«Информатизация — путь в реальную демократию»


Обсуждение проблем телекоммуникационного бизнеса сконцентрировалось в последнее время вокруг мобильной связи. Тем не менее проводная сеть тоже активно развивается и готова предложить абонентам новые услуги, о которых несколько лет назад и подумать было невозможно.

Подробнее о положении дел у крупнейшего оператора проводной связи МГТС нам рассказал первый заместитель генерального директора АО «МГТС», связист с двадцатилетним стажем, доктор социологических наук Семен Владимирович Рабовский.

— Как Вы оцениваете итоги прошедшей выставки «Инфоком»? Показала ли она, что мы готовы к масштабной информатизации?

— Выставка оставила двойственное впечатление. С одной стороны, интересные проекты, технологии, компании. С другой — мне кажется, она еще находится в стадии формирования. Например, не очень удачно структурирование экспозиции по семи федеральным округам. У вас, журналистов, бывает, что заголовок не соответствует содержанию — так и здесь.

Программа «Электронная Россия», о которой сейчас много разговоров, не была представлена на выставке в должной мере. Хотя, конечно, программа пока находится на уровне составления алгоритма воплощения в жизнь хороших целей и намерений, и представлять в общем-то и нечего…

Те небольшие средства, которые выделены на программу, должны быть направлены на изучение потребностей регионов, которые сильно различаются, и поэтому очень важно знать реальное положение дел. Идея программы мне очень импонирует. Она очень похожа на идею американской «Информационной магистрали», реализованной в годы нахождения у власти в США администрации Клинтона.

— Вы считаете, что наша программа навеяна американской?

— Подобные идеи интернациональны. Особенно это характерно для высокотехнологичных отраслей: технологии есть технологии, они диктуют условия реализации, а не наоборот.

Хотя, конечно, на подобные программы оказывает влияние ментальность страны, уровень образования… Мы, например, очень образованная страна. А учитывая наши расстояния, возможности, которые заложены в программе, должны серьезно поднять уровень жизни людей.

Ведь информатизация позволит реализовать телеобучение, телемедицину, телемаркетинг…

— Но в этой программе много внимания уделено информатизации государственного аппарата. Не получится ли так, что она выльется в систему тендеров государственных организаций на поставку программного обеспечения?

— Будет жаль, если так случится. Должна произойти информатизация общества, а не информатизация госаппарата. Информатизация аппарата — задача ФАПСИ.

Сейчас социологи и философы активно изучают проблему информационного неравенства. Суть ее в том, что в обществе появляется информационная элита, которая имеет доступ к информации и использует ее в своих интересах. В итоге представители этой элиты управляют обществом, манипулируют так называемыми информационными пролетариями, которые не имеют доступа к первоисточникам информации, что позволяет делать информационные подмены, замещения и так далее.

Примеров манипуляций полно, особенно в наших СМИ. Так что право граждан на участие в информационном обмене, на доступ к информации становится важнейшим условием демократического развития страны. А развитие электронных коммуникаций способно привести общество к настоящей демократии — не представительской, как у нас сейчас, когда граждане выбирают представителей, выражающих их интересы, а непосредственной, демократии участия. При такой демократии граждане смогут контролировать не избранных людей, а сами процессы, происходящие в стране.

Чтобы не было цифрового неравенства между странами, регионами, социальными группами, надо, чтобы «Электронная Россия» касалась прежде всего не органов федеральной власти (это самостоятельная технологическая задача), а всего общества и каждого гражданина; решала ключевые социальные задачи. Например, в сфере образования.

Вы посмотрите, что в школах творится. Даже в Москве учителей не хватает, а если поехать в глубинку, можно увидеть даже прочерки в аттестатах — те или иные предметы просто не преподавали. То есть некоторым детям — возможно будущим Ломоносовым или Циолковским, не досталось информации, и они находятся в неравном положении с остальными.

— Первым этапом «Электронной России» должно быть, очевидно, создание телекоммуникационной инфраструктуры?

— Безусловно. Существует концепция развития услуг связи в Российской Федерации, которая ставит задачи по развитию информационной инфраструктуры на несколько лет вперед. Она — стартовая программа для «Электронной России».

Представьте, мы решили провести электрификацию железных дорог и обсуждаем строительство электровозов. Это же неграмотно! Сначала надо подумать о тяговых подстанциях, системах энергоснабжения, кабелях, а потом уже заниматься электровозами.

«Электронную Россию» и концепцию развития услуг связи следует рассматривать вместе. Сначала нужно создать инфраструктуру, рынок услуг с доступными ценами, который бы удовлетворял относительно простые потребности. Ведь далеко не у каждого гражданина телефон есть!

Новые технологии в сфере телефонной связи появляются постоянно. Они помогают использовать существующую инфраструктуру. Например, технология цифровых абонентских линий (ADSL). Она работает на имеющихся медных линиях связи, не зависит от типа АТС и позволяет передавать информацию со скоростью семь мегабит в секунду. Еще пять лет назад такой технологии не было.

Министр по связи и информатизации Леонид Рейман по этому поводу привел очень интересный пример: если бы изменение технологий и цен, присущее рынку коммуникаций, имело место в автомобилестроении, то современный автомобиль стоил бы 20 долларов, ездил со скоростью 1000 километров в час и потреблял бы стакан бензина на 100 километров. Вот как за 10—15 лет изменились технологии передачи данных. Раньше хорошей скоростью считали два мегабита, а сейчас мы уже о террабитах говорим! Скорость передачи подошла к физическому пределу, связанному со средой носителя: электрона или фотона.

— У нас, с одной стороны, формируется нормальный рынок телекоммуникационных услуг. А с другой — услуги связи все еще рассматриваются как социально значимые и дотируются. Как с этим быть?

— Рынок — это спрос и предложение, они должны пересекаться в некоторой точке. Но у нас предложение постоянно отстает от спроса. Почему? Потому, что предложение сжато теми финансовыми ресурсами, которые компания сегодня может направить на развитие. Например, нужно 300 тысяч номеров, а мы строим 80 тысяч, потому что на большее денег нет. А нет их оттого, что такова ценовая политика регулятора рынка — государства. Так что мы оказались между социализмом и капитализмом.

Затраты компании формируются по рыночным ценам. За оборудование, кабели, электроэнергию нам никто не доплачивает. Все это достается нам по мировым ценам, а иногда даже дороже, потому что у России нет собственного производства некоторых новых технологических продуктов. Мы вынуждены платить таможенные сборы, НДС. НДС, кстати, платим сразу, на границе. А телефонную станцию пускаем только через год.

При этом тариф за услуги у нас жестко задан: абонентская плата такая-то, установочная — такая-то. Плюс льготы, которые государство нам не возмещает. Мы даже пытались судиться с Минфином, чтобы получить компенсацию. Но все оказалось так запутано, что даже не удалось выяснить, кто по этому делу ответчик.

Вот и получается, что развитие общественного сегмента связи убыточно. Мы вынуждены поддерживать так называемое перекрестное субсидирование — завышать тарифы на не регулируемых государством секторах рынка, чтобы финансировать регулируемые — услуги связи населению.

Кое-какие подвижки, конечно, происходят — тарифы повышаются, но не так заметно и не так ощутимо, как нужно было бы. Ведь согласитесь, что стоимость услуги 70 рублей (это 2,5 доллара), на порядок ниже, чем в Лондоне, где она стоит 20 фунтов без НДС (это примерно 30 долларов). Но мы не работаем в десять раз дешевле, чем лондонские связисты, — затраты приблизительно такие же, за исключением стоимости рабочей силы и электроэнергии!

Мне недавно журналист задал вопрос: «Почему сотовики снижают тарифы, а вы повышаете?» Да потому что при примерно одинаковой стоимости эксплуатации мы продаем услуги по два доллара — потихоньку повышая цену до двух с половиной, а сотовики — по 50. Естественно, они имеют возможность снижать цену до 45, потом до 40.

Это один аспект. Другой — лояльность прессы. По отношению к коммунальной реформе, предусматривающей повышение стоимости всего спектра коммунальных услуг, газеты лояльны, потому что она проводится городскими властями. По отношению же к нашему повышению тарифов раздаются возгласы, что мы препятствуем информатизации, распространению Интернета…

— Насколько мы знаем, переход на повременную оплату услуг МГТС для населения будет медленный и постепенный?

— Именно так. Хотел бы отметить еще вот что: никто не рассматривает повременку как самоцель, тем более, что другие операторы связи, те же «мобильщики», от нее постепенно отказываются. Она — экономический механизм, приучающий население к рыночным условиям предоставления услуг. Тот пользователь, который мало разговаривает, должен платить меньше, кто разговаривает много — больше.

Но это временная мера. Мы следим за операторами связи в других странах. У них с каждым годом все меньше и меньше клиентов остаются на повременной оплате. Люди предпочитают тарифные планы без ограничения времени разговоров, стоимость которых колеблется между 20 и 30 долларами.

— Существует ли какая-нибудь политика, направленная на уменьшение очереди на установку городского телефона? Например, «плачу больше — получаю телефон быстрее»?

— Нет, такого нет. Все стоят в одной очереди. Я считаю, что ускорение установки телефона за деньги — это дискриминация по имущественному признаку. Мы говорим о универсальной услуге и праве граждан на информацию — значит, должны ее обеспечить.

Ведь телефон незамещаемая услуга: если нет денег на дорогую колбасу, можно купить дешевую или вообще не покупать. Но без телефона обойтись не так-то просто.

— МГТС — муниципальное предприятие?

— Нет. Федеральное. Мы — открытое АО с 1992 года. Контрольный пакет акций принадлежит АФК «Система». «Связьинвесту», владеющему предприятиями электросвязи в других регионах, в АО «МГТС» принадлежит только блокирующий пакет акций.

— Итак вы — часть крупного многопрофильного холдинга. Как строятся отношения МГТС с другими компаниями, входящими в него?

— Мы сотрудничаем с ними на общих основаниях. Если мы страхуем имущество в РОСНО, то делаем это не потому, что входим в один холдинг, а потому, что считаем услуги этой компании наиболее подходящими для нас по критерию цена—качество. Если завтра у «Ингосстраха» будут условия лучше, мы перейдем туда.

— А кем является МГТС в «Системе» — «звездой», «дойной коровой» или венчурной компанией?

— «Звездой».

— То есть у вас весь топ-менеджмент и структурные преобразования контролирует холдинг; прибыль реинвестируется, а не уходит «наверх» — как положено при управлении «звездой»?

— Примерно так, но каких-то установлений вроде Положения о кадровой политике или Положения о распределении доходов не существует. У нас ведь есть еще один крупный акционер — «Связьинвест»: у него блокирующий пакет акций, и все кадровые и финансовые решения согласовываются, безусловно, и с ним тоже.

— Каковы приоритеты МГТС при выборе поставщиков оборудования?

— Я считаю, что мы выбрали лучших поставщиков. У нас оборудование Siemens, Cisco и ЕCI. Мы покупаем самое лучшее, что у них есть. Мало того, МГТС для них является полигоном, где они проверяют, как их оборудование работает в одной сети.

— А как распределяется в столице номерная емкость?

— Она уже никак не распределяется: код 095 исчерпан. Сейчас мы работаем над программой по вводу в Москве дополнительного кода ABC499. Дальнейшее развитие пойдет в этом коде: будет введена десятизначная нумерация, как в крупных мировых мегаполисах.

А вообще номерным пространством в Москве распоряжается Минсвязи. Оно определяет оператору его номерное пространство — это листок бумаги с цифрами. Потом оператор приходит в «Гипросвязь» (проектный институт), «Гипросвязь» выходит на нас, и мы начинаем разрабатывать проект подсоединения сети нового оператора к сети общего пользования.

— Вы давно работаете в МГТС и, в частности, руководителем МГТС. У Вас, наверное, возникли собственные принципы управления?

— У меня в трудовой книжке всего одна запись: МГТС — других мест работы не было.

Основной мой принцип менеджмента: делегирование полномочий и ответственности группе менеджеров, которые мне подчинены. Грубо говоря, чтобы меня не было, но все работало. Этот принцип предполагает творческий подход, право на ошибку, инициативу — чтобы человек работал чуть выше своей должности.

— Как компания будет развиваться в ближайшие пять—десять лет?

— Оставаясь базовым оператором связи, мы должны любыми способами ликвидировать неудовлетворенный спрос на телефоны и приступить к реконструкции технологических систем. Параллельно надо всячески развивать те доходные проекты, которые не связаны с регулированием рынка: широкополосная передача данных, развитие кода 499, сеть сокращенной нумерации, call-центры…

Наш проект широкополосной передачи данных позволит реализовать Интернет где угодно: главное, чтобы была обычная телефонная линия. Дальше можете ставить компьютер, подписываться на трафик у интернет-провайдера и работать, не мешая телефонной сети…

Знаете, если бы все средства, которые мы зарабатывали последние десять лет, не приходилось направлять на массовую телефонизацию, мы были бы «в шоколаде». Эти средства могли пойти на новые проекты, новые услуги и продукты. Но все деньги до копейки уходили в телефонные линии в Митине, Жулебине, Марьинском парке, Косине, Солнцеве. Вот какова «прелесть» быть монополистом.

Беседу вели Владимир ВЕРШИНСКИЙ
и Александр ПОЛЯНСКИЙ