«Пришло время финансового менеджмента»


Елена ЛОБАНОВА

Бизнес: Организация, Стратегия, Системы | 2002-09Доктор экономических наук, профессор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ Елена Николаевна Лобанова — один из крупнейших отечественных специалистов по управленческим финансам и оборотному капиталу, стратегическому и финансовому менеджменту. Образование, полученное в ведущих бизнес-школах мира — Wharton и Harword, лидерские качества и целеустремленность позволили ей создать одну из лучших российских бизнес-школ — Высшую школу финансового менеджмента АНХ. Своими взглядами на современный финансовый менеджмент и его развитие в нашей стране, а также на специфику МВА-образования в России г-жа Лобанова поделилась с нашим журналом.

(Беседу ведет Анастасия Саломеева.)

— Елена Николаевна, какие тенденции, на ваш взгляд, наблюдаются сегодня в менеджменте как в нашей стране, так и за рубежом?

— Я считаю, что сейчас в России настал час финансовых директоров. Собственно, то же самое можно сказать и о других странах. Высшая школа финансового менеджмента оказалась готова к этому. Недавно у нас был первый выпуск программы МВА со специализацией «Финансы». Она сделана по государственным стандартам и в первую очередь дает общее бизнес-образование по менеджменту — готовит, как принято говорить, дженералистов, и только потом определяет их профиль — финансовые менеджеры высшей квалификации.

Подчеркну, что наша МВА-программа уникальна, поскольку в ней выделены направления, в России нигде больше не изучаемые. Это управленческие финансы, корпоративные финансы, глобальные инвестиционные проекты, международные стандарты учета и финансовой отчетности и управление стоимостью компании.

В основу МВА-программы положено современное толкование финансового менеджмента, который сегодня явно движется в сторону стратегического финансового менеджмента и все больше становится прерогативой не линейных специалистов, а управленцев топ-уровня. Обратите внимание, что сейчас в западных бизнес-школах появились МВА-программы по стратегическому финансовому менеджменту. И ориентированы они на тех, кого называют за рубежом CFO (chief financial officers). Такие специалисты могут занимать разные должности: быть контролерами, казначеями, финансовыми директорами, вице-президентами по финансам. Но в любом случае они являются ведущими фигурами в компаниях. И наша школа идет в ногу с этой тенденцией.

Что же послужило причиной изменения роли финансистов на предприятиях?

— Дело в том, что происходит радикальное изменение роли финансов в создании корпоративной стоимости и, следовательно, меняется роль финансовых управляющих. Сегодня ведущая концепция в управлении — это так называемый value based management, то есть менеджмент, основанный на стоимости и ориентированный на приращение стоимости компании. А потому изменилась и роль финансовых управляющих. Но специфика нашей страны заключается в том, что CFO, роль которых, как я уже сказала, стала очень значимой, мы вынуждены учить различного рода факторам приращения стоимости и даже в определенной степени ломать их менталитет. Я думаю, в скором времени CFO займут второе место в управленческой иерархии компании, будут правой рукой высших руководителей. Это общемировая тенденция, и в России последние два года она очень сильно проявляется. Причем до этого восемь лет мы буквально навязывали подобную идеологию.

— Выходит, что ваша школа опередила время?

— Нет, мы просто изучаем публикации по данной тематике и анализируем современные тенденции в области менеджмента. Ведь в России финансовой сферы как таковой никогда не было, ее просто не существовало в том виде, какой принят во всем мире. Финансы предприятия исполняли просто обслуживающую учетно-бумажную функцию. Ведь начальник финансового отдела был подчиненным главного бухгалтера.

Но даже и бухгалтерская функция не была сильно развита, вместо нее существовала плановая экономика. Соответственно первым лицом после генерального директора на советских предприятиях считался заместитель по экономике.

У меня до сих пор спрашивают, какая разница между финансами и экономикой. Я отвечаю, что в схеме управления любой современной корпорации вообще нет экономического направления, оно играет подчиненную роль и распределяется между бухгалтерией и финансами. А у нас зачастую можно встретить — «заместитель по экономике и финансам». Большинство таких специалистов ни на йоту не представляют себе, что сегодня должно делаться в рамках финансово-экономического управления.

Время изменилось, и теперь им необходимо перестроиться. Мы пытаемся переподготовить бывших замов по экономике, но, увы, не всегда получается. Мой совет всем генеральным директорам старых предприятий: расформировывайте экономические отделы, переучивайте их специалистов и создавайте новые финансовые службы. Хочу сразу предупредить: это очень жесткий, я бы даже сказала, жестокий процесс, ведь приходится ломать менталитет людей.

Кстати, главные бухгалтеры, которые раньше в большинстве российских компаний играли колоссальную роль и фактически замыкали на себе все управленческие решения, начинают терять свою власть. Их оттесняют новые финансисты. И главные бухгалтеры это поняли. Они приходят к нам переучиваться. Но когда я предлагаю им увеличить специальные курсы по учету, они наотрез отказываются. Потому что стремятся изучать управление, а значит, хотят сохранить свои старые позиции. Кстати, главных бухгалтеров очень трудно переучивать, особенно тех, чье профессиональное становление пришлось на советское время.

— А специалисты каких предприятий сегодня обращаются к вам за помощью?

— В основном крупных региональных промышленных структур. И я сама, и все преподаватели нашей школы начинали с промышленных предприятий, эту сферу мы хорошо знаем. Сегодня мы поняли, что наша задача — заниматься корпоративными промышленными структурами.

Крупные отечественные диверсифицированные промышленные компании, государственные корпорации достигли уровня развития, при котором правой рукой генерального директора должен стать финансист. Но многие оказались к этому не готовы. Финансы — это особый мир, особая наука, культура, этика, система, особое мышление, мировоззрение, новый менталитет в конечном счете. И еще раз подчеркну — они имеют мало отношения к бухгалтерии.

В первые годы рыночной экономики в России капиталы сколачивались фактически также, как описано в рассказах О’Генри. Но потом все это закончилось. Распределение собственности состоялось, и настало совершенно другое время. Обратите внимание, сегодня собственники промышленных предприятий постепенно отходят от прямого управления компаниями и сосредотачиваются, как правило, на стратегических задачах. И заметьте, кого они ставят на свои места, кто от их имени управляет финансами — бывшие главные или ведущие инженеры заводов.

— Но почему именно этих специалистов?

— А вы никогда не задавали себе вопроса: куда после перехода страны к рыночной экономике делись эти люди? Ведь в нашей стране всегда выпускалось много инженерно-технических специалистов. Конечно, многие уехали за рубеж, некоторые занялись бизнесом, кто-то сменил профессию. Но большинство все-таки осталось на своих прежних местах — как правило, на промышленных предприятиях. Они организовывали производство, поднимали его. А теперь готовы взять на себя функции финансовых директоров.

А почему собственники назначают финансовыми директорами именно их, вполне очевидно. Во-первых, это честные и порядочные люди, привыкшие жить на хорошую заработную плату. Большего им и не надо. Во-вторых, за их плечами очень качественное инженерно-техническое образование, в основе которого лежит математика. А ее знание необходимо при изучении финансового менеджмента.

Я опишу вам портрет нашего типичного слушателя: как правило, отличник, закончивший школу с золотой или серебряной медалью, а институт — с красным дипломом. Чаше всего он приезжает из небольшого города, где работает на градообразующем предприятии, и если официально не числится финансовым директором, то все-таки выполняет большинство его функций. Это трудоголик, работающий по 14 часов в сутки. Он с радостью идет получать дополнительное образование и грызет гранит науки так, что нам, преподавателям, честно скажу, приходится несладко. Мы очень много можем дать, но он хочет еще больше, и нам приходится постоянно читать новую литературу, фактически ежедневно пополнять свои знания.

МВА-образование является идеальным для таких людей. Ведь МВА — очень изысканная система, симбиоз фундаментальных знаний, адаптированных к применению в управленческой практике. Я не верю, что наши слушатели прочтут фундаментальные труды по финансовому менеджменту. Конечно, не потому, что не смогут их понять: просто не хватит ни сил, ни времени. Сможете ли вы, например, заставить себя читать профессиональную литературу в выходные? Думаю, скорее всего, вы предпочтете заниматься другими делами.

Поэтому мы, преподаватели, не создаем в рамках своей программы ничего нового: просто занимаемся адаптацией качественных современных книг. Когда меня спрашивают, как нужно писать пособие для студентов программы МВА, я отвечаю: «Таким языком, чтобы его можно было прочитать в самолете». Отсюда кажущаяся легкость иностранных книг по бизнесу, которые с первого взгляда производят впечатление комиксов. Только в таком виде они будут полезны современным предпринимателям, живущим в бешеном ритме. Если хотите, то МВА — это большая игра, и ее нужно сделать увлекательной и полезной одновременно.

Я не верю, что качественную программу МВА можно создать с нуля, ведь для этого требуется иметь очень хороший фундамент знаний и наработок. Нашей программой мы занимаемся десять лет, но полагаю, у нас еще все впереди. Ведь в США считается: чтобы школа стала хорошей, ей нужно проработать 20 лет.

— Как бы вы оценили уровень своих выпускников?

— По результатам этого года я могу сказать, что наши выпускники используют финансовые инструменты, термины, делают проекты на общемировом уровне. И если их работы перевести на английский и отправить в западную бизнес-школу, то и там они будут защищены с не меньшим успехом, чем у нас. Этого мы добились, сейчас уровень обучения в Высшей школе финансового менеджмента не уступает уровню средней западной бизнес-школы.

Но есть проблема английского языка. Наши слушатели плохо его знают, даже если получали за него отличные оценки в школе и вузе. Это проблема поколения 35—

40-летних. По большому счету, в России раньше не учили английскому. Конечно, они хотят изучать иностранный, но не думаю, что успеют его осилить. Сейчас мы пытаемся решить, что лучше — дать возможность изучать английский или выделить дополнительное время на специальные курсы.

Безусловно, скоро подрастет новое поколение, которое уже сейчас хорошо знает английский язык и сможет учиться за границей. Но я считаю, что первое, базовое образование все-таки нужно получать здесь. Ведь если такой выпускник захочет вернуться на российское промышленное предприятие, то западное бизнес-образование ему мало чем поможет.

Кстати, косвенно благодаря английскому языку мы столкнулись еще с одной трудностью. Несколько лет назад многие иностранные представительства, банки, инвестиционные компании набирали российских специалистов только с учетом одного критерия — знания английского. Сегодня эти сотрудники профессионально выросли и хотят получить МВА-образование для продолжения карьеры, они приходят к нам. Я, честно говоря, не люблю брать таких слушателей, с ними возникает очень много проблем. И знаете почему? Они «не тянут», не могут справиться с заданным объемом работ, не понимают многих вещей и в конце-концов не доходят до защиты.

Но вместе с тем это чрезвычайно самоуверенные люди, привыкшие «выбивать» от жизни все. И только теперь они понимают, какую тяжелую ношу на себя взвалили, но реально ничего не могут сделать.

— Это проблема гуманитарного образования?

— Отчасти да, но еще и проблема склада ума. Не всем людям дано знать и понимать математику. Финансы — это не гуманитарная дисциплина, здесь действуют очень жесткие законы, формализованные связи. Можно сказать, «мужская» наука.

— Но тем не менее вы женщина, а добились в ней немалогоЕ

— Я занялась финансами в 39 лет, но уже сейчас ищу себе некоторые иные, пограничные сферы применения знаний, потому что в более жестких зонах работают мужчины, они там более эффективны. Конечно, есть очень талантливые женщины-финансисты, но их единицы. Просто у нас очень по-разному устроено мышление. Не случайно чемпионаты мира по шахматам проводятся отдельно для мужчин и отдельно для женщин.

— Насколько мне известно, не все ваши слушатели дошли до финишной прямой.

— Да, статистика весьма печальная. Два года назад на нашу МВА-программу поступило 27 человек, семь отсеялось еще во время обучения.

Кстати, это тоже тенденция: сейчас наши слушатели перегружены работой, многие не выдерживают нагрузки. И как бы ни ругали российскую экономическую ситуацию в средствах массовой информации, по их загруженности и платежеспособности я могу сделать вывод — она сейчас находится на подъеме…

Шесть человек сдали государственный экзамен, но по разным причинам не успели завершить дипломный проект. Наверное, они будут защищаться зимой.

— То есть деньги при получении достаточно дорогостоящего МВА-образования сегодня имеют уже второстепенное значение?

— Да, сегодня если человек принимает осознанное решение идти учиться на МВА, то деньги не играют для него решающей роли. Должна вам сказать, что если человек хочет учиться и я вижу в нем перспективного слушателя, то он всегда получит отсрочку платежей в нашей школе, раз уж материальный вопрос критичен для его поступления. Так было с теми, чье обучение совпало с кризисом 1998 года.

Кстати, могу сказать и еще об одной характерной детали. У нас учатся немало крупных начальников, генеральных директоров, имена некоторых из них не сходят с полос периодических изданий. И как правило, они не доходят до финиша.

— Почему? Плохо учатся?

— Нет, они очень прилежные слушателей. Ходят на лекции, тщательно выполняют все задания. Но иногда, получив новые знания, они тут же бросаются воплощать их в жизнь и оставляют нашу школу.

Вторая причина — трудности с защитой выпускного проекта. Обычно это люди солидного возраста, уже многого достигшие, и им психологически трудно оказаться перед аттестационной комиссией, стыдно признать, что они чего-то не знают.

Если для амбициозного 30-летнего менеджера защита прежде всего игра, увлекательный тренинг, то для генеральных директоров часто — невыполнимая задача. Раньше я думала, что подобным людям не должно быть поблажек, им полезно учиться наравне со всеми, но оказалось, что это не так. И сейчас мы ищем подходы к индивидуализации обучения данной категории слушателей, постараемся вернуть тех, кто не дошел до конца.

Кстати, это одна из причин, заставившая нас думать о необходимости виртуального обучения. Уверена, что за дистанционным образованием — будущее МВА. Только не путайте его с традиционным заочным обучением.

Между прочим, объем работы, который дается по дистанционной форме в западных бизнес-школах, несопоставим с тем, что принят у нас даже на очных и очно-заочных программах. Там он значительно больше. В этом основное различие между средним по качеству бизнес-образованием за рубежом и его российским аналогом.

— Что бы вы посоветовали тем, кто хочет идти учиться на МВА?

— Прежде всего человек должен очень четко представлять, зачем ему диплом МВА. Среди наших абитуриентов немало тех, кто хочет обзавестись им для «галочки». И даже если они поступают и получают МВА-образование, то потом все равно проигрывают на рынке, так как конкретной цели, например стать финансовым директором, закрепиться в данной позиции, приобрести необходимый опыт, не преследуют.

Система мотиваций должна быть детально расписана в аппликационной форме: ее абитуриенты заполняют при поступлении в бизнес-школу. С первого взгляда кажется, что это очень просто. Но не стоит обольщаться.

Я сама столкнулась с подобным опытом. Три раза я поступала в Harword, и три раза мне отказывали. Оказалось, что школе нужна однородная аудитория, команда. Школы заинтересованы в людях амбициозных, с сильными мотивациями, готовых работать с раннего утра до поздней ночи.

И последний совет — приготовьтесь к напряженной работе и насыщенному ритму обучения.