Сергей ЖУРАВЛЕВ: «МЫ ГОТОВЫ К ПРИЕМУ ЭНЕРГИИ С РЫНКА»


Беседу ведет Леонтий Букштейн, фото Сергея Ростегаева

Последние два-три года «Рязаньэнерго» прочно занимает место в лидирующей пятерке энергокомпаний Центральной России. Достигнуто это за счет целенаправленной работы менеджмента предприятия по освоению современных методов ведения бизнеса, подготовки к переходу на новые условия функционирования всего энергетического комплекса. «Рязаньэнерго» обслуживает 22 тыс. км распределительных линий, тысячи трансформаторов, в его составе Дягилевская ТЭЦ в Рязани. Что изменилось в работе энергетиков за последние годы? Об этом рассказывает генеральный директор ОАО «Рязаньэнерго» Сергей Журавлев.

— Сергей Александрович, в начале года вполне естественно первым задать вопрос о том, как «Рязаньэнерго» работало в 2003-м?

— Все финансовые балансы мы заканчиваем к марту, но уже сегодня общая картина ясна. Прошлый год оказался для нас тяжелым. Мы дорабатывали проект реструктуризации нашей энергокомпании в рамках общероссийской реструктуризации электроэнергетики, проходили процедуры утверждения. Требовалось вписаться в стандарты, установленные президентом РФ, правительством и РАО «ЕЭС России». Кроме того, мы должны были учесть территориальные интересы, высказанные региональными органами власти. Это стало основой нашей деятельности в 2003 году, потому что, не проделав соответствующей работы, мы не смогли бы продвигаться вперед, решать задачи прошлого и нынешнего года.

— С каких позиций вы подходили к реструктуризации ОАО «Рязаньэнерго»?

— Главная идея, лежащая в ее основе, — разделение бизнесов, подпадающих под антимонопольное законодательство. Здесь и определение цен, и поведение на открытом рынке — то же самое, что делается во всем мире. А вторая идея — это выведение непрофильных бизнесов, чтобы они могли работать в рыночных условиях.

Выделение генерации в отдельную структуру должно привести к снижению тарифов за счет конкуренции на рынке и присутствия там же конечных потребителей. Одновременно, несмотря на то что для каждого отдельного потребителя тарифы будут снижаться, прибыль энергокомпании, как это ни парадоксально, будет увеличиваться.

— Звучит действительно необычно, но пока придется поверить вам на слово…

— Да уж, поверьте. Что бы ни говорили оппоненты про эту реструктуризацию, до сих пор все, что декларировалось с высоких трибун относительно выгоды для потребителя, выполнялось на практике. Причем, как оказалось, выгода есть не только для потребителей, но и для нас, энергетиков.

Возвращаясь к вопросу об увеличении прибыльности энергокомпаний, хочу подчеркнуть, что прибыльность важна для долгосрочной перспективы. Для нас это значит очень многое — к нам должны прийти инвесторы. И они придут, уверяю вас. С их помощью мы собираемся двигаться вперед. Без инвесторов российскую энергетику ожидали бы смутные времена. Теперь же есть уверенность в том, что новые компании начнут работать рентабельно, что они наконец избавятся от давления административного ресурса, когда ценообразование становится игрушкой в руках амбициозных политиков или удельных местных князьков.

Так было, когда мы пытались решать свои проблемы накануне выборов. Потому что ввести реальные тарифы перед выборами главы городской или, уж тем более, областной администрации никто не позволял. Слава богу, теперь, кажется, политика и энергетика не будут так сильно связаны.

Я не говорю о полном разделении этих сфер деятельности, потому что в России подобное — чистая утопия. Но в энергетике мы, несмотря ни на что, движемся от утопии к реальности. Хотя нравится это, увы, далеко не всем.

Такое изменение экономической ситуации повышает привлекательность энергокомпаний как объекта инвестиций. Мы уверены, что скоро появятся инвесторы, которые, просчитав реальную выгоду, решат вложить средства в нашу отрасль. А уж затем последует самое приятное: получение постоянной прибыли на те акции, что были приобретены на первоначальном этапе.

— Вот вы сказали про парадокс: снижение тарифов и одновременный рост прибыли. Это похоже на выступление фокусника: в одном рукаве — снижение тарифов, а в другом — рост прибыли. Кроме энергетиков, никто в России не заявлял о подобном. Может, откроете секрет?

— Хороши же мы были бы со своей идеей реструктуризации, если бы вместо реальных преобразований занялись фокусами с отчетами и статистическими данными. Теперь не плановая экономика. Это при ней руководители выделывали такие фортели, что убыточное предприятие в итоге могли представить передовым и преуспевающим. Рынок фокусов не только не позволяет, но и не прощает. Потому что он всеобъемлющ и контролируется не одним каким-то хозяйствующим субъектом.

Если же отвечать на ваш вопрос по сути, то ответ таков. При создании генерирующих компаний в их состав включают шесть-семь станций. Сегодня их экономика ведется раздельно, а отвечает за это РАО «ЕЭС». Но влиять непосредственно на экономику станции РАО «ЕЭС» никак не может. Мало того, при фиксированных тарифах ни одна станция не заинтересована в получении большой прибыли. Потому что ее тут же обвинят в сокрытии издержек и «подрежут жирок». Только и всего. А вот переход на полностью рыночные принципы ведения бизнеса стимулирует ОГК (оптовые генерирующие компании) изыскивать резервы, самостоятельно играть на открытом рынке энергии и, что называется, ловить выгоду.

— Так и хочется спросить: а чего же тогда вы столько лет пребывали в нищете и убыточности?

— На сакраментальный вопрос — сакраментальный ответ: это не к нам…

— Тогда продолжим о сути переустройства энергетики.

— Да, так вот об ОГК. У нее, несмотря на то, что она имеет в своем составе шесть-семь станций, на рынке будет единый тариф.

— Ловлю вас на слове. Это что же получается: внутрифирменное перекрестное субсидирование? У кого-то себестоимость выше, у кого-то — ниже, а отпускная цена — одна на всех?

— Нет, ни в коем случае не перекрестное субсидирование. Речь идет о возрастании общей эффективности работы станций — участниц ОГК. Сейчас, в период, так сказать, разброда и шатаний, отдельная станция свою выгоду, свою прибыль просто не в состоянии определить и учесть. А в новой, объединенной компании появится возможность консолидировать средства, аккумулировать и рационально распределить прибыль.

Теперь доходы энергокомпании не станут отправляться куда-то «наверх» и храниться неизвестно на каких счетах. Контролировать доходы станут собственники компании, и, уж будьте уверены, ни один рубль мимо такого учета не пролетит. Именно собственники начнут оптимизировать взаимоотношения станций — участниц объединенной энергокомпании. Они оценят уровень загрузки, удельный расход топлива, расходы на ремонт, уровень издержек. Произойдет оптимизация бизнес-процесса.

А еще случится то, что я бы назвал внутренней конкуренцией. Неизбежны раздельный учет, сравнение результатов работы и даже оргвыводы. Потому что это рынок: потребитель скажет свое слово, когда выберет компанию, чья ценовая политика ему приглянется более остальных.

— Вы много раз повторили слово «собственники». А кто ими является?

— Собственники — это наши акционеры. У нас обсуждался процесс, в результате которого должны определиться собственники новых компаний.

— То есть мы получим новых олигархов, теперь уже энергетических?

— Вряд ли. В России завершен период «дикого капитализма», когда попросту захватывались целые отрасли благодаря покупке госсобственности по смешным ценам. Урок пошел впрок. С энергетикой все будет по-другому. Ее реструктуризация настолько растянулась из-за того, что основательно продумывались и просчитывались схемы приватизации этой жизненно важной, особенно для России, отрасли экономики. Именно потому четко исполняются все корпоративные процедуры, выстраиваются сроки, изменить которые попросту невозможно. Скажем, совет директоров проходит в такой-то срок, объявление об эмиссии акций — в такой-то, и т. д. и т. п.

— Но в тоже время одна из коренных проблем, наверное, как эту собственность все-таки получить?

— Да, действительно. Особенно данный вопрос актуален для потенциальных владельцев и инвесторов. Окончательно процедура еще не проработана, но процесс идет. Имущество ОГК подлежит оценке, на него будут выпущены акции. Капитал будет описан. Для приобретения акций определено два пути. Первый — предъявление акций РАО «ЕЭС» для обмена по принципу «пакет на пакет». В соответствии с решением совета директоров держатель акций РАО, обменивая их на акции ОГК, становится совладельцем последней. Второй путь — это покупка лотов акций на открытых аукционах.

— А кто и как будет устанавливать соотношение цен акций РАО «ЕЭС» и, допустим, Рязанской ОГК?

— Пока это обговаривается только теоретически. Я думаю, что все отрегулируют открытые торги. Ведь акция, не торгующая на рынке, представляет собой просто бумагу.

— Мы достаточно далеко ушли от темы итогов 2003 года. Какие еще результаты вас порадовали или озадачили?

— Вот вам и продолжение темы о цене акций. Акции ОАО «Рязаньэнерго» котируются на бирже. В начале 2003 года они стоили 1 руб. 20 коп. А в конце года — почти втрое дороже, 3 руб. 20 коп. Такими показателями немногие могут похвастаться, и я ими откровенно горжусь.

— Вы сами чем это объясняете?

— Тем самым, о чем мы только что говорили. Поскольку «Рязаньэнерго» практически завершило проект реструктуризации, то заинтересованные инвесторы увидели ясную перспективу своих вложений в ценные бумаги энергокомпании. На наших акциях решили заработать, и думаю, не прогадали. Их цена будет и дальше расти, ведь номинальная цена акции у нас сегодня 10 руб. Эмитировали мы 260 млн акций на 2,6 млрд руб. уставного капитала.

— Какова структура акционерного капитала «Рязаньэнерго»?

— 49% находится у РАО «ЕЭС России», 21% — у членов трудового коллектива, остальное — у миноритарных акционеров, являющихся в основном портфельными инвесторами. Мы, как сетевая компания, обязаны отдать часть своего имущества, а точнее, 13% в федеральную сетевую компанию (ФСК), которая будет поддерживать федеральную сеть. Нам должны это как-то возместить, но конкретные механизмы пока не прописаны. Сегодня ясно одно: наши акции недооценены, обязательно произойдет скачок их цены, на чем держатели акций неплохо заработают.

— Насколько стабильна структура акционерного капитала, существующая сегодня? Возможны ли кардинальные изменения?

— Одно кардинальное изменение, а именно рост цен на наши акции, мы уже пережили. Дальше, как говорится, больше. Интерес инвесторов возникает на стыке бизнесов. Генерирующая компания будет создана на базе нашей Дягилевской ТЭЦ и тепловых сетей. Что же касается сетевого бизнеса, основного для нас, то нужно отметить: он для потенциальных инвесторов пока не очень-то понятен и не слишком привлекателен. Цены там остановились и дальше никак не растут. Я думаю, они посчитали и решили подождать и посмотреть, какой будет сетевой тариф, кому поручат его утверждать.

Есть и другая проблема, внушающая опасения инвесторам. Сегодня сети остаются один на один со значительными потерями. Прежде эти потери «размазывались» по всем видам деятельноcти: генерации, транспортировке, сбыту — то есть по всему энергетическому бизнесу. И они не выделялись так уж рельефно, не были четко видны. Когда же бизнесы разделились и потери каждого оказались только его потерями, вот тут-то и вышли наружу существенные потери сетевиков. И если они не смогут убедительно показать перспективы снижения своих потерь, то никто и не подумает вкладывать сюда средства, нажитые, как говорил персонаж известного фильма Гайдая, непосильным трудом. Кто ж станет инвестировать бизнес, который приносит одни убытки?

— Для вас это трагический поворот реформирования…

— Скажу больше. Мы именно для того и остаемся сетевой компанией, чтобы этот бизнес каким-то образом изменить. Нам нужно переходить к модернизации приборов учета и при этом постепенно приближаться к западным технологиям с их учетом через компьютерные сети. В развитых странах просто немыслимо подключение потребителя к электросетям напрямую. Только через компьютерную сеть — и индивидуальный учет, и учет, раздельный по времени суток, и… Да много чего еще «и». Нам пока до этого далеко, но, я думаю, не настолько, чтобы не планировать то же самое в России. Пока же у нас все село и без компьютера, и с так называемым дифтарифом.

— Это что же за диковинка такая?

— Очень старая, надо сказать, диковинка, еще довоенная. Дифференцированный тариф называется. Пришли к вам учетчики, посмотрели, какой трансформатор стоит. Допустим, 100 кВт. Вот вы, исходя из этого, и платите. И никакого точного учета, никаких счетчиков.

— Чудеса!

— Да не чудеса, а Средневековье. Точно такое же, как плата за воду и тепло без учета расхода. Мы, наверное, еще долго станем удивлять весь мир своей простотой и щедростью. И пока это продолжается, так и будем, мягко говоря, небогато жить.

Но вернемся к сельским потребителям. Там у нас в распределительных сетях еще столько потерь, что, если поставить все на нормальные рельсы, можно подобной экономической эффективности добиться — нефтяники от зависти обрыдаются.

И еще один важный момент — борьба с расхитителями электроэнергии. Когда ее крали у государства, фактически ни у кого конкретного, то и спросить было некому. А если появится частный владелец? Он разве допустит «удочки», «оглобли» и прочую «рационализаторскую деятельность»?

— Это опять что-то новое для меня.

— Может быть, для вас и новое, а вот для многих сельчан давно и хорошо знакомое. Объясняю: «удочка» — приспособление для забрасывания контактного провода на магистральные сети с целью использования электроэнергии без учета и, естественно, без оплаты. «Оглобля» — конструкция полужесткого типа для спуска проводов с линий электропередачи и получения электроэнергии в свое пользование. Само собой, на тех же условиях. Линия трещит, трансформаторы гудят, а плата за энергию не поступает… И такие случаи не единичны, они стали обычными на селе.

Ну а в городе — «обратный счетчик», когда в результате манипуляций с механизмом электросчетчика «Энергосбыт» оказывается еще и должен абоненту. Есть и другие «изобретения», обусловленные несовершенством нашей техники.

— Как же вы со всем этим боретесь?

— Сейчас у нас применяются технологические провода, заизолированные в несколько слоев по типу телевизионных. Удовольствие недешевое, но это позволяет убить сразу трех зайцев: во-первых, прекратить хищения из линий, во-вторых, повысить надежность и, в-третьих, улучшить безопасность, избежав нахлестов, замыканий и пожаров.

Что касается приборов учета, то сегодня стоит задача замены выработавших свое счетчиков: как определили наши специалисты, погрешность учета только из-за изношенности механизмов счетчиков составляет 30%. Мы просчитали емкость программы по замене счетчиков на новые. Лишь в 2004 году нам нужно было бы затратить 60 млн руб. Таких средств у нас нет. Поэтому первые инвестиции в сетевое хозяйство и сбыт следует направить именно на техническое обновление парка счетчиков. Данные инвестиции окупятся быстрее всего.

— А вопрос о тарифах?

— Он также в центре внимания. В федеральную часть тарифа входят: абонентная плата для поддержания объектов энергетики России; плата за услуги федеральной сетевой компании; плата Центральному диспетчерскому управлению (ЦДУ) за поддержание в энергетике России необходимых частоты, напряжения и нагрузки, то есть качества нашего товара, электроэнергии; и, наконец, сама генерация. После того как купленная энергия поступила к нам, в «Рязаньэнерго», мы должны ее трансформировать, довести до потребителя. Это уже наши затраты и наша доля в тарифе. Потом электроэнергию надо продать со сбытовой надбавкой и получить деньги с потребителя.

Вот вам цепочка формирования тарифа. Его федеральная часть сегодня от нас не зависит, не мы ее просчитываем. Но как только наберет силу свободный рынок электроэнергии, федеральная часть тарифа начнет изменяться в ту или другую сторону. В зависимости от конъюнктуры. И я тоже на федеральном уровне начну искать свою выгоду.

— Наверное, захотите купить подешевле, увеличив при реализации свою долю в отпускном тарифе?

— Совершенно верно. То есть тариф-то я не меняю, а прибыли получаю больше!

— Опять вроде сказки со счастливым концом: «Как мы не меняли тарифы, а собственную прибыль увеличили…»

— А вы не улыбайтесь! Я же не фантазирую на ходу. Я вам излагаю концепцию, многократно обсужденную, просчитанную и проигранную на тренингах.

— И что вы с ней, с этой нежданно появившейся дополнительной прибылью будете делать?

— А это как господа акционеры решат. То ли распределим ее в виде дивидендов, то ли вложим в модернизацию производства, замену устаревшего оборудования… Сегодня мы можем только мечтать о таких вольностях. Жесткий тариф, жесткая федеральная составляющая, ограничения по всем параметрам. Вы не пробовали выращивать растение в ящике? Вот мы как раз в таких условиях и живем уже много лет. В результате, как говорят шутники, имеем то, чего не имеем. Сейчас в нашем тарифе 75% — та самая федеральная часть.

— А как будет меняться это соотношение после реформы?

— Тогда начнется самое интересное. Прежде всего исчезнет термин «федеральная составляющая». Будет только диспетчеризация и сетевое хозяйство. А генерация станет чем-то другим. Из абонентной платы уйдет такой вид затрат, как строительство и реконструкция генерирующих станций, что в течение 70 с лишним лет делалось за счет потребителя. Теперь другие времена. И если какому-то гиганту индустрии понадобятся дополнительные энергетические мощности, то ему придется подумать об инвестициях в приращение генерирующих мощностей в своем регионе.

— Представляю себе газетные заголовки: «Гигантская гидроэлектростанция заложена компанией N на реке Лене»…

— Кто знает, может, это произойдет еще при нашей с вами жизни. Во всяком случае, так оно должно быть. Начнут создаваться консорциумы для строительства станций. И продолжаться оно будет не три десятилетия, как получилось с последними по времени советскими ГЭС, оказавшимися без финансирования в 90-х годах. Все станет гораздо динамичнее и определеннее — капитал ждать не любит.

Тем более что энергия — товар стабильный и неизменный, ему достаточно только обеспечить постоянные параметры. И подстраиваться под спрос не нужно. Пожалуй, по части стабильности потребительских свойств электроэнергия может быть названа чемпионом рыночной экономики. А генерирующие компании настроятся менять оборудование для увеличения своей производительности, повышения качества энергии и снижения удельного расхода топлива. Вот здесь-то и будет формироваться то самое ругаемое и осмеиваемое снижение тарифов.

— А как на это посмотрит Георгий Петрович Кутовой, глава Федеральной энергетической комиссии?

— Ему на это практически и не нужно смотреть. Он будет следить за тем, чтобы мы не задирали тарифы для населения и бюджетных организаций. Если же мы тарифы не гоним вверх, а держим стабильно или даже снижаем, то чего же Георгию Петровичу беспокоиться? Мир и дружба!

— Вы ведь изучали опыт работы зарубежных энергетических компаний. Существует ли там структура наподобие российской Федеральной энергетической комиссии?

— За границей есть нечто похожее, но функции различаются кардинально. Их энергетическая комиссия выступает в роли наблюдательного совета, аналитического органа, который оценивает спрос, прогнозирует поставки энергии и тем самым позволяет определять цены рынка. Она дает ориентиры инвесторам: развивать энергетические мощности или пока что подождать. Западный инвестор может и самостоятельно найти потребителя и развивать свои мощности, а может и посоветоваться с энергетической комиссией. Вот такая легкая жизнь у тамошнего «г-на Кутового». Остается и нашему Георгию Петровичу пожелать того же…

— Да, пока что у ФЭК и ее главы забот достаточно. Однако будем надеяться, что скоро полегчает, особенно если сбудется все, о чем вы сейчас говорили. Но вернемся к реформированию отрасли. Я думаю, здесь уместно такое сравнение: раньше вы летели полностью на автопилоте, все решали за вас, а теперь нужно переходить на ручное управление, сохраняя вместе с тем скорость и маневренность…

— Я хотел бы уточнить: просто теперь за нас никто, никакой автопилот думать не будет. В энергетике возрастает роль человеческого фактора. Менеджер энергетической компании становится фигурой, определяющей наряду с собственником ее успешность. Именно поэтому мы должны быть в первую очередь экономистами. Прежде чем сделать какой-то шаг в управлении, необходимо его экономически просчитать: а что он даст или что, наоборот, потребует от владельцев компании? И только затем мы примем решение о его целесообразности.

— Вы это все понимаете. Но один, даже опытный топ-менеджер не сможет подменить многотысячный персонал. Вы как-то передаете свои знания команде управленцев, линейным инженерам, экономистам, бухгалтерам?

— Безусловно. Весь 2003 год мы упражнялись в бизнес-планировании, бюджетировании. Руководители и специалисты РАО «ЕЭС России», лично Яков Моисеевич Уринсон, немало сделали для образования сотрудников «Рязаньэнерго» в данных направлениях. Наш конек теперь — планирование издержек.

Многое для нас было незнакомо, многое требовалось понять, осознать и попробовать на практике. Если в начале прошлого года бюджеты исполнялись на уровне 50—60%, то в конце года все предприятия, входящие в энергокомпанию, выполняли свои бюджеты на 100%. Я считаю, это большой прогресс. Наши директора понимают, что если они не добились получения средств, ничего не внесли в бюджет компании, то и вкладывать в технические мероприятия по развитию окажется нечего. Теперь уж они не будут вбегать ко мне в кабинет с большими глазами и заявлять, что нужно сделать то-то и то-то, иначе оставим город без тепла. Как и из каких средств это делать, прежде никто не думал. Времена изменились кардинально. Уверен, и потребители это почувствуют, уже почувствовали.

Мы накануне отопительного сезона хорошо поработали на ремонте тепловых сетей: при плане 10 км заменили 12 км. По масштабам и возможностям «Рязаньэнерго» — у нас общая протяженность теплосетей 200 км — это большое дело. Впервые за несколько лет не только выполнили, но и перевыполнили план по данному разделу. Это оказалось возможно благодаря тому, что если прежде руководители бегали в заботах о задвижках, проводах, трубах и были сугубо технарями, то теперь они стали финансистами.

— Это суровая жизнь…

— Она такая, потому что у компании второй год — убытки. Если в 2002 году у нас было 180 млн руб. убытков, то в 2003-м, по предварительным данным, вышли на 140 млн, а в 2004 году планируем снизить их до 100 млн руб.

— А причины убытков?

— В основном из-за несвоевременного регулирования тарифов. Это то, о чем мы только что говорили: федеральная часть тарифов растет, но конечную цифру мы повышать не вправе. В итоге наша доля в тарифе резко уменьшается, и мы оказываемся в убытке, хотя основные показатели работы у нас на высоте. Что-то вроде искусственного положения «вне игры» в футболе. И переломить ситуацию в этом вопросе мы не смогли до сих пор.

— Какой же выход?

— Их очень много, но все они пока для нас заперты. По большому счету, такие и им подобные коллизии снимет свободный рынок энергии. Сейчас же мы только с завистью поглядываем на Москву, где взяли и объявили о повышении с 1 января тарифов на энергию и тепло. Это и правильно, раз так складывается конъюнктура. Но нам пока такое недоступно. Хотя все знают, что уже объявлено о повышении цен на газ на 20% и, следовательно, должны подрасти и тарифы на тепло, поскольку абсолютное большинство теплоэлектроцентралей и котельных работают на газе. Кто нам компенсирует рост себестоимости продукции?

— Вопрос, видимо, риторический. Вернемся к итогам 2003 года.

— Мы начали работу по благоустройству наших электрических «границ». Сейчас, в связи с изменением структуры отрасли, мы должны промаркировать собственность. «Федеральная» часть компании (линии, подстанции и пр.) оказывается как бы внутри нашей компании. Это означает установку дополнительных трансформаторов тока и напряжения, дополнительных счетчиков и автоматики передачи показаний счетчиков. То есть речь идет о дополнительном коммерческом учете, чтобы знать, какое количество энергии поставляется федеральной сетевой компанией.

Наша система АСКУЭ (автоматизированная система коммерческого учета электроэнергии) является одной из лучших в центре России, так что нам нетрудно сделать то же и в отношении федеральной компании. А вот что касается бытовых потребителей, здесь у нас все только еще начинается.

Если сказать коротко, то мы готовы к приему энергии с рынка. Мы можем участвовать в торгах и в январе — феврале получим разрешение работать на оптовом рынке энергии.

И еще один итог 2003 года: впервые за последние шесть лет мы занялись распределительными сетями, их модернизацией, то есть заменой опор, проводов, изоляции и трансформаторов. Теперь у нас меньше холостых нагрузок, а потери в этих сетях по отношению к показателю 2002 года снизились на 1,6%. И все те планы, что мы себе поставили в начале года, реализованы. Не случайно ведь «Рязаньэнерго» входит в пятерку лучших энергокомпаний центра России, имеющих наименьшие потери.

— Теперь давайте поговорим о годе 2004-м.

— Первоочередная задача — реализация всех корпоративных мероприятий по воплощению в жизнь проекта переустройства энергетической отрасли. В июне мы проведем собрание акционеров, итогом которого должно стать рождение новых компаний: сетевой, теплогенерирующей и сбытовой. Появится еще управляющая компания, в ее задачи входит управление этими видами бизнеса. Все компании будут независимыми, каждая — со своим капиталом. Так что окончательно уйдут в прошлое административные рычаги и вступят в действие рычаги корпоративные. Конечно, мы видим тут массу грядущих проблем. Ведь дело новое — и для нас, и для страны, — и готовыми рецептами на все случаи экономической жизни не запасешься. Особенно по самым актуальным темам: регулированию отношений всех участников процесса формирования тарифа и прогнозированию конечных цифр.

— А что будет с вашей вечной проблемой — взаимоотношениями с совершенно независимой Ново-Рязанской ТЭЦ, которая ни в какие консорциумы, видимо, вступать не собирается, как и принимать участие в процессе реформирования отрасли?

— В том-то и дело, что нас до сих пор не выпустили на открытый рынок из-за особой позиции собственников Ново-Рязанской ТЭЦ: они не являются субъектом рынка и не особенно-то стремятся туда войти. Нам в РАО «ЕЭС» говорят: мы на них не влияем, это ваше с ними внутреннее дело. Мы же отвечаем, что тоже никак не можем повлиять на «Новорязанку».

— Тупик?

— Пока да. Но позицию Ново-Рязанской ТЭЦ рассмотрели и сочли, что будет возможно выводить ее на рынок, только не оптовый, а розничный. Тогда у нас с ними возникнут отношения по розничному рынку. И все это решится не позже февраля.

— А что вы видите дальше, за пределами этого года?

— Если помечтать о годе 2005-м и далее, то я вижу расширение рынка, параллельную интеграцию сетевых (да и генерирующих) компаний, то есть их межрегиональное объединение. А если еще одновременно будет идти административная реформа, и в частности укрупнение регионов, то мы просто попадем в точку со своими идеями переустройства электрической отрасли России. Потому что сейчас из какого-то региона невозможно забрать энергокомпанию. Никто из региональных руководителей не позволит сделать ничего подобного. А между тем интересы бизнеса требуют именно такого подхода.

СПРАВКА «БОССа»

Сергей Александрович Журавлев окончил Красноярский политехнический институт по специальности «Тепловые электрические станции». Работал начальником смены котло-турбинного цеха на Новосибирской ТЭЦ-4, Ново-Рязанской ТЭЦ, ТЭС «Рамин» в Иране. Был главным инженером на Дягилевской ТЭЦ, в АООТ «Рязаньэнерго». С 1996 года — генеральный директор ОАО «Рязаньэнерго».

Прошел переподготовку на семинаре, организованном московским представительством компании «Менеджмент Трейнинг Интернэшнл».

Член-корреспондент Международной академии наук экологии, безопасности человека и природы. Академик Международной академии реальной экономики. Кандидат экономических наук.

Ему присвоены почетные звания: «Заслуженный работник Минтопэнерго РФ», «Заслуженный энергетик РФ», «Заслуженный работник РАО ”ЕЭС России”», «Ветеран энергетики». В 2003 году вошел в рейтинг «1000 самых профессиональных менеджеров России», составленный Ассоциацией менеджеров России.

***

ОАО «Рязаньэнерго» обеспечивает выработку, передачу, распределение, сбыт тепло- и электроэнергии в Рязани и 25 административных районах области. В состав «Рязаньэнерго» входят: Дягилевская ТЭЦ; Рязанские, Приокские, Скопинские, Сасовские электросети; Рязанская тепловая сеть, «Энергосбыт», «Магистральные сети», «Электросетьремонт». В 100-процентное дочернее предприятие «Рязаньэнерго» выделен бывший филиал «Рязаньэнергоремонт»; заканчивается процесс выделения «Сети энергоремонт». Зона обслуживания ОАО «Рязаньэнерго» составляет 29,6 тыс. кв. км.

В 2003 году продолжался устойчивый рост экономики Рязанской области, и соответственно увеличился спрос на электроэнергию на потребительском рынке региона. В 2003 году выработка электроэнергии собственной генерации (Дягилевская ТЭЦ) составила 445 млн кВт•ч, что на 6,5% больше планового показателя. Полезный отпуск электроэнергии в целом по региону превысил план на 2%. Оба показателя выше итоговых показателей 2002 года. Сверхплановый полезный отпуск энергии был обеспечен в основном за счет дополнительной выработки.

С начала 2003 года рыночная стоимость обыкновенных акций ОАО «Рязаньэнерго» (данные по РТС) возросла более чем в три раза. Этому способствовало улучшение финансового состояния предприятия и его участие в реструктуризации РАО «ЕЭС России». По результатам конкурса, проводимого Международной академией реальной экономики (МАРЭ), ОАО «Рязаньэнерго» в 2001 году присвоено звание «Лидер региональной экономики» в номинации «Энергетика».

***

12 февраля давний друг журнала «БОСС» профессиональный топ-менеджер энергокомпании и просто интересный человек Сергей Александрович Журавлев отмечает свой очередной день рождения. Коллектив редакции искренне поздравляет вас, Сергей Александрович, с этим праздником. Желаем вам успешно перестроить «Рязаньэнерго» и добиться еще более впечатляющих результатов работы в обновленной компании!{EMAILPRINT}