Валерий БОЛЬШАКОВ: «ЖИВЕМ С УВЕРЕННОСТЬЮ И РАБОТАЕМ УСТОЙЧИВО»


Беседу ведет Максим Миронов

Черепетская ГРЭС была построена в 1953 году на реке Черепеть у г. Суворов в Тульской области. Мысль проектировщиков двигалась в верном направлении: станция сооружалась в расчете на залежи угля в центральной части России. Но проблемы с топливом возникли сразу же. Местный уголь оказался непригодным к использованию, и сейчас Черепетская ГРЭС получает уголь издалека.

О буднях тульских энергетиков рассказывает генеральный директор ОАО «Черепетская ГРЭС» Валерий Большаков.

— Валерий Петрович, как сегодня осуществляется снабжение топливом вашей станции?

— ГРЭС была спроектирована для работы на подмосковном угле. Но из-за высокой зольности он оказался непригодным для использования, и мы перешли на экибастузский. Теперь это импортный уголь, и стоит он дороже отечественного. В последнее время основным для нас стал уголь кузнецкого бассейна. Но и здесь есть свои проблемы: стоимость перевозки равна стоимости самого угля.

— Обстоятельства диктуют вам необходимость держать определенный уровень тарифов на электроэнергию. Как вы справляетесь с этой задачей?

— Рецепты известны: снижаем собственные издержки производства; добиваемся того, чтобы поставлялся высококалорийный уголь и сокращался объем пустой породы. Кроме того, на ближайшее время запланирован вывод из эксплуатации неэкономичной первой очереди, после чего наш тариф будет сопоставим с тарифом Рязанской ГРЭС. А рязанцы сегодня востребованы со своими ценами. И мы рассчитываем на то же.

— А как быть со стратегией, заложенной при проектировании и строительстве Черепетской ГРЭС?

— Эта стратегия актуальна и сегодня, несмотря на то что локальная топливная база исчерпана. Наша ГРЭС стоит на стыке нескольких областей России и обеспечивает нормальный уровень энергопотребления в регионе, являясь системообразующей для четырех областей: Орловской, Брянской, Калужской и Тульской. Мы принимаем меры по повышению экономической эффективности работы станции. Остановка блоков первой очереди и перевод части задач теплофикации на блоки второй очереди позволит нам в 2004—2005 годах уменьшить удельный расход условного топлива примерно на 27%, следствием чего будет снижение тарифа.

Если же смотреть с точки зрения долговременной политики, то нужно помнить, что Черепетская ГРЭС — единственная в центре России станция, работающая на угле. Мы не зависим от трудностей с поставками газа и можем сыграть ключевую роль при возникновении любых проблем с энергообеспечением региона. У нас всегда довольно большой запас угля, и поэтому в течение месяца станция способна выдержать максимальные нагрузки. Тем более что наша энергия обеспечивает снижение загрузок электростанций юго-востока Московской области, Москвы и близлежащих областей.

— Как я понимаю, амортизация станции стремится к нулю?

— Практически да. 27 млн руб. за год — это неощутимо малая величина остаточной стоимости оборудования.

— А как дальше будет обстоять дело с основными фондами ГРЭС?

— Мы ищем инвестора. Самим не по средствам провести обновление оборудования станции. К нам уже приезжали потенциальные инвесторы из Испании и Германии. Намерения у них самые серьезные. Но существует проблема с возвратом инвестиций. Если верно, что РАО «ЕЭС России» расформируют в 2006—2007 годах, то сразу же возникает вопрос: какая структура будет стоять за Черепетской ГРЭС, кто будет отвечать за возврат вложенных средств? Мы должны более или менее четко ответить на него инвесторам.

— Есть варианты?

— Есть, и не один. Основное новшество в том, что создаваемые оптово-генерирующие компании в перспективе станут частными и именно они будут решать проблемы с возвратом средств, вложенных в техническое перевооружение ГРЭС.

Другой вариант. Нам известно о проработке плана строительства в г. Суворове, в 2 км от нас, сталеплавильного завода. Его потребная нагрузка — 150 МВт. Такой потенциальный потребитель может дать толчок развитию ГРЭС. Во всяком случае, мы на это надеемся.

В свое время было принято решение о переводе ГРЭС на газ. Но до конкретных дел так и не дошло, и мы теперь ориентируемся исключительно на уголь. Если начнется выравнивание цен на все типы энергоносителей, то тогда уголь окажется в более выгодном положении и наши показатели улучшатся автоматически. Это еще одно, на что мы надеемся. В развитых странах тенденции с ценами на энергоносители именно такие. И здесь даже неважно, на каком угле мы будем работать: кузбасском или печорском — современное оборудование позволяет сжигать топливо разного происхождения.

Считается, что запасы угля в Подмосковном бассейне иссякли. Но есть предположение о наличии в Тульской области угольных линз на несколько миллионов тонн. Нам этого хватило бы надолго. Говорят, что обнаружены пласты, которые уходят в Калужскую область… Однако нам известно о проблемах «Тулаугля», и, если не будет решен вопрос с инвесторами, ждать практических шагов придется долго. Но, по нашей информации, новые инвесторы заинтересованы в организации добычи угля в Тульской и смежных с ней областях. Мы на это очень рассчитываем.

— Вы рассматриваете возможность применения новых технологий сжигания угля? Я имею в виду охрану окружающей среды, воздушного бассейна.

— Сейчас с участием фирм-производителей из Финляндии и других стран прорабатываем вопрос об установке котлов с циркулирующим кипящим слоем. Проблема в цене проекта, которая автоматически заложится в цену энергии. Рассчитывать на значительное снижение тарифов мы не можем и поэтому должны все как следует просчитать, прежде чем определиться с поставщиками оборудования. Обсуждаем и перспективы строительства завода по переработке золы, а ее у нас скопилось порядка 40 млн т.

— И что может получиться из этих отходов?

— Или кирпич, или так называемый цемент для строительства дорог. Если проект воплотится в жизнь, то за десять лет мы освободим от золоотвалов десятки гектаров земли и получим тысячи тонн качественного строительного материала. Все-таки нам есть что беречь: природа Тульской области прекрасна, и мы должны сохранить ее для наших потомков.

— Как регулируется численность персонала станции?

— В настоящий момент задействовано 19—21% от установленной мощности ГРЭС. Для оптимизации затрат мы выделили из состава ОАО непрофильный бизнес: гостиницу, профилакторий, столовую. Ремонтный персонал передали в подрядные организации «Тулаэнергоремонт», «Мосэнергострой» и др. За два с половиной года численность персонала уменьшили на 600 человек. С учетом подрядчиков, на ГРЭС сейчас работает около 1 тыс. 800 человек. В будущем году в связи с остановом блоков первой очереди численность сотрудников снизится примерно до 1 тыс. 140 человек. В июне 2001 года на Черепетской ГРЭС издан приказ о переподготовке персонала для его перевода с останавливаемых блоков на другие. А сокращение штатов у нас происходит естественным путем: кто-то уходит на пенсию, кто-то уезжает в другие города.

— Как планируется обновлять станцию?

— Наши потенциальные инвесторы предлагают не реконструировать старые, а строить новые. Площадка есть, ее проектировали в конце 80-х годов под монтаж двух пылеугольных энергоблоков по 200 МВт каждый.

— Какого инвестора вы бы предпочли?

— Мы двумя руками за отечественного инвестора. Как говорится, рассмотрим все реальные предложения. Нас устроит и связанный, и несвязанный кредит.

— Расскажите о структуре капитала ОАО?

— Структура обычная. Чуть более 52% — РАО «ЕЭС России». Портфельные инвесторы — около 30%. Остальные акции — у миноритариев. Во время реформирования отрасли мы не имеем права продавать основные фонды, поэтому нашим уважаемым инвесторам можем гарантировать только возврат вложенных в реконструкцию средств. Оборудование станции проектировалось для наработки 100 тыс. часов, а отработало уже 300 тыс. И ежегодно станция выдает на ФОРЭМ 2,6 млрд кВт•ч.

— Какими вы видите перспективу Черепетской ГРЭС, ее место в РАО «ЕЭС России»? Как сейчас говорят у энергетиков, по оптимистическому варианту, по пессимистическому варианту…

— Я оцениваю перспективы ГРЭС только оптимистически. Потому что считаю: в центре России угольная станция должна быть. Инвесторы проявляют к компании интерес, а значит, средства на развитие будут. Единственная для нас проблема с потребителями — задолженности по оплате за тепло и горячее водоснабжение в г. Суворове. Но и этот вопрос мы успешно решаем. Тем более что теплоэнергия составляет менее 3% в общем объеме товарной продукции. К тому же предприятие полностью рассчиталось по долгам 90-х годов с бюджетами всех уровней. Мы своевременно платим подрядчикам. Задержка оплаты поставок угля не превышает 30 суток, но это предусмотрено договором. К июню 2004 года выйдем на вполне нормальную схему оплаты железнодорожного тарифа и топлива. Нормативы по запасам — 140 тыс. т угля и 8 тыс. т мазута в месяц. ГРЭС же имеет 190 тыс. т угля и 16 тыс. т мазута. То есть наши поставщики — люди надежные, мы на них рассчитываем. Единственный сложный момент — это инерционность заключения сделки: от момента принятия решения до начала поставок угля проходит в лучшем случае три недели. Так что, можно сказать, мы живем с уверенностью и работаем устойчиво.

СПРАВКА «БОССа»

Валерий Петрович Большаков родился в Оренбурге в 1950 году. Окончил два факультета Оренбургского политехнического института по специальностям «Энергоснабжение промышленных предприятий» и «Организация управления производством».

В 1968—1992 годах работал на Оренбургском машиностроительном заводе, Каргалинской ТЭЦ, Сакмарской ТЭЦ в Оренбурге, в планово-экономическом отделе «Оренбургэнерго».

С 1992 по 2001 год — директор Сакмарской ТЭЦ.

С 2001 года — генеральный директор ОАО «Черепетская ГРЭС».

Член-корреспондент Академии электротехнических наук РФ.

В 1996 году избран депутатом Оренбургского горсовета, в 1998 году — депутатом областного Законодательного собрания.

Награжден медалью Минобороны РФ «За отличие в военной службе» II и III степеней. Отмечен почетной грамотой Минтопэнерго РФ, юбилейным знаком «80 лет плана ГОЭЛРО». Имеет почетные звания «Заслуженный работник Минтопэнерго России», «Заслуженный работник Единой энергетической системы России». {EMAILPRINT}