«Телевидение перестает играть роль властителя умов»


Игорь БУНИН:

Генеральный директор Центра политических технологий рассказал заместителю главного редактора «БОССа» Анастасии САЛОМЕЕВОЙ о новой политике государства в медиабизнесе.

Конфликт вокруг «шестой кнопки» является закономерной составляющей процесса ревизии конфигурации медийного пространства, сложившейся при Борисе Ельцине. На смену олигархической модели (сильные олигархи плюс слабое государство) приходит иерархическая (сильное государство на первом месте, значительно более слабые негосударственные медиаструктуры — на втором и никаких олигархов в ельцинском понимании этого слова).

В течение года происходило планомерное вытеснение из информационного пространства частных структур, для которых медийно-политическая деятельность носила основной характер. Разумеется, речи о полном огосударствлении телевидения не идет — НТВ рано или поздно будет продано, да и «шестую кнопку» займет негосударственная компания. Проблема состоит в том, что для многих оставшихся участников медиарынка эта сфера вовсе не является приоритетной, а следовательно, финансируется по остаточному принципу.

Новое законодательство, запрещающее зарубежным инвесторам владеть контрольными пакетами акций федеральных электронных СМИ, еще более ограничивает перспективы негосударственного медийного сектора. В российских условиях даже обладатель контрольного пакета акций не гарантирован от потери компании. Миноритарный же акционер, как правило, фактически бесправен, что снижает инвестиционную привлекательность как всей российской экономики, так и медиабизнеса как ее составной части.

На этом фоне резко усилились позиции государственного ТВ, в первую очередь РТР. Перед государственным телевидением практически не стоит проблемы возврата долгов, так как его кредиторы в той или иной степени зависят от государства (либо государство вообще кредитует само себя). Оно может позволить себе привлекать дорогостоящих журналистов из негосударственных СМИ — так, ключевые позиции в информационном вещании РТР заняли люди с НТВ. Для ельцинского времени был характерен обратный процесс. Наконец, государственное телевидение за счет своего статуса получает больше эксклюзива при освещении ряда событий — достаточно вспомнить ставшую уже классической историю с освещением операции по спасению экипажа «Курска» в августе 2000 года.

Новая конфигурация телевидения существует не только потому, что ее создания добивалась власть. Не менее важно и то, что она вполне удовлетворяет запросам основной части населения. Инициатива «сверху», таким образом, встретила одобрение «снизу». Россияне, составляющие путинское большинство, устали не только от «чернухи», как это обычно принято считать. Ранее, как правило, лишь сторонники КПРФ и ЛДПР негативно воспринимали «информацию с подтекстом», иронию в освещении ключевых политических событий, попытку телевидения занять позицию суперарбитра в спорах с участием власти, а тем более апелляцию к мнению «цивилизованного мира» (которая подразумевает, что Россия к нему не относится) — словом, стилистику, свойственную НТВ Гусинского и Киселева. Теперь количество недовольных серьезно увеличилось за счет «молчаливого большинства», одобряющего политику Путина, и даже части либералов (из числа сторонников СПС).

Телевидение перестает играть роль властителя умов, перестает быть эрзацем политической партии или оппозиции, проводником идей, способных мобилизовать общество. Снижается роль ТВ как активного интерпретатора новостей. Зато возрастает значение таких факторов, как регионализация (приоритет местных новостей), социальная дифференциация зрительской аудитории (она началась уже в первой половине 90-х, когда одни смотрели «мыло», а другие — качественное кино) и деполитизация (наиболее рейтинговыми являются развлекательные шоу, часто приводящие в ужас взыскательную аудиторию).

Новая конфигурация СМИ соответствует принятому властью и поддержанному обществом курсу на усиление позиций государства. В то же время она сохраняет возможность для деятельности негосударственных структур на медиа-рынке, хотя и в серьезно ослабленном виде. Объективная потребность в них продолжает существовать, так как различным группам влияния, существующим в условиях формирования моноцентрического государства, нужен свой медиаресурс, что способствует сохранению информационного плюрализма, хотя и в более ограниченных масштабах, чем в 90-х годах. Нельзя сбрасывать со счетов и «фактор Запада»: если российская власть будет продолжать идти по пути вестернизации, без независимого ТВ обойтись не удастся. А это означает, что есть возможность для того, чтобы в средне- и долгосрочной перспективе негосударственные СМИ не только сохранились, но и постепенно расширили сферу своего влияния.