это непомерный налог, 35,6% — это очень высокий налог. И то, что часть зарплаты вышла из тени, уже большое достижение. Чтобы подобное происходило и дальше, ставку налога нужно продолжать снижать. Зарплата поползет вверх, а значит, будут увеличиваться и налоговые отчисления. В какой-то момент мы достигнем точки равновесия, удовлетворяющей обе стороны: и государство, и налогоплательщиков.

Я выступал за то, чтобы в 2002 году уменьшить ЕСН до 30%. Почему этого не сделали, непонятно. Можно было, постепенно снижая ЕСН, дойти до его оптимальной величины. Причем каждый шаг государства навстречу налогоплательщикам приводил бы к адекватным шагам по выводу зарплаты из тени.

— Запланированные на 2005 год 26% можно назвать той самой точкой равновесия?

— 26% — это не самая низкая цифра, на которой можно было бы остановиться. Давайте посмотрим, что делается в других странах. В США единый социальный налог составляет 15—16% фонда оплаты труда, в Германии и Франции — 13—14%. Несколько иная ситуация в Скандинавских странах с их социально ориентированной экономикой. Так, в Швеции ЕСН 38—39%, чуть меньше — в Норвегии. При той ситуации, что сложилась в России, на мой взгляд, было бы правильнее придерживаться политики Западной Европы и установить ЕСН в пределах 15—20%.

Но я бы шел к этой цифре маленькими шажками, а не прыжками, сделав в 2001 году 35%, в 2002-м — 30%. Тогда предстоящие 26% стали бы логичными и естественными.

— Согласно законопроекту, внесенному недавно в правительство, ЕСН привязывают к размеру заработной платы…

— Я считаю такой механизм исчисления единого социального налога ошибкой. Регрессия якобы должна стимулировать выплату высоких зарплат. Но здравый смысл подсказывает другое. Тем, кто получает 3—6 тыс. руб. в месяц, стимулирование не поможет. Им лишь бы свести концы с концами. А обладатели зарплат в 50—100 тыс. руб., и уж тем более в 300 тыс. руб., могут обойтись и без стимулирования.

Наиболее правильный путь — плоская шкала налогов. Во всем мире известно: чем проще налог, тем выше его собираемость. Чем сложнее — тем больше потери бюджета, поскольку труднее контролировать и предприятиям легче укрывать какие-то суммы. К сожалению, у нас допустили подобную ошибку в 2001 году, теперь она только увеличивается.

— ЕСН — это не единственный налог, который подвергнется изменению. В 2006 году нас ожидает также сокращение НДС. Существует несколько вариантов его уменьшения: с 18% до 16% с отменой льготной ставки (10%) и снижение базовой ставки до 17%, но с сохранением льготы. Какой из этих схем придерживаетесь вы?

— Во всех развитых странах мира, в частности во Франции, Германии, Великобритании, НДС дифференцирован. Более того, мало где приняты только две ставки, как в России. Например, во Франции одна ставка — на предметы роскоши, другая — на продукцию повседневного спроса, а третья — на социально значимые товары. В Германии НДС в размере 7% установлена для социально значимых товаров, для остальных же — 16%. Везде существуют товары, на которые установлен низкий НДС, и вообще от него освобожденные. Если исходить из зарубежного опыта, оптимальным вариантом развития событий, на мой взгляд, стало бы постепенное снижение налога с 18% до 17% с сохранением нижней ставки.

— Почему именно 17%?

— Снизить больше достаточно сложно. НДС дает огромные доходы в бюджет, и серьезное сокращение ставки налога способно нарушить его равновесие. В то же время ликвидация льготной ставки может привести к резкому повышению цен. Пока Минфин действует достаточно разумно, выбрав снижение НДС до 18% с сохранением ставки 10% на социально значимые товары. Эту политику нужно продолжать и в дальнейшем, сохраняя пониженную ставку налога (10%) для определенных товаров.

— А чем, на ваш взгляд, вызван тот факт, что уменьшение НДС отложено до 2006 года?

— Я думаю, только тем, что недавно НДС уже снизили на два пункта, и теперь надо дождаться результатов таких действий. Что вполне логично, поскольку бюджет 2005 года необходимо формировать уже сейчас, не дожидаясь итогов нынешнего года. Для этого предстоит проанализировать вопросы ценообразования, потерь бюджета, возможности их возмещения за счет роста экономики. При дополнительном снижении НДС такое возмещение нереально. Не забывайте и о том, что в 2004 году отменен налог с продаж. Другими словами, такая осторожность, на мой взгляд, вполне оправданна.

— Что касается налога с продаж… Вы предполагали, что никакого снижения цен после его отмены не последует?

— Я был в этом абсолютно убежден. Отмена налога с продаж является следствием общей политики снижения налогового бремени. НДС плюс налог с продаж — наиболее неудачное сочетание косвенных налогов, потому что они имеют близкую друг к другу налоговую базу.

Я считаю, налог с продаж либо не следовало вводить вообще, либо нужно рассматривать его как чрезвычайный шаг в условиях дефолта. Благодаря ему удалось покрыть дефицит региональных бюджетов после кризиса 1998 года. Налог сыграл свою роль. На послекризисном этапе она, возможно, оказалась положительной. Но в принципе этот налог плохо вписывается в налоговую систему. Его отмена — правильное решение. Просто не надо было обманывать себя и других, рассуждая о снижении цен.

— Представители Минфина неоднократно говорили о возможности введения в России мягкого варианта НДС-счетов. Как вы полагаете, чем был вызван отказ правительства от этой идеи?

— НДС-счета имеют как свои плюсы, так и минусы. Они, несомненно, улучшают контроль за поступлением налога на добавленную стоимость и могут хотя бы частично решить достаточно серьезный и актуальный вопрос возмещения налога.

Но в то же время само по себе замораживание средств на счетах банков приносит большой ущерб экономике. Из 22 рабочих дней (26 вместе с субботами) один день фирма уплачивает НДС — какую-то крупную сумму со своих месячных оборотов. В течение остальных 21—25 дней деньги лежат без всякой пользы. Ни компания, ни банк не имеют права их тратить. Первое правило финансовой науки: деньги должны быть в обороте, а не в сундуке. А что в сундуке, что в банке на недвижимом счете — это одно и то же.

Кроме того, по расчетам Минэкономразвития, потери налогоплательщиков от уплаты НДС значительно больше, чем бюджетная прибыль от него. Получается абсурд: правительство больше заботится о фискальном результате, нежели о развитии производства в стране. Вот почему я уверен, что НДС-счета в том виде, в котором они были предложены правительством, не годятся. И правильно, что от них отказались. Контрольные функции надо усиливать другими мерами. Да и иностранный опыт показывает неэффективность этой идеи. Из всех зарубежных стран только в Болгарии есть НДС-счета.

— Вы достаточно часто апеллируете к иностранному опыту. Насколько он применим к российской действительности?

— Налоговая система за рубежом развивается с XVII века, в нашей стране — после длительного перерыва на социализм — с 1992 года. Мы вошли в эту область, не имея ни специалистов, ни научной базы, ни практического опыта, поскольку в советское время придерживались бредовой идеи, что рано или поздно налоги отомрут. Так что сейчас нам надо не критиковать Запад, а учиться у него.

— В 2005 году нас ожидает новый налог на добычу полезных ископаемых и уже в нынешнем году — увеличение экспортной пошлины на нефть. Не приведет ли это к росту цен на нефтепродукты на внутреннем рынке?

— Это сложный вопрос. Я, безусловно, положительно отношусь к увеличению НДПИ. Но ответом на повышение налога, несомненно, станет рост цен. Значит, правительство должно найти какие-то способы защиты отечественного потребителя. Возможно, даже ввести государственное регулирование цен на внутреннем рынке. Такую меру достаточно активно используют зарубежные страны, мы же боимся.

— А почему?

— Вероятно, потому, что в России долгое время все было зарегулировано. Затем решили отпустить бизнес на свободу. А возврата к прошлому мы страшимся.

— Помимо государственного регулирования, какие еще могут быть методы защиты от роста цен на внутреннем рынке?

— Во всем мире существует только два таких механизма: свободная конкуренция и госрегулирование. К сожалению, вместо социалистических монополистов мы создали массу других. Поэтому со свободной конкуренцией на рынке у нас пока что слабовато. А если нет конкуренции, остается только госрегулирование. Третьего не дано.

— Нефтяники давно ратуют за то, чтобы налог на добычу полезных ископаемых был дифференцирован в зависимости от характера месторождений. Как вы к этому относитесь?

— Я далек от нефтяных проблем, но, тем не менее, хорошо понимаю, что у нас с нефтяных скважин снимают только сливки, поскольку полное освоение достаточно дорогостояще и невыгодно. Конечно, следовало бы при принятии НДПИ учитывать данный фактор. Трудно сказать, почему правительство этого не сделало. Возможно, когда-то мы придем и к дифференциации. Конечно, лучше раньше, чем позже. Все-таки проводить разумную экономическую политику — наипервейшая задача государства.

— Почему за все время проведения налоговой реформы не было предпринято ни одного шага по упрощению бухгалтерской и налоговой отчетности? Ведь известно, что эта проблема волнует предпринимателей не меньше, чем высокие налоговые ставки.

— Честно говорю: это тайна, покрытая мраком. Я 12 лет занимал достаточно высокое положение в налоговой службе. Десять из них был членом коллегии МНС РФ. И постоянно ставил вопрос об упрощении отчетности. Но даже мне при моем положении никогда не удавалось этого добиться. Более того, будучи начальником Московской налоговой инспекции, я несколько раз отправлял соответствующие разработки в МНС. Но они там оставались без всякого движения. Почему так происходит — не знаю. Упрощение отчетности могло бы стать еще одним фактором в процессе повышения собираемости налогов.

— Налоговая реформа в России проводится уже более двух лет. Конечно, недостатков у нее еще много. А если все-таки остановиться на положительных моментах, какие из них вы бы отметили?

— При всех существующих неоднозначных мнениях по поводу отмены налога с продаж я считаю это положительным шагом. Просто, как я уже говорил, нужно понимать, что его отменили не для снижения цен, а для приведения в порядок налоговой системы и, возможно, для замедления роста цен. Но не более того. Если смотреть под таким углом зрения, тогда все было сделано правильно. Безусловно, снижение НДС даст толчок развитию производства, уменьшение ЕСН — частичному выводу зарплаты из тени.

Если же говорить о том, что впереди… Самый проблемный момент — введение рыночных цен при расчете налога на имущество физических лиц. Потому что в первую очередь это ударит не по богатым, а по средним и даже беднейшим слоям населения.

— Каким образом?

— Очень просто. Представьте, живет человек в центре Москвы или Санкт-Петербурга в квартире, полученной еще при советской власти. А земля под его домом дорожает, поскольку находится в центре города, соответственно растет и цена на квартиру. Согласно новому налогу на имущество физических лиц, это будет считаться ростом доходов, которые подлежат налогообложению. И никого не волнует, что человек как жил на грошовую зарплату, так на нее и живет.

Конечно, можно сказать: переезжай в другой район, если не способен платить за квартиру в центре. Но у нас не заграница, где переезды людей из города в город, из региона в регион — обычное дело. Если американцу дорого жить в Вашингтоне и он перебирается, например, в Лос-Анджелес, для него практически ничего не меняется: те же прекрасные дороги, магазины, медицинское обслуживание, заработная плата. Уровень жизни остается прежним.

Нам в этом вопросе опираться на западный опыт не приходится. Думать, что человек безболезненно расстанется со своей квартирой в центре и переедет на окраину, — самообман. Получится другое: социальный взрыв и активное сопротивление. Если же правительство поступит разумно и учтет все аспекты — социальный, экономический и фискальный, тогда все будет в порядке.