СВОИ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ


Валентина МЕТАЛЬНИКОВА

Если бы мигранты считались особой нацией, то являлись бы одним из самых многочисленных народов мира. Сейчас, в начале III тысячелетия, из страны в страну ежегодно переезжают свыше 700 млн человек.
И с каждым годом мигрантов становится все больше и больше.
У России и здесь, как всегда, «особая стать»: это, с одной стороны, страна, которую покидают, а с другой — страна, куда стремятся.
И в обоих случаях наше государство входит в число мировых лидеров.
Не будем пока рассматривать первый вариант — мы-то с вами по-прежнему здесь, — давайте лучше оценим, в какой компании мы остаемся.

В массовом сознании мигранты если не воплощение зла, то, по крайней мере, источник раздражения. Еще в советские времена приезжих из провинции в крупных городах пренебрежительно называли плюшевым десантом. И даже когда они прибывали всего на один день — за покупками, кое-кто брезгливо ворчал: «Понаехали тут…»

Сегодня эта ксенофобская фраза распространяется на миллионы людей, приехавших уже не за колбасой, а за новой жизнью. Часть из них пытается получить гражданство, вид на жительство или статус беженца. Но многие (а честно говоря, большинство) на подобное и не рассчитывают и потому никакой статистикой не учитываются. Высылать таких нелегалов можно сотнями ежедневно — и они снова откуда-то берутся. Откуда?

НАСЛЕДСТВО СССР

Если Запад в качестве мигрантов принимает в основном людей иной культуры, то в России у многих приезжих общее прошлое с коренными жителями: по ряду оценок, до трети из них достались России в наследство от СССР. Это, во-первых, россияне, которые жили в союзных республиках, внезапно оказавшихся суверенными государствами, а во-вторых, их «зеркальные двойники» — граждане СССР, пребывавшие в РФ к моменту распада Союза, но так и не сумевшие получить российское гражданство. Число последних составляет, по разным сведениям, от 500 тыс. до 1 млн человек. Всего же, по данным Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, сегодня в России 5—6 млн трудовых мигрантов, в основном незаконных.

Разумеется, хватает среди мигрантов и граждан других государств, главным образом, конечно, из ближнего зарубежья. По оценкам того же института, таких около половины — 3—3,5 млн. Из них 1,5 млн украинцев, примерно столько же выходцев с Кавказа, 350 тыс. молдаван и несколько сотен тысяч мигрантов из Казахстана, но не казахов, а русских, украинцев, татар.

По сведениям Управления по делам миграции ГУВД Ростовской области, только сюда ежегодно перебирается около 20 тыс. человек, преимущественно из Украины, Азербайджана, Грузии, Армении, Таджикистана и Казахстана. Кроме того, в области нелегально проживает до 3 тыс. китайцев и корейцев, более 1 тыс. афганцев и около 250 вьетнамцев. То есть три четверти мигрантов — из ближнего зарубежья, 15—20% — из дальнего.

Схожую картину рисует и исследование незаконной миграции, проводившееся по всей России с августа по декабрь 2002 года Международной организацией по миграции (МОМ). По данным социологов, до 80% нелегалов приезжают в РФ из Украины, Азербайджана, Молдавии, Белоруссии, Таджикистана, Казахстана. Нарастает и число выходцев из Кавказского региона (другие данные этого исследования приведены в материале «Миграция в зеркале мнений» в этом номере. — Ред.).

Мигрантов из стран дальнего зарубежья, по сведениям МОМ, не более 15—20%, причем именно среди них больше всего «транзитников», для которых Россия — не цель, а лишь промежуточный пункт на пути в более дальние края. Здесь самая высокая доля китайцев, чуть меньше эмигрантов из Северной Кореи, Вьетнама, Афганистана. Недаром одно из первого десятка загранпредставительств Федеральной миграционной службы МВД РФ предполагается открыть в Китае.

Так, например, в Приморье трудится около 15 тыс. мигрантов «в законе» да еще 17 тыс. нелегалов, и почти все они — граждане соседних Северной Кореи, Вьетнама и Китая. По сведениям Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, китайцев в России 400—500 тыс., причем почти половина из них сосредоточена в зоне от Иркутска до Находки и еще 150 тыс. — в столичном регионе.

Кажется, что проще всего вписаться в российскую среду русским. Однако это не вполне так. Они действительно лучше владеют языком, для них близки культура и традиции принимающей страны. Как правило, их образовательный и профессиональный уровень выше, чем в среднем у мигрантов. Что отнюдь не значит, что россияне принимают своих соотечественников с распростертыми объятиями. Почти все мигранты, независимо от причины переезда, трудоустраиваются не по специальности. А когда бывшие учителя и врачи работают скотниками и уборщицами, это нелегко и для них самих, и для их новых соседей и коллег.

Приезжие из Кавказского региона менее образованны и квалифицированны, но обладают высоким адаптационным потенциалом. Еще ниже по квалификации и образованию — мигранты из Центральной Азии (не русскоязычные) и из Китая. Обычно они не стремятся влиться в новое сообщество. Скажем, китайцы в России, как и в любой другой стране, образуют чайна-тауны и мало ассимилируются с коренным населением. Впрочем, тут трудно говорить о «коренном населении»: китайцы осваивают в основном вполне привычный им Дальний Восток. В Центральной России их немного, и здесь они более интегрированы в местный социум.

По данным МОМ, около четверти мигрантов сами создают себе рабочие места — организуют собственный бизнес или занимаются индивидуальным предпринимательством. Но в основном это наемные работники. Таким образом, миф о том, что приезжие отбирают работу у местных жителей, лишен всяких оснований. По сведениям МОМ, нелегалы трудятся по шесть дней в неделю и получают в среднем $196 в месяц. Учитывая, что работа у них чаще всего непрестижная и тяжелая, а в плане социальной защиты они могут рассчитывать только на совесть нанимателя, конкурентов у приезжих нет. Вполне вероятно, слесарю, который после закрытия завода никак не может найти работу в своем городе, $200 представляются неплохой зарплатой. Но и он не согласится за эти деньги работать без всяких гарантий и страховки по 12 и больше часов в день практически без выходных, без больничных да еще без гарантии получения зарплаты, но зато с бесконечным усердием и в условиях строжайшей дисциплины. Он, то бишь местный слесарь, и не соглашается. Потому и не переводятся на наших просторах мигранты.

И еще одно замечание. Приезжих вечно упрекают в том, что они-де вывозят из страны чуть ли не десятки миллиардов долларов. Но если даже каждый из них вывозит из России половину своей 200-долларовой зарплаты, нетрудно подсчитать, что в год это получается порядка $6 млрд — сумма, не критическая для отечественной экономики. Эксперты отмечают и другие источники вывоза, увеличивающие эту сумму. В конце концов, если учесть, сколько им недоплачивают…

Последнее, кстати, одна из основных проблем нынешней миграционной ситуации. Ведь всякая нелегальщина выгодна прежде всего работодателю. «Черный нал» позволяет ему уходить от налогов. Наемный же работник, безусловно, хотел бы получать «белые» деньги — это и в случае болезни, и при расчете пенсии очень бы ему пригодилось.

Точно так же нелегалы предпочли бы «выйти из подполья»: и работу проще искать, и от милиции прятаться не надо, да и во всех отношениях безопаснее. Но работодателю это крайне невыгодно. По закону «О правовом положении иностранных граждан в РФ», чтобы легально нанять иностранца, нужно получить разрешение (госпошлина — 1 тыс. руб.), заплатить миграционную пошлину (3 тыс. руб.), обеспечить ему получение разрешения на работу и зарегистрировать его по месту пребывания. К тому же предстоит обеспечить мигранта медицинской страховкой и внести залог, равный стоимости проезда до постоянного места жительства на случай его высылки.

Все это долго, дорого, а кончиться может ничем — если служба занятости посчитает, что работников такой квалификации достаточно и среди россиян. Если же все-таки позволит привезти специалиста, то только на год — именно таков срок действия разрешения на работу. Вместе с тем штраф за несоблюдение закона не превышает 2 тыс. руб. Не требуется калькулятора, чтобы посчитать, что выгоднее. А какой бизнесмен, да и просто нормальный человек, станет наносить себе прямой убыток?

Бесправие мигрантов — питательная среда для злоупотреблений. И возможно, наиболее опасно для местного населения именно это: не конкуренция со стороны приезжих, а порожденное их беззащитностью и покорностью самоуправство нанимателей, вплоть до самодурства и прямых издевательств. Мигранты-то уедут, а нам, россиянам, с такими «высокоморальными» бизнесменами жить дальше.

ЧТО ИМЕЕМ — НЕ ХРАНИМ

Впрочем, сегодня проблема миграции переходит в другую плоскость: теперь надо думать не о том, как «не пущать», а о том, как «тащить» к себе. И регулировать не въезд, а положение уже приехавших.

Нового наплыва приезжих можно не бояться, впору бояться его сокращения. Хотя до 20 млн наших соотечественников еще остаются в странах ближнего зарубежья, практически все, кто хотел вернуться в Россию, уже здесь. Когда в прошлом году в Туркмении истек срок договора о двойном гражданстве для россиян, их массового оттока не произошло. Разрешения на переезд были выданы 55 тыс. семей, но даже из них выехали не все. «Многие получают разрешение на всякий случай», — отмечает заместитель начальника Федеральной миграционной службы России Игорь Юнаш. Сегодня чаще из РФ едут в Казахстан и Белоруссию, чем наоборот.

Наш экономический рост, которым мы так гордимся, действительно вдвое превышает среднемировой уровень, но среди государств СНГ в этом году Россия лишь на шестом месте. Ехать сюда оказывается не так уж выгодно с экономической точки зрения, особенно при тех «правах», какими здесь пользуются мигранты. Скажем, молдаване поворачиваются в сторону Европы, а нелегалы из Таджикистана и Узбекистана теперь становятся «головной болью» Киргизии.

К тому же прежнее обаяние РФ как центра империи неумолимо тает. Да и статус мировой державы, иначе говоря, богатой и счастливой страны, Россия теряет. И за чем тогда сюда ехать? За деньгами? Так есть много мест, где их больше. За понятной и близкой культурой? Но ведь и среди нас расслоение на «старых» и «новых» русских носит не только экономический, но и культурный характер. А в бывших советских республиках сейчас в трудоспособный возраст входит поколение «полураспада», не учившее русский язык в школе, зато наблюдавшее массовый исход россиян, кое-где граничащий с бегством. То есть страна теряет авторитет и в экономическом, и даже в эмоциональном плане.

Конечно, уважение к «большому брату» еще остается. Но основано оно, пожалуй, не столько на притягательности России, сколько на неприятии «других вариантов». Абхазия, Аджария и Южная Осетия, где до 70% населения получили российские паспорта, а валютой является рубль, предпочитают Россию Грузии. Когда в Армении прошел слух о принятии страны в Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), в Ереване состоялась многотысячная демонстрация с требованием вхождения в состав России. Пророссийские настроения достаточно сильны и в Киргизии. Однако не стоит забывать, что уже сегодня Киргизия безропотно отдала китайцам большую часть спорных приграничных территорий.

По слухам, одной из причин переноса столицы Казахстана в глубь страны была близость Алма-Аты к китайской границе. То есть, выбирая между китайской экспансией и довольно абстрактной «рукой Москвы», предпочитают второе.

Впрочем, если же выбор расширяется, то и итоги его другие: дочь президента Киргизии Бермет Акаева сначала училась в МГУ, но затем перебралась в один из престижных американских вузов. То есть привлекательность России, мягко говоря, весьма относительна. И даже если РФ станет старшим партнером, ее авторитет все равно уже не тот, что прежде.

Между тем именно бурная миграция 90-х годов (а общий миграционный прирост в России и обмен населением с бывшими союзными республиками тогда был самым большим за последние 30 лет) позволила стране удержать и экономику, и просто численность собственного населения. В 2000 году численность населения составила 145,9 млн человек — только благодаря 3 млн мигрантов. Без них с 1992 по 2000 год численность россиян сократилась бы до 142,8 млн человек. В тот период были годы, когда приезжие покрывали естественную убыль на 90%.

В 1999 году за счет миграции удалось компенсировать лишь 17%. А по прогнозам Госкомстата РФ, после 2005 года в стране ожидается естественная убыль трудоспособного населения, которая в последующие десять лет составит 14%.

При этом российское «общество выживших» стареет. Напомню, к 2010 году у нас намечено двухкратное увеличение валового национального продукта. Позвольте спросить: силами пенсионеров? Стареющие, слабеющие, мы почему-то все равно хотим жить одни.

ЗАПАДНЫЙ РЕЦЕПТ

«Правильная» трудовая миграция — мечта большинства стран Западной Европы, Соединенных Штатов, Канады и множества других государств. И точно так же, как мы, они борются с «неправильной» миграцией — нелегальной, криминальной. Возможно, теперь за «хороших» мигрантов нам предстоит бороться с Западом.

«Официальная позиция России заключается в том, что трудовая миграция нужна…. Миграцию иностранной рабочей силы надо просто упорядочить» — об этом генеральный секретарь ЕврАзЭС Григорий Рапота говорил в интервью почти одновременно с российским президентом. Владимир Путин, если помните, в своем декабрьском прямом телеэфире, отвечая на вопросы россиян, сказал, что правительство России планирует принять поправки в законодательство о миграции, а может быть, даже принять новые законы. Нынешние законы глава государства счел излишне жесткими и не позволяющими решить задачу привлечения трудовых ресурсов в Россию. В качестве примера был упомянут канадский вариант миграционного законодательства.

Между тем, по данным лаборатории миграции Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, миграционная картина в России коренным образом изменится уже после 2008 года. 90-е годы, по словам заведующей этой лабораторией Жанны Зайончковской, — годы «самой качественной миграции, которой не получим больше никогда».

Приезжих из ближнего зарубежья теперь надо «заманивать»: решать проблемы с видом на жительство, с образованием, со срочной службой в армии, наконец. Из более дальних стран приедут сами, и прежде всего те, кто уже здесь обосновался: китайцы, корейцы, вьетнамцы. Губернатор Приморского края Сергей Дарькин считает необходимым удвоить в Приморье миграционную квоту для корейцев. Причем предпочтение отдается жителям Северной Кореи: они беднее и смирнее китайцев, а еще, что тоже немаловажно, программу их переселения одобряют США. Ради этого власти края могут пойти и на осложнение отношений с КНДР, по крайней мере с ее консульством.

А китайцев и заманивать не надо: по мнению Ж. Зайончковской, в XXI веке они могут стать вторым по численности народом в России. Тут следует думать о том, как не отдать в их руки целые регионы — Дальний Восток и Сибирь.

Говорить же о канадской модели можно пока только чисто теоретически. Для ее внедрения необходимо понять, какие же все-таки приезжие нам нужны, то есть оценить рынок рабочей силы и потребность в ней, и пресечь въезд нелегалов. Но даже решение этих очень масштабных и сложных задач не гарантирует, что наша миграционная политика будет безупречно разработана, а главное — будет безупречно выполняться.